Вена. История города

[ZHAN]

Итак, после убийства Энгельберта Дольфуса пост австрийского федерального канцлера занял Курт фон Шушниг.

Жан де Кар по этому поводу пишет:

«Сменил Дольфуса Курт фон Шушниг, родившийся в Италии, на берегу озера Гарда, в Риве, в 1897 году. Бывший ученик иезуитов, он был очень привязан к католическим традициям Габсбургов. Его предшественник заметил этого депутата от Христианско-социальной партии и назначил его в январе 1932 года министром юстиции. Вена задала себе вопрос: сможет ли этот новый канцлер поддерживать австрийскую независимость перед лицом раздраженного и угрожающего Гитлера?»

Полное имя этого человека — Курт-Алоис-Йозеф-Иоганн-Эдлер фон Шушниг. Он действительно родился в Рива-дель-Гарда, но в 1897 году это была не Италия, а Австро-Венгрия (Южный Тироль). Получив юридическое образование в университетах Фрайбурга и Инсбрука, во время Первой мировой войны он служил в армии, а после войны стал адвокатом, вступил в Христианско-социальную партию и в 1927 году был избран в Нижнюю палату парламента.

В 1932 году Курт фон Шушниг стал министром юстиции, через два года сменил убитого Дольфуса на посту австрийского федерального канцлера, а в феврале 1938 года он прибыл по вызову Адольфа Гитлера в его альпийскую резиденцию Берхтесгаден для серьезного разговора.

Уильям Ширер в своей книге «Взлет и падение Третьего рейха» рассказывает, что Гитлер заявил, что на встрече будут присутствовать три немецких генерала, оказавшихся рядом «совершенно случайно». На это Шушниг ответил, что не возражает, так как «выбора все равно нет». Однако то, что последовало вслед за этим, ошеломило его.

Гитлер явился на встречу в коричневой рубашке штурмовика. Далее, как обычно в таких случаях, последовали официальные слова приветствия. Потом, обладая безупречными манерами австрийского аристократа, Шушниг начал разговор о великолепном виде из окна и прекрасной погоде. И тут Гитлер вдруг резко перебил его:

— Мы встретились здесь не для того, чтобы обсуждать вид из окна или беседовать о погоде.

Далее, как пишет Уильям Ширер, «разразилась буря».

— Вы сделали все, чтобы не проводить дружественную нам политику! — кричал Гитлер. — Вся история Австрии — это непрекращающаяся государственная измена. Так было в прошлом, и сейчас не лучше. Этому пора положить конец. И я могу сказать вам прямо сейчас, герр Шушниг, что твердо намерен сделать это. Германский рейх — одна из великих держав, и никто не посмеет повысить голос, если она решит свои пограничные проблемы…

Шокированный Курт фон Шушниг постарался казаться спокойным и попытался отстаивать свою точку зрения. Но Гитлер продолжал кричать:

— На протяжении всей истории Австрия саботировала любую национальную идею! Габсбурги и католическая церковь только тем и занимались, что все саботировали!

Через час такого «разговора» Шушниг заявил:

— Мы сделаем все, чтобы устранить препятствия, стоящие на пути взаимопонимания…

Гитлер вновь перебил его:

— Я намерен решить так называемый австрийский вопрос тем или иным способом. На меня возложена историческая миссия, и я эту миссию выполню, чего бы это ни стоило.

После этого он обвинил Австрию в том, что она якобы укрепляет границу с Германией, что он хочет уберечь Австрию от кровопролития, но в случае чего никто не посмеет остановить его справедливый гнев. Далее он выдвинул ряд условий. Выглядели они в виде двух машинописных листков проекта «соглашения», подготовленных новым немецким министром иностранных дел Иоахимом фон Риббентропом. При этом Гитлер заявил, что ничего обсуждать он не намерен, и австрийская сторона должна просто все подписать.

Уильям Ширер констатирует:

«Фактически это был немецкий ультиматум Австрии, согласно которому от Шушнига требовали передать власть нацистам в течение одной недели. В ультиматуме содержались также требования снять запрет на австрийскую нацистскую партию, амнистировать нацистов, находившихся в тюрьме, а пронацистского венского адвоката доктора Зейсс-Инкварта сделать министром внутренних дел, причем в его ведении должны были находиться полиция и служба безопасности. Для другого нациста — Глайзе-Хорстенау — предназначался пост военного министра. Германская и австрийская армии должны были установить более тесные связи, для чего намечался ряд мер, в том числе обмен офицерами в количестве ста человек».

Курт фон Шушниг вспоминал позднее, что сразу понял: подпиши он такой ультиматум, это означало бы конец независимости Австрии. Он писал:

«Я дал понять Риббентропу, что не ожидал таких необоснованных требований».

Тот посоветовал австрийскому канцлеру принять условия Гитлера.

Решающими.оказались слова фюрера о том, что документ должен быть подписан, в противном же случае в течение трех дней немецкие войска вступят на территорию Австрии. Шушниг сдался. Он заявил Гитлеру, что готов поставить свою подпись, но напомнил, что, согласно австрийской конституции, только президент имеет право подписывать такие вещи. При этом он пообещал постараться убедить президента принять условия Гитлера, но гарантировать ничего не может.

— Вы должны гарантировать это! — закричал Гитлер.

— Но как же я могу сделать это?

Услышав такой ответ, Гитлер подбежал к двери и громко крикнул:

— Генерала Кейтеля ко мне!

На Курта фон Шушнига это произвело сильное впечатление. Он даже подумал, что через несколько минут его арестуют. В результате он подписал «соглашение», что явилось настоящим смертным приговором для Австрии.

Уильям Ширер по этому поводу пишет:

«Поведение людей, на которых оказывается сильное давление, зависит от их характера и часто непредсказуемо. То, что Шушниг, ветеран политической арены, несмотря на свой относительно молодой возраст, видевший убийство своего предшественника нацистами, был человеком смелым, вряд ли кто возьмется оспаривать. Однако его капитуляция перед Гитлером 11 февраля 1938 года под угрозой военного нападения на страну посеяла сомнение в душах его соотечественников и тех, кто наблюдал за тем, как разворачивались события в тот мрачный период, в том числе и историков. Была ли капитуляция неизбежна? Существовала ли альтернатива? Только сгоряча можно утверждать, что Англия и Франция согласились бы прийти на помощь Австрии, напади на нее тогда Гитлер, особенно если вспомнить, как они реагировали на последующие акты его агрессии. Но Гитлер до сих пор не пересекал границ Германии, он не подготовил ни немцев, ни весь мир к возможности открытой агрессии. Германская армия была не настолько отмобилизована, чтобы вести войну против Франции и Англии в случае их вмешательства. Через несколько недель в результате Берхтесгаденского соглашения Австрия уже будет приведена собственными нацистами и махинациями Гитлера в такое состояние, что он с гораздо меньшим, чем 11 февраля, риском сможет захватить страну, не вызывая при этом вмешательства других государств».

Курт фон Шушниг был мужественным человеком. Несмотря на грозившую ему лично опасность, он все же попытался восстановить контроль над ситуацией и назначил на 13 марта плебисцит о сохранении Австрией независимости. Гитлер потребовал отменить плебисцит, а Шушнига повелел отправить в отставку и на место канцлера назначить Артура Зейсс-Инкварта. Избранный в декабре 1928 года президент Австрии Вильгельм Миклас (1872—1956) принял условия Гитлера.

Этого человека Уильям Ширер характеризует следующим образом:

«Вильгельм Миклас был посредственным политическим деятелем, про которого венцы говорили, что его главное достижение в жизни — многочисленное потомство».

Характеристика жесткая и, скорее всего, не очень справедливая. В той кризисной ситуации Вильгельм Миклас попытался проявить мужество. Он уступил Гитлеру по всем пунктам, однако что касается назначения национал-социалиста Артура Зейсс-Инкварта, то тут он выступил против. Об этом тут же доложили в Берлин.

11 марта 1938 года Курт фон Шушниг подал в отставку, но Вильгельм Миклас все равно отказался утвердить Зейсс-Инкварта федеральным канцлером. Более того, президент отдал приказ, чтобы силы полиции были приведены в боевую готовность и взяли под защиту общественные и правительственные здания. Но когда отряд полиции прибыл к Хофбургскому дворцу, он обнаружил перед собой хорошо вооруженных и решительно настроенных штурмовиков. Полицейским пришлось отступить.

Никто тогда не знал, что уже известный нам по нападению в 1934 году на Энгельберта Дольфуса двухметровый верзила Отто Скорцени уже был назначен командиром отряда, которому была поставлена задача арестовать президента Микласа.

Этот человек родился в Вене 12 июня 1908 года в семье потомственных военных. Студентом он был известным дуэлянтом, отсюда и знаменитый шрам на его левой щеке — результат ранения, полученного во время одного из поединков. В 1931 году Отто Скорцени присоединился к НСДАП (Национал-социалистической немецкой рабочей партии) и вскоре после этого вступил в СА (штурмовые отряды).

[ZHAN]

Позже он станет нацистским диверсантом № 1, а пока же двадцать его «коричневорубашечников» вскочили в грузовик и помчались вслед за лимузином Скорцени к дворцу президента. Боевики, вооруженные револьверами и кастетами, смяли часовых, и Отто Скорцени бросился во дворец, но там путь ему преградила дворцовая стража во главе с офицером. Щелкнули затворы. И тут Скорцени не растерялся и заявил офицеру:

— Я послан новым правительством. Немедленно проведите меня к президенту.

Офицер поверил Скорцени и пригласил его с двумя боевиками следовать за ним. Когда они вошли в приемную Вильгельма Микласа, Скорцени и его подручные разоружили офицера. Услышав шум, из кабинета вышел сам президент и увидел наведенные на него револьверы. Скорцени связался по телефону с Артуром Зейсс-Инкартом, доложил, что президент захвачен, и попросил прислать подкрепление. Через полчаса президентский дворец был окружен. Так президент Вильгельм Миклас оказался под домашним арестом, полностью отстраненным от политической жизни своей страны.

Конечно, после такого президент вынужден был уступить. Но было уже поздно. На следующий день после назначения Зейсс-Инкварта федеральным канцлером немецкие войска пересекли границу Австрии, чтобы включить ее в состав Третьего рейха.

Кто же такой был этот Артур Зейсс-Инкварт? Он родился 22 июля 1892 года в Моравии в семье директора школы Эмиля Зайтиха. В 1907 году его семья переехала в Вену и сменила фамилию на немецкую — Зейсс-Инкварт. В Вене Артур Зейсс-Инкварт женился, стал отцом троих детей, выучился на юриста, а в августе 1914 года он добровольцем ушел на фронт. Служил он в тирольских егерских частях на русском, румынском и итальянском фронтах, был ранен и неоднократно награжден. С 1921 года он занимался собственной адвокатской практикой, сотрудничал с правыми организациями, но пока дистанцировался от прогерманских национал-социалистов.

В 1933 году по приглашению канцлера Энгельберта Дольфуса он вошел в состав правительства, а после убийства Дольфуса стал государственным советником при Курте фон Шушниге. Постепенно он вошел в круг национал-социалистов, обеспечив им представительство в верхнем эшелоне австрийского правительства [16 октября 1946 года он будет казнен как военный преступник по приговору Нюрнбергского трибунала за преступления против человечности].

Уильям Ширер в своей книге «Взлет и падение Третьего рейха» характеризует его следующим образом:

«Зейсс-Инкварт, первый предатель, был умным, хорошо воспитанным венским адвокатом. С 1918 года он был одержим желанием видеть Австрию в составе Германии».

Естественно, Гитлер вступил в Австрию не из-за какого-то там Артура Зейсс-Инкварта. На это у него были другие, более веские причины.

Уинстон Черчилль в своей книге «Вторая мировая война» по этому поводу пишет:

«Помимо намерения включить все народы тевтонской расы в рейх, о котором столь откровенно говорится в “Майн кампф”, у Гитлера имелись две причины, побуждавшие его добиваться присоединения Австрийской Республики. Австрия открывала Германии дверь в Чехословакию и широкие ворота в Юго-Восточную Европу. Со времени убийства канцлера Дольфуса австрийской организацией нацистской партии в июле 1934 года процесс подрыва независимого австрийского правительства с помощью денег, интриг и путем применения силы не прекращался. Нацистское движение в Австрии крепло с каждым успехом, где бы то ни было достигнутым Гитлером, будь то в Германии или в его борьбе с союзниками. Необходимо было действовать постепенно. Официально Папен [Франц-Йозеф-Герман фон Папен (1879—1969) — немецкий дипломат, который с июля 1934 года по март 1938 года служил послом в Австрии и содействовал осуществлению аншлюса] получил указания поддерживать самые дружественные отношения с австрийским правительством и добиваться официального признания им австрийской нацистской партии как законной организации. В этот период позиция Муссолини вынуждала к некоторой сдержанности. После убийства Дольфуса итальянский диктатор вылетел в Венецию, чтобы встретить и успокоить его вдову, нашедшую там убежище, а на южной границе Австрии были сосредоточены значительные итальянские силы. Но теперь, в начале 1938 года, произошли решающие перемены в расстановке сил в Европе и переоценка ценностей».

Артур Зейсс-Инкварт и Адольф Гитлер

В самом деле, для Гитлера сложилась весьма благоприятная ситуация. Например, в ноябре 1937 года британский министр иностранных дел Эдуард Галифакс во время переговоров с Гитлером дал от имени своего правительства согласие на «приобретение» Австрии Германией. Чуть позднее, 22 февраля 1938 года, британский премьер-министр Невилл Чемберлен заявил в парламенте, что Австрия не может рассчитывать на защиту Лиги Наций. Он сказал:

— Мы не должны обманывать, а тем более не должны обнадеживать малые слабые государства, обещая им защиту со стороны Лиги Наций и соответствующие шаги с нашей стороны, поскольку мы знаем, что ничего подобного нельзя будет предпринять.

Подобное попустительство облегчило Гитлеру осуществление задуманного им аншлюса [нем. Anschluß — присоединение].

Адольф Гитлер был назначен 86-летним президентом Гинденбургом рейхсканцлером Германии 30 января 1933 года. К тому времени он уже был охвачен манией величия и считал, что само Провидение возложило на него особую миссию по захвату власти над всем миром. В качестве первого шага к достижению этой цели он и решил осуществить аншлюс Австрии. Именно он направил деятельность немецких спецслужб на подрыв политической стабильности в Австрии. Именно он создал Австрийский легион, который объединил австрийских нацистов, живших в Германии, и те начали кампанию широкомасштабного саботажа и террора от выведения из строя электростанций до убийства австрийского канцлера Энгельберта Дольфуса.

Вторжение в Австрию было обыграно следующим образом. Артур Зейсс-Инкварт стал министром внутренних дел Австрии, а Курт фон Шушниг 11 марта 1938 года подал в отставку. После этого Зейсс-Инкварт направил немецким властям «просьбу о помощи», под предлогом которой войска вермахта перешли австрийскую границу. 13 марта 1938 года Зейсс-Инкварт подписал закон о вхождении Австрии в состав Третьего рейха, и вплоть до начала Второй мировой войны он оставался имперским наместником Австрии в ранге группенфюрера СС.

Курт фон Шушниг перед уходом, 9 марта 1938 года, объявил, что австрийский народ путем плебисцита решит вопрос о будущем своей страны.

Плебисцит был назначен на воскресенье, 13 марта 1938 года. А 10 марта Гитлер приказал начать подготовку к вторжению.

Уинстон Черчилль в своей книге «Вторая мировая война» рассказывает:

«В то же утро, несколько позднее, Зейсс-Инкварт явился к Шушнигу и сообщил, что Геринг только что заявил ему по телефону, что плебисцит должен быть отменен и что решение необходимо принять в течение часа. Если за это время никакого ответа не последует, Геринг будет считать, что Зейсс-Инкварта не допускают к телефону, и примет соответствующие меры. Узнав от ответственных официальных лиц, что полиция и армия не вполне надежны, Шушниг информировал Зейсс-Инкварта, что плебисцит будет отложен. Спустя четверть часа последний вернулся с ответом от Геринга, второпях написанным на листке, вырванном из блокнота:

«Положение можно спасти только в том случае, если канцлер немедленно подаст в отставку и если через два часа Зейсс-Инкварт будет назначен канцлером. Если в течение этого времени ничего не будет сделано, начнется вторжение германских войск в Австрию».

После этого Курт фон Шушниг отправился к президенту Микласу и вручил ему прошение об отставке. Старый президент был очень расстроен.

— Итак, в решающий час я остался один, — лишь сказал он.

А 11 марта, в два часа ночи, Гитлер отдал войскам приказ оккупировать Австрию. Так долго обсуждавшаяся и так тщательно готовившаяся операция «Отто» началась. Фюрер так торопился, что даже не подписал приказ (его подпись на документе появилась только в час дня). Выглядел этот документ следующим образом:

«Совершенно секретно

Я намерен, если другие средства не приведут к цели, осуществить вторжение в Австрию вооруженными силами, чтобы установить там конституционные порядки и пресечь дальнейшие акты насилия над настроенным в пользу Германии населением.

Командование всей операцией в целом я принимаю на себя…

Выделенным для операции соединениям сухопутных войск и военно-воздушных сил находиться в походной и боевой готовности не позднее 12.00 12 марта 1938 года.

Войскам действовать с учетом того, что мы не хотим вести войну с братским народом. Мы заинтересованы в том, чтобы вся операция прошла без применения силы, как мирное вступление в страну, население которой приветствует наши действия. Поэтому избегать всяких провокаций. Но если будет оказано сопротивление, то сломить его с полной беспощадностью силой оружия».

12 марта 1938 года на рассвете в Австрию вступили немецкие войска, и местное население встретило их цветами.

В четыре часа утра Генрих Гиммлер прилетел в Вену в качестве первого представителя нацистского правительства. Его задача заключалась в том, чтобы осуществить чистку полиции и нейтрализовать политическую оппозицию. Рейнхард Гейдрих устроил свою ставку на площади Морцинплатц, недалеко от центра города, где содержался канцлер Курт фон Шушниг, которого через две недели отправили в концлагерь, в котором он оставался до мая 1945 года.

Как видим, Гитлер действовал с вызывающей наглостью, и Австрия как независимое государство исчезла с политической карты мира.

В Вене начался нацистский террор. Пошли массовые аресты, которые проводились по заранее составленным «черным спискам». Сотни человек были отправлены в концлагеря — среди них Максимилиан и Эрнст фон Гогенберги, морганатические сыновья убитого в 1914 году в Сараево эрцгергоца Франца-Фердинанда. [Франц-Фердинанд в 1900 году женился морганатическим браком на чешской графине Софии Хотек, получившей при выходе замуж титул княгини фон Гогенберг. Перед бракосочетанием, совершенным с согласия императора, Франц-Фердинанд торжественно отрекся за своих будущих детей от прав на престолонаследие. У Франца-Фердинанда и Софии была одна дочь, София, и два сына, Максимилиан и Эрнст. Они носили титул князей Гогенбергов.] Они, как родственники австрийского императорского дома, были отправлены по приказу Гитлера в Дахау.

Гитлер торжественно въехал в Вену в сопровождении генерала Вильгельма Кейтеля. Выступая с балкона Императорского дворца, фюрер вспомнил тот момент своей жизни, который был связан с этим дворцом:

— Я мог различить сверкающие огни канделябров в холле, но я знал, что у меня не было права войти внутрь. Вечером, после неистовой пурги, когда на улицах навалило несколько десятков сантиметров снега, у меня появилась возможность заработать немного денег на хлеб, расчищая улицы. По иронии судьбы пять или шесть человек из нашей группы были направлены на очистку тротуаров напротив Императорского дворца. Я увидел Карла и Зиту [император Карл (1887—1922) из династии Габсбургов и его супруга Зита Бурбон-Пармская], выходящих из кареты и величественно входящих во дворец по красному ковру, а мы, бедолаги, мели снег, расступаясь каждый раз, когда подъезжали аристократы. Они даже не смотрели на нас, а я чувствовал запах духов, буквально внедрявшихся в наши ноздри. Для них, да и для всей Вены, мы были также незначительны, как и снег, который шел всю ночь, а хозяевам дворца даже не пришло в голову предложить нам по чашечке кофе.

Адольфу Гитлеру, родившемуся 20 апреля 1889 года в Браунау-на-Инне в семье австрийского таможенного чиновника, который до 1876 года звался Алоисом Шикльгрубером , было что вспомнить.

[Отец Адольфа Гитлера носил фамилию матери, Шикльгрубер, когда его родители еще не состояли в браке, а в 1877 году он взял фамилию отца — Гитлер. Алоис Гитлер был трижды женат. Его третья жена Клара (урожденная Пёльцль) была на 23 года моложе, она родила пятерых детей, из которых лишь двое дожили до зрелого возраста: Адольф и его младшая сестра Паула, умершая в 1960 году.]

В шестнадцать лет он окончил реальную школу в Линце, не дававшую полного среднего образования. Потом были попытки поступить в Венскую академию изящных искусств, но они оказались неудачными — он дважды провалился на вступительных экзаменах.

Казалось бы, толстая пачка рисунков, которую привез с собой Гитлер, была залогом его будущих успехов. Однако в Вене Гитлера ждало жестокое разочарование. В экзаменационном листе академии написано:

«Нижеследующие господа выполнили экзаменационные рисунки с неудовлетворительным результатом или же не были допущены к экзаменам […] Адольф Гитлер, Браунау-на-Инне; 20 апреля 1889 года; немец, католик, отец — оберфискаль; окончил 4 класса реального училища. Мало рисунков гипса. Экзаменационный рисунок — неудовлетворительно».

Правда, ректор академии посоветовал Гитлеру поступить в архитектурное училище, но когда юноша пошел туда, у него потребовали аттестат зрелости, а его он так и не получил.

В своей книге «Моя борьба», ставшей библией национал-социализма, Гитлер рассказывает об этом периоде своей жизни:

«Я сгорал от нетерпения скорее сдать экзамен и, вместе с тем, был преисполнен гордой уверенности в том, что результат будет хороший. В этом я был настолько уверен, что когда мне объявили, что я не принят, на меня это подействовало как гром с ясного неба. Когда я представился ректору и обратился к нему с просьбой: объяснить мне причины моего непринятия на художественное отделение академии, ректор ответил мне, что привезенные мною рисунки не оставляют ни малейших сомнений в том, что художника из меня не выйдет. Из этих рисунков видно, что у меня есть способности в сфере архитектуры. Я должен совершенно бросить мысль о художественном отделении и подумать об отделении архитектурном. Ректор выразил особенное удивление по поводу того, что я до сих пор вообще не прошел никакой строительной школы.

Удрученный, покинул я прекрасное здание на площади Шиллера и впервые в своей недолгой жизни испытал чувство дисгармонии с самим собой. То, что я теперь услышал из уст ректора относительно моих способностей, сразу как молния осветило мне те внутренние противоречия, которые я полусознательно испытывал и раньше. Только до сих пор я не мог отдать себе ясного отчета, почему и отчего это происходит».

[ZHAN]

Оставшись в Вене, он вместе с другом детства Августом Кубичеком снял меблированную комнату, и жили они на крайне скудные средства, которые удавалось заработать рисованием почтовых открыток и рекламных объявлений.

После смерти матери, в 1908 году, Гитлер в надежде стать великим художником окончательно перебрался в Вену, но там ему пришлось жить чуть ли не в приютах для бездомных, перебиваясь случайными заработками и питаясь в бесплатных столовых. Будущий фюрер медленно, но верно опускался на дно: денег становилось все меньше, меблированные номера, в которых он жил, — все более жалкими и обшарпанными. Его угнетали не только бедность, но и чувство зависти к более богатым соотечественникам.

В конце концов, Гитлер перебрался на скамейки в парки, стал спать под мостами. Осень 1909 года застала его в так называемом убежище для людей, оставшихся без крова, то есть в ночлежке в венском пригороде Майдлинге. В конце года он обосновался в другой ночлежке под названием «Мужской дом для бедных» на Мелдеманштрассе на берегу Дуная. Там он жил до 1913 года.

Чтобы хоть как-то отвлечься, Гитлер посещал музеи, картинные галереи, а в букинистических магазинах читал книги до тех пор, пока продавцы не ставили его перед дилеммой: или покупай, или выматывайся отсюда. Особенно нравились Гитлеру германская мифология, приключенческие романы, а также книги по оккультизму и астрологии. А еще в юности Гитлер очень любил музыку Вагнера…

Венский период своей жизни Гитлер называл потом «несчастнейшим временем».

В книге «Моя борьба» мы читаем:

«Вена — город, который столь многим кажется вместилищем прекрасных удовольствий, городом празднеств для счастливых людей, — эта Вена для меня, к сожалению, является только живым воспоминанием о самой печальной полосе моей жизни.

Еще и теперь этот город вызывает во мне только тяжелые воспоминания. Вена — в этом слове для меня слилось пять лет тяжелого горя и лишений. Пять лет, в течение которых я сначала добывал себе кусок хлеба как чернорабочий, потом как мелкий чертежник, я прожил буквально впроголодь и никогда в ту пору не помню себя сытым. Голод был моим самым верным спутником, который никогда не оставлял меня и честно делил со мной все мое время. В покупке каждой книги участвовал тот же мой верный спутник — голод; каждое посещение оперы приводило к тому, что этот же верный товарищ мой оставался у меня на долгое время. Словом, с этим безжалостным спутником я должен был вести борьбу изо дня вдень».

Остается только гадать, что бы было с миром, если бы этого романтичного юношу все же приняли в Академию изящных искусств, о которой он так мечтал. Наверное, он стал бы неплохим художником… А может быть, все равно все было бы именно так, как и было…

Накануне Первой мировой войны Гитлер переехал из Вены в Мюнхен. Когда началась война, он записался добровольцем в германскую армию, где служил рядовым, а затем ефрейтором. Принимая участие в боевых операциях, он был дважды ранен и награжден Железными крестами 2-й и 1-й степени.

Уинстон Черчилль в своей книге «Вторая мировая война» пишет:

«Триумфальное вступление в Вену было мечтой австрийского ефрейтора. В ночь на субботу 12 марта нацистская партия в столице намеревалась устроить факельное шествие в честь героя-победителя. Но никто не явился. Поэтому трех ошеломленных баварцев из интендантской службы, приехавших поездом, чтобы подготовить квартиры для постоя вторгающихся войск, с триумфом пронесли на руках по улицам города. О причине срыва этого плана стало известно не скоро. Германская военная машина тяжело прогромыхала через границу и застряла у Линца. Несмотря на превосходную погоду и хорошие условия, большая часть танков вышла из строя. Обнаружились дефекты тяжелой моторизованной артиллерии, и дорога от Линца до Вены оказалась забитой остановившимися тяжелыми машинами. Ответственность за затор, показавший, что на данном этапе своего восстановления германская армия еще не находится в полной готовности, была возложена на командующего 4-й группой армий фаворита Гитлера генерала фон Рейхенау.

Проезжая на машине через Линц, Гитлер увидел этот затор и пришел в бешенство. Легкие танки были выведены из колонны и в беспорядке вошли в Вену рано утром в воскресенье. Бронемашины и тяжелые моторизованные артиллерийские орудия были погружены на железнодорожные платформы и только благодаря этому успели к церемонии. Хорошо известны снимки, на которых показан Гитлер, едущий по улицам Вены среди ликующих или испуганных толп народа. Но этот момент мистической славы был омрачен элементом беспокойства. Фюрер был разъярен явными недостатками своей военной машины. Он обрушился на своих генералов, но и те не остались в долгу. Они напомнили ему о его нежелании прислушаться к Фричу [Барон Вернер фон Фрич (1880—1939) — немецкий генерал-полковник, с 1933 года командующий сухопутными силами. Неоднократно высказывал свое скептическое отношение к захватническим планам Гитлера. 22 сентября 1939 года был сражен шальной пулей под Варшавой во время беседы с офицерами штаба дивизии. Скончался через несколько минут, став первым немецким генералом, погибшим во Второй мировой войне] и принять к сведению его предупреждение о том, что Германия не в состоянии пойти на риск большого конфликта. Но видимость была соблюдена. Состоялись официальные торжества и парады. В воскресенье, после того как германские войска и австрийские нацисты вступили во владение Веной, Гитлер провозгласил ликвидацию Австрийской Республики и присоединение ее территории к германскому рейху».

Обосновавшись в Хофбурге, Гитлер подписал закон «О воссоединении Австрии с Германской империей», в котором Австрия была объявлена одной из земель Германии под названием Остмарк. Шесть миллионов австрийцев оказались связанными с судьбой Германии и должны были следовать за ней до самого конца нацистского режима.

Начальник политической разведки Главного управления имперской безопасности Вальтер Шелленберг в своих «Мемуарах» по этому поводу пишет:

«Невыполнение известных обещаний, данных австрийским бундесканцлером Куртом фон Шушнигом Гитлеру на совещании 12 февраля 1938 года в Оберзальцберге, дало германскому правительству повод форсировать присоединение. Шушниг согласился не прибегать к мерам, направленным против национал-социалистов. Но когда он вскоре после этого — 10 марта 1938 года — объявил о проведении национального референдума, назначив его на 13 марта 1938 года, без участия в нем национал-социалистов, Гитлер не мог больше бездействовать. Стремясь предупредить вторжение германского вермахта в Австрию, Шушниг пошел на уступки. После этого австрийский адвокат, вождь национал-социалистского движения в Австрии Зейсс-Инкварт взял на себя руководство правительством».

Он же чуть ниже констатирует:

«Австрийский поход — как и через несколько лет поход в Венгрию — превратился в осыпаемое цветами праздничное шествие».

В сформированное Артуром Зейсс-Инквартом правительство вошли Эрнст Кальтенбруннер в качестве министра безопасности и зять Геринга Гюбер в качестве министра юстиции.

15 марта, выступая в венском дворце Хофбург, Гитлер заявил:

— Я объявляю о выполнении самой важной миссии в моей жизни.

А 10 апреля в Германии и Австрии состоялся плебисцит об аншлюсе. По официальным данным, в Германии за аншлюс проголосовало 99,08% жителей, в Австрии — 99,75%.

Уильям Ширер так характеризует настроение австрийцев во время плебисцита:

«Было ясно, что большинство австрийцев, которые 13 марта сказали бы “да” Шушнигу, 10 апреля скажут “да” Гитлеру. Многие из них верили, что прочный союз с Германией, даже нацистской, желателен и неизбежен для Австрии, что Австрия […] не сможет долго существовать сама по себе, что она способна выжить только в составе германского рейха. Кроме приверженцев подобной точки зрения были и ярые нацисты — безработные или имеющие работу, число которых в стране непрерывно росло. Их привлекала возможность поправить свое положение. Многие католики […] были привлечены широко публиковавшимся заявлением кардинала Иннитцера [Теодор Иннитцер — кардинал, архиепископ Вены, глава австрийских католиков], в котором он приветствовал приход нацистов в Австрию и призывал голосовать за аншлюс».

Присоединив Австрию, Гитлер получил стратегический плацдарм для захвата Чехословакии и дальнейшего наступления в Юго-Восточной Европе и на Балканах, источники сырья, людские ресурсы и военные производства. В результате аншлюса территория Германии увеличилась на 17%, население — на 10% (на 6,7 млн. человек). В состав вермахта были включены шесть сформированных в Австрии дивизий.

Вена, которую Гитлер не любил, превратилась в один из рядовых городов Германии.

Вильгельм Миклас после этого был посажен под домашний арест и отстранен от политической жизни страны (в некоторых источниках утверждается, что он был убит эсэсовцами, но это не так; он умрет в Вене 20 марта 1956 года).

После аншлюса Курт фон Шушниг тоже был арестован, с 12 марта по 28 мая 1938 года он находился под домашним арестом, затем его перевели в штаб-квартиру гестапо на Морцинплац, где он провел следующие 17 месяцев. С 1941 года до мая 1945 года Шушниг находился в концентрационных лагерях Дахау и Заксенхаузен.

Вскоре после ареста ему разрешили вступить в брак с бывшей графиней Верой Чернин. В последний год войны она жила в концлагере вместе с Шушнигом и их сыном, который родился в 1941 году.

После Второй мировой войны Шушниг эмигрировал в США, где преподавал политологию в Сент-Луисском университете (Миссури) с 1948 по 1967 год. В 1956 году он получил американское гражданство. В 1967 году он вернулся в Австрию, умер в Инсбруке в 1977 году.

[ZHAN]

В 1943 году Вену начала бомбить авиация союзников. В результате к августу 1944 года, по словам историка Жана де Кара,

«Вена перестала быть Веной».

12 марта 1945 года Вена вновь подверглась варварской бомбардировке. Всего за время 52 воздушных атак союзных войск погибло около девяти тысяч человек. Тысячи зданий были повреждены или разрушены, десятки тысяч венских квартир стали непригодными для жилья, улицы города были буквально завалены обломками того, что еще совсем недавно составляло неповторимый облик Вены. В целом можно сказать, что в ходе англо-американских бомбежек и затем уличных боев городу был причинен огромнейший ущерб, но при этом исторический ансамбль Старого города удивительным образом сохранился.

В период с 16 марта по 15 апреля 1945 года, после проведения Венской наступательной операции силами 2-го Украинского фронта маршала Р.Я. Малиновского и 3-го Украинского фронта маршала Ф.И. Толбухина, Вена была освобождена от фашистских войск.

С немецкой стороны советским войскам противостояла группа армий «Юг», возглавляемая генералами Отто Вёлером, а затем Лотаром фон Рендуличем.

Гитлер не собирался сдавать Австрию и Вену без боя. Сюда были переброшены 6-я танковая армия СС и ряд других подразделений. В спешном порядке сооружались оборонительные сооружения. На улицах и площадях Вены были устроены баррикады, в домах оборудованы огневые точки. Мосты через Дунай и каналы заминировали.

Сменивший Отго Вёлера генерал-полковник фон Рендулич считался специалистом именно по обороне. Не обошлось и без пропагандистских ухищрений. В частности, целенаправленно распространялись слухи о том, что Советская армия уничтожит всех австрийцев, состоявших в национал-социалистической партии, что якобы уже началась насильственная эвакуация населения из восточных районов страны в Сибирь.

Ко всему прочему, фашистское командование обратилось к жителям Вены с призывом бороться «до последней возможности».

5 апреля 1945 года подразделения 3-го Украинского фронта уже вели бои на подступах к Вене. На следующий день завязались уличные бои на окраинах города. После этого к операции были привлечены и войска 2-го Украинского фронта, которые должны были обойти австрийскую столицу с севера.

Что касается заминированных мостов через Дунай, то группе российских разведчиков удалось отбить у немцев один из них. Вот что вспоминает об этом А.А. Чхеидзе, бывший в то время разведчиком Дунайской флотилии, прошедшим путь от Одессы до Вены:

«5 апреля 1945 года советские военные корабли с десантом отошли от причалов Братиславы и направились вверх по Дунаю. Начались бои за освобождение Австрии […]

Помню, стоял теплый весенний день. С набережной Дуная я в бинокль внимательно рассматривал мосты — Венский и Имперский. Тяжелые фермы первого купались в воде. Через них перекатывалась дунайская вода. Гитлеровские генералы превратили Вену в мощный узел сопротивления. Улицы города противник перекрыл многочисленными баррикадами, создал завалы. Во многих каменных зданиях были оборудованы огневые точки. Вена была последним бастионом на подступах к южным районам Германии.

Из пяти венских мостов четыре были взорваны, и только пятый — Имперский — был заминирован, но еще не взорван. Немецко-фашистское командование делало все возможное, чтобы удержать в своих руках всю правобережную часть Вены. Предпринятые 9 и 10 апреля попытки наших войск захватить мост были отбиты противником».

Это удивительно, но ровно за 140 лет до этого наполеоновский генерал Марбо уже отмечал значение мостов через Вену. В своих знаменитых «Мемуарах» этот человек писал:

«Город Вена расположен на правом берегу Дуная, огромной реки, малый рукав которой проходит через этот город, а большой находится на расстоянии примерно в половине лье. Дунай образует здесь большое количество маленьких островков, объединенных вместе целой серией деревянных мостов, заканчивающейся одним большим мостом, пересекающим широкий рукав реки. Мост выходит на левый берег реки в месте, называемом Шпиц. Дорога в Моравию из Вены проходит через эту длинную цепь мостов. Когда австрийцы оставляли переправу, у них была одна очень скверная привычка сохранять мосты до самого последнего момента. Они это делали для того, чтобы иметь возможность вернуться и напасть на врага, который почти всегда не давал им на это времени, а нападал сам, захватывая не только живую силу, но и сами мосты, которые по неосторожности не были сожжены. Именно так поступали французы во время Итальянской кампании 1796 года на многочисленных переправах между Лоди и Арколе. Однако эти уроки прошли австрийцам даром. После того как они покинули Вену, практически не приспособленную к обороне, они удалились на противоположный берег Дуная, не разрушив ни одного из всех мостов, которые были перекинуты через эту широкую реку. Они ограничились лишь тем, что заготовили различный легковоспламеняющийся материал в передней части большого моста, для того чтобы зажечь его, как только появятся французы».

Но немцы 1945 года это были не австрийцы начала XIX века. Из пяти венских мостов они уже взорвали четыре, а пятый тщательно заминировали, будучи готовыми в любой момент взорвать и его.

По словам А.А. Чхеидзе, командир бригады речных кораблей А.Ф. Аржавкин предложил захватить мост, высадив одновременно на правый и левый берега Дуная у подступов к мосту десант. Этот план был утвержден командующим флотилией.

О том, что произошло 11 апреля, А.А. Чхеидзе рассказывает так:

«Были сформированы десантный отряд и отряд прикрытия под командованием старшего лейтенанта С.И. Клоповского. В него вошли пять бронекатеров. Отряд кораблей артиллерийской поддержки состоял из восьми минометных катеров. Им командовал старший лейтенант Г.И. Бобков. В десант выделялась усиленная стрелковая рота от 80-й гвардейской стрелковой дивизии под командованием старшего лейтенанта Э.А. Пилосяна.

Бронекатера наши стояли близ того места, где я дежурил и вел наблюдение за противником. Наконец, появилась рота автоматчиков. Их было более ста человек. Десантники привезли с собой 45-миллиметровую пушку и четыре станковых пулемета.

Перед посадкой морской офицер объяснил автоматчикам, как лучше всего действовать во время перехода на катере. Вся рота погрузилась на два бронекатера.

Ровно в 11 часов пять бронекатеров отошли от правого берега и взяли курс на Имперский мост. Они благополучно миновали разрушенный Венский мост и оказались в расположении противника.

Появление днем в центре города советских кораблей оказалось для гитлеровцев неожиданностью. Воспользовавшись этим, старший лейтенант Клоповский поставил дымовую завесу. А сам открыл огонь из орудий и пулеметов по вражеским батареям, расположенным по обе стороны Дуная. Противник ответил сильным огнем. Особенно точно рвались снаряды вражеской батареи, установленной на элеваторе.

Тут же наша авиация совершила налет на фашистов. Корабли с боем, ведя огонь, приближались к Имперскому мосту. Пока три катера, маневрируя, уничтожали вражеские огневые точки на берегу, два других катера с десантом отделились. Бронекатер под командованием старшего лейтенанта А. П. Синявского направился к левому берегу, а бронекатер под командованием старшего лейтенанта А.П. Третьяченко — к правому берегу. Катер Клоповского прикрыл их дымовой завесой.

Я хорошо видел, как наши десантники быстро высаживались с катеров, как они стремительно погнали автоматчиков, охранявших Имперский мост. Вскоре он оказался в наших руках, а провода, идущие к взрывчатке, были перерезаны минерами».

Естественно, как только десантники захватили Имперский мост, немцы сразу же начали яростные атаки, так как они прекрасно понимали, чем им грозит потеря этого единственного моста (войска на правом берегу сразу оказались бы отрезанными от основных сил). Обороной моста руководил старший лейтенант Э.А. Пилосян. В ночь с 12 на 13 апреля немцы произвели ожесточенные атаки моста, и хотя держались гвардейцы очень стойко, силы были неравными…

Неизвестно, чем бы все закончилось, но утром 13 апреля советские войска прорвали оборону немцев в районе Венского моста. Вслед за моряками-десантниками в прорыв устремились воины 80-й гвардейской дивизии. Помощь подоспела вовремя, мост был сохранен, и в тот же день Вена была полностью освобождена.

А вот что пишет по поводу взятия Вены в своей книге «Генеральный штаб в годы войны» генерал С.М. Штеменко:

«В один из этих дней Верховный Главнокомандующий при докладе обстановки сказал, как это он часто делал, ни к кому непосредственно не обращаясь:

— А где сейчас находится тот самый социал-демократ Карл Реннер, который был учеником Каутского? Он много лет подвизался в руководстве австрийской социал-демократии и, кажется, был главой последнего парламента Австрии?..

Никто не ответил: такого вопроса никак не ожидали.

— Нельзя пренебрегать влиятельными силами, стоящими на антифашистских позициях, — продолжал Сталин. — Наверное, гитлеровская диктатура научила кое-чему и социал-демократов…

И тут же мы получили задание поинтересоваться судьбой Реннера и, если он жив, узнать его местожительство. Мы передали соответствующее распоряжение по телефону на 3-й Украинский фронт.

О внутренней обстановке в Австрии мы знали немного […] Не было информации и о Реннере.

Но вот 4 апреля пришел доклад Военного совета 3-го Украинского фронта, где сообщалось, что Карл Реннер сам явился в штаб 103-й гвардейской стрелковой дивизии. Позже мне рассказали, что дело было так. Высокий седой человек в черном костюме был проведен в помещение, где работали офицеры штаба, и назвал себя по-немецки. Сначала никто на него не обратил особого внимания. Затем, однако, один из политработников сообразил, с кем имеет дело, и быстро доложил начальству.

Реннер оказался общительным человеком. Он охотно рассказал офицерам о своем долгом жизненном пути. С 1894 года Реннер являлся членом социал-демократической партии, в 1918— 1920 гг. был канцлером Австрийской республики, а в 1931—1933 гг. — председателем австрийского парламента. После аншлюса Реннер удалился в Нижнюю Австрию, устранившись от официальной политической деятельности.

Наши офицеры спросили Карла Реннера, как он думает жить дальше. Тот заявил, что уже стар, но готов “совестью и делом” содействовать установлению демократического режима в Австрии. “Теперь и у коммунистов и у социал-демократов задача одна — уничтожение фашизма”, — сказал Реннер. Отлично понимая обстановку в Австрии, проницательный политик, которому шел восьмой десяток лет, правильно оценивал свое значение как последнего догитлеровского руководителя парламента страны. Он предложил свое содействие в образовании временного правительства Австрии на военное время и заранее предупредил: “Нацистов я исключаю из парламента”.

Беседа продолжалась довольно долго. Нам было важно знать настроения венцев, поскольку разведка доносила о широких приготовлениях к боям в австрийской столице. Очевидно, нацистские руководители готовили городу участь Будапешта. Доходили до нас также очень неопределенные сведения о якобы имеющем место где-то в недрах венского гарнизона сопротивлении.

Реннер полагал, что девять десятых населения Вены настроено против нацистов, но фашистские репрессии и англо-американские бомбардировки напугали венцев: они чувствуют себя подавленно и не способны к активным действиям. Социал-демократы со своей стороны никаких организованных мер по мобилизации населения на борьбу против гитлеровцев не предпринимали.

Сообщение о встрече с Карлом Реннером было получено в Москве вечером 4 апреля. Мы с А.И. Антоновым поняли, что по этому поводу будут приняты какие-то решения. Как правило, если на фронтах все обстояло хорошо, И.В. Сталин, члены Политбюро, ГКО и правительства, которые обычно собирались на заседания в его кабинете в Кремле, особых вопросов не задавали. Но на этот раз во время доклада обстановки на 3-м Украинском фронте И.В. Сталин, хитро прищурившись, остановился и долго смотрел на “Генштаб”. Удостоверившись, что мы понимаем его мысли и настроение в связи с телеграммой о Реннере, он с довольным выражением лица вновь принялся шагать по ковровой дорожке. Потом, переговорив с членами Политбюро, он продиктовал нам телеграмму Ставки Военному совету 3-го Украинского фронта.

В телеграмме говорилось: 1) Карлу Реннеру оказать доверие; 2) сообщить ему, что ради восстановления демократического режима в Австрии командование советских войск окажет ему поддержку; 3) объяснить Реннеру, что советские войска вступили в пределы Австрии не для захвата ее территории, а для изгнания фашистских оккупантов. Телеграмму подписали И.В. Сталин и А.И. Антонов. Я тут же отнес ее в аппаратную для передачи Ф.И. Толбухину».

[ZHAN]

После этого, как рассказывает генерал С.М. Штеменко, было решено, что маршал Ф.И. Толбухин обратится к населению Вены с призывом сопротивляться гитлеровцам и не дать им разрушить город, а также от имени Советского правительства передаст заявление о будущем Австрии.

В этом заявлении говорилось:

«Советское правительство не преследует цели приобретения какой-либо части австрийской территории или изменения социального строя Австрии. Советское правительство стоит на точке зрения Московской декларации союзников о независимости Австрии. Оно будет проводить в жизнь эту декларацию. Оно будет содействовать ликвидации режима немецко-фашистских оккупантов и восстановлению в Австрии демократических порядков и учреждений».

В обращении Ф.И. Толбухина к жителям Вены от 6 апреля 1945 года было сказано:

«Красная Армия вступила в пределы Австрии не с целью захвата австрийской территории, а исключительно с целью разгрома вражеских немецко-фашистских войск и освобождения Австрии от немецкой зависимости. Красная Армия воюет с немецкими оккупантами, а не с населением Австрии, которое может спокойно заниматься своим мирным трудом. Ложью являются распускаемые гитлеровцами слухи, якобы Красная Армия уничтожает всех членов национал-социалистической партии. Партия национал-социалистов будет распущена, но рядовые члены национал-социалистической партии не будут тронуты, если проявят лояльность по отношению к советским войскам».

В это время советские войска уже ворвались в юго-западную, а затем юго-восточную часть Вены и завязали там упорные бои. Наступил самый ответственный момент в истории освобождения столицы Австрии.

Эти разъяснения дали результат, и жители Вены, несмотря на все призывы немецкого командования, не только не оказывали сопротивления советским войскам, но и принимали участие в борьбе с гитлеровскими оккупантами.

Генерал вермахта Курт фон Типпельскирх по этому поводу пишет:

«Вена, как и другие города, тоже стала ареной тяжелых уличных боев, но поведение населения, а также отдельных частей, участвовавших в боях за город, было скорее направлено на быстрое окончание боев, чем на сопротивление».

Обо всем происходившем тут же было доложено в ставку Гитлера. Ответ из Берлина не заставил себя ждать.

«Восставших в Вене подавлять самыми жестокими методами».

В начале апреля 1945 года обязанности по руководству ситуацией в Вене были возложены на генерала фон Бюнау, но уже 7 апреля и он был отстранен, передав свои полномочия командиру 2-го танкового корпуса СС. В городе свирепствовал фашистский террор, направленный на подавление движения Сопротивления.

К 10 апреля немецкие войска в Вене были зажаты с трех сторон. Спустя три дня вооруженное сопротивление гитлеровцев оказалось сломленным, и Вена была освобождена.

Итогами операции стали: разгром одиннадцати танковых дивизий вермахта, 130 000 пленных солдат и офицеров, свыше 1300 уничтоженных танков и самоходных орудий. Советские войска вышли к южным рубежам Германии, обозначив и без того предопределенный крах Третьего рейха.


Генерал-майор И.Н. Мошляк, командовавший 62-й гвардейской стрелковой дивизией, вспоминает:

«Вена ликовала. Ее жители высыпали на улицы. На стенах домов были расклеены листы с текстом воззвания командующего 3-м Украинским фронтом Маршала Советского Союза Ф.И. Толбухина […] Толпы жителей Вены стояли перед расклеенными на стенах листами, оживленно обсуждали текст воззвания. Проходившим по улицам колоннам наших воинов горожане приветливо махали руками, многие поднимали сжатый кулак — “Рот фронт!” Для жителей Вены война закончилась, перестали греметь пушки, строчить пулеметы, рваться фаустпатроны. Наши саперные части приступили к наведению переправ через Дунай (все мосты, кроме одного, гитлеровцы взорвали), ремонту трамвайных и железнодорожных путей».

А вот рассказ бывшего разведчика Дунайской флотилии А.А. Чхеидзе:

«Улицы и площади австрийской столицы были запружены народом. Жители тепло относились к советским воинам. Понравилась нам архитектура Вены и ее доброжелательные элегантные жители. Здесь много архитектурных памятников. Мне особенно запомнился величественный собор Святого Стефана.

Австрийцы — народ очень музыкальный. Поэтому из открытого окна часто доносились звуки скрипки или аккордеона.

Навестили мы и могилу Штрауса. От моряков-дунайцев возложили венок талантливому композитору. Долго стояли у его могилы, вспоминая прочитанное о жизни Штрауса, а особенно эпизоды его жизни, известные нам по кинофильму “Большой вальс”.

Познакомились мы и с другой “достопримечательностью” Вены. Близ столицы находился большой концентрационный лагерь. В то время название Маутхаузен еще ничего не говорило нам. Но австрийцы рассказали, сколько советских военнопленных здесь погибло. Особенно потрясло сообщение, что в феврале 1945 года, чувствуя скорую расплату за свои преступления, фашисты вывели на мороз в одном белье группу узников и из пожарных шлангов начали поливать их. Среди военнопленных был и генерал-лейтенант Карбышев, принявший вместе с товарищами страшную смерть».

Карл Реннер в ноте, направленной правительствам СССР, США и Великобритании в конце апреля 1945 года, сказал:

«Благодаря победоносному продвижению Красной Армии, освободившей столицу Вену и значительную часть Австрии от армий германской империи, стало возможным снова вернуть нашу полную политическую независимость, и, опираясь на решения Крымской конференции, а также Московской конференции 1943 года, представители различных политических партий страны решили восстановить Австрийскую Республику как самостоятельное, независимое и демократическое государство».

Генерал СМ. Штеменко рассказывает о том, что Карл Реннер написал письмо И.В. Сталину. Вот его содержание:

«Красная Армия во время ее наступления застала меня и мою семью в моем местожительстве Глогниц (вблизи Винер-Нейштадта), где я вместе с моими товарищами по партии, преисполненный доверия, ожидал ее прихода. Местное командование отнеслось ко мне с глубоким уважением, немедленно взяло меня под свою защиту и предоставило мне снова полную свободу действия, от которой я вынужден был отказаться с болью в душе во время фашизма Дольфуса и Гитлера. За все это я от своего имени и от имени рабочего класса Австрии искреннейшим образом покорнейше благодарю Красную Армию и Вас, ее покрытого славой Верховного Главнокомандующего».

Последующая часть письма Карла Реннера от 15 апреля 1945 года состояла из разного рода просьб. В частности, он писал:

«Гитлеровский режим обрек нас здесь на абсолютную беспомощность. Беспомощными мы будем стоять у ворот великих держав, когда осуществится преобразование Европы. Уже сегодня я прошу Вашего благосклонного внимания к Австрии на совете великих и, поскольку трагические обстоятельства допускают, прошу Вас взять нас под Вашу могущественную защиту. Нам угрожает в настоящее время голод и эпидемия, нам угрожает при переговорах с соседями потеря территории. В наших каменистых Альпах мы имеем уже сейчас очень мало пахотной земли, она доставляет нам только скудное повседневное пропитание. Если мы лишимся еще части нашей территории, мы не сможем жить».

И.В. Сталин ответил Карлу Реннеру:

«Благодарю Вас, многоуважаемый товарищ, за Ваше послание от 15 апреля. Можете не сомневаться, что Ваша забота о независимости, целостности и благополучии Австрии является также моей заботой».

В результате в конце апреля было создано Временное правительство Австрии. Во главе правительства стоял Карл Реннер.

27 апреля 1945 года Австрия провозгласила независимость от Германии.

По условиям Потсдамской конференции (16 июля — 2 августа 1945 года) Австрия и Вена были разделены на четыре сектора оккупации: советский, американский, английский и французский. Центр города был выделен для совместной четырехсторонней оккупации.

Полковник Г.М. Савенок, в послевоенный период несколько лет работавший в советской военной комендатуре Вены, вспоминает о том, как жестоко была изуродована Вена:

«До войны в Вене было около 100 000 жилых домов. К 13 апреля 3500 домов были полностью разрушены, 17 000 зданий требовали капитального ремонта. Короче, пятая часть жилого фонда австрийской столицы выбыла из строя. Без крова остались 35 000 человек, включая тех венцев, которые вернулись из концлагерей и тюрем.

До войны в Вене было 35 000 машин. К 13 апреля каким-то чудом сохранились 11 грузовиков и 40 легковых машин.

Пожарная охрана австрийской столицы насчитывала 3760 пожарников и 420 машин. Осталось 18 пожарников и 2 машины. Тушить пожары было некому и нечем.

В Вене не было газа. И не только потому, что выбыли из строя газовые заводы. Сеть газовых труб общей длиной в 2000 километров была перебита в 1407 местах.

Почти полностью прекратилась подача электричества: электростанции были разрушены, и электрический кабель в пределах города получил 15 000 повреждений.

Вена осталась без воды: из 21 водоема сохранились 2, городская водопроводная сеть была нарушена в 1447 местах.

Из многих десятков мостов и виадуков только два моста успели спасти советские войска: один — через Дунай, второй — через Дунайский канал. Остальные исковерканными остовами торчали из воды.

Многие улицы Вены стали непроезжими: на них зияли 4457 воронок от снарядов.

Однако самое страшное — Вена осталась без продовольствия.

Центральные и районные склады были сожжены, разгромлены, опустошены отступавшими фашистами. Остались лишь кое-какие запасы муки. Ее хватило только на несколько случайных, далеко не регулярных выдач, да и то из расчета не больше килограмма хлеба на человека в неделю. Вена стояла на грани настоящего голода».

25 ноября 1945 года в Вене были проведены первые послевоенные выборы, и Карл Реннер (1870—1950) стал первым президентом Второй Австрийской республики.

Этот человек родился 14 декабря 1870 года в немецкой части Моравии в крестьянской семье. Он изучал право в Вене, зарабатывал на жизнь частными уроками, занимал должность правительственного библиотекаря. В 1894 году он стал одним из лидеров австрийской Социал-демократической партии, хотя никогда не придерживался ортодоксальных марксистских взглядов. Скорее, он был сторонником правого крыла социал-демократии, идеологом так называемого австромарксизма.

Умер Карл Реннер в Вене 31 декабря 1950 года. Его похоронили на Центральном кладбище, которое было открыто в 1874 году. Там по центру, перед церковью, находится утопленная в земле круглая площадка, где захоронены президенты Второй (послевоенной) республики.

После того как умер Карл Реннер, на его место Австрия выбрала Теодора Кернера (1873—1957), генерала австрийской армии в отставке, который 17 апреля 1945 года был назначен советскими оккупационными войсками в Австрии временным бургомистром Вены. Фактически это был первый президент страны, избранный прямым голосованием. По воспоминаниям полковника Г.М. Савенока, это был «семидесятилетний старик редкой честности и скромности».

[ZHAN]

12—19 декабря 1952 года в Вене состоялся Конгресс народов в защиту мира, а 15 мая 1955 года была подписана «Декларация о независимости Австрии», и через пять месяцев страну покинули последние оккупационные силы, в том числе и советские войска, занимавшие северо-восточные окраины города. 26 октября того же года австрийский рейхстаг подписал «Декларацию о нейтралитете», и с тех пор этот день отмечается как национальный день Австрии.

Президент Теодор Кернер скончался 4 января 1957 года, и его место занял социал-демократ Адольф Шерф (1890—1965), родившийся в Никольсбурге в Моравии (сейчас это город Микулов в Чехии).

Этот человек в 1934 году, а также в 1938 и 1944 годах находился под арестом по политическим мотивам. После войны он стал председателем Социалистической партии Австрии, а потом принимал участие в советско-австрийских переговорах по нейтралитету Австрии.

Адольф Шерф умер в 1965 году, и президентом Австрии стал социал-демократ Франц-Йозеф Йонас (1899— 1974), который был мэром Вены в период с 1951 по 1965 год.

После смерти Йонаса на пост президента заступил Рудольф Кирхшлегер (1915—2000), бывший дипломат, который был главой Австрии с 1974 по 1986 год.

Рудольф Кирхшлегер осиротел в одиннадцать лет. Потом он изучал право в Венском университете, но после оккупации Австрии в 1938 году бросил учебу. Некоторое время он работал банковским клерком, а потом был призван на службу в пехотные войска вермахта. В 1940 году он воспользовался двухмесячным отпуском и все же сдал последние экзамены в университете. Более того, он получил ученую степень доктора наук. Тем не менее его все-таки вернули на Восточный фронт, где он был ранен в 1942 году. К концу войны он уже был в чине капитана и преподавал в военной академии в Винер-Нойштадте. В апреле 1945 года, командуя батальоном, он воевал против советских войск и был еще раз тяжело ранен в ногу.

После Второй мировой войны Рудольф Кирхшлегер работал судьей в Вене, а потом, в 1954 году, он получил работу в Министерстве иностранных дел, не зная при этом ни одного иностранного языка. Удивительно, но для того, чтобы участвовать в переговорах о независимости Австрии, он выучил английский язык всего за несколько месяцев. С 1967 по 1970 год он был послом в Праге, а с 1970 года — министром иностранных дел. На президентских выборах он победил с поддержкой 80% населения — это наивысший показатель в истории Австрии.

Рудольф Кирхшлегер умер в Вене 30 марта 2000 года, а его место с 1986 года занимал всем хорошо известный Курт Вальдхайм (1918—2007), до этого работавший Генеральным секретарем ООН.

Всем хорошо известный? Но так ли это на самом деле? Как выясняется, в биографии Курта Вальдхайма было немало страниц, которые он сам с удовольствием не стал бы делать достоянием общественности.

Начнем с того, что отец Курта Вальдхайма был чехом по происхождению и носил фамилию Вацлавик, но после распада Австро-Венгерской империи он сменил ее на немецкую. Это и понятно, с чешской фамилией в Австрии карьеры не сделаешь. После окончания школы Курт служил в австрийской армии. Во время Второй мировой войны, как и его предшественник, он служил в вермахте, воевал на Восточном фронте. В 1941 году он был ранен. В своей автобиографии, вышедшей в 1985 году, он утверждал, что после ранения был освобожден от службы на фронте и оставшееся время войны посвятил учебе в Венском университете. Однако позже нашлись документы и свидетельства, доказывающие, что его военная служба продолжалась до 1945 года.

Дотошный журналист Л.М. Млечин в своей книге «Служба внешней разведки» по этому поводу пишет:

«И Вацлавик стал Вальдхаймом. Со временем Курт Вальдхайм понял, что менять можно не только фамилию. В 1938 году семья Вальдхаймов была против присоединения Австрии к нацистской Германии. Когда это совершилось, отец Вальдхайма потерял работу и на короткое время даже попал в нацистскую тюрьму. Вальдхайм-младший быстро сориентировался в ситуации. Он вступил в нацистский студенческий союз и в СА, штурмовые отряды. Когда началась война, стал офицером вермахта.

В 1941 году 45-я пехотная дивизия группы армий “Центр”, в которой воевал Вальдхайм, брала Брестскую крепость […] После начала контрнаступления Красной армии под Москвой удача покидает Вальдхайма. Его ранило осколком снаряда, и ему хотели ампутировать правую ногу, но врачи ногу спасли. Вальдхайм оказался в военном госпитале сначала в Минске, а затем в Вене.

После войны Вальдхайм напишет в своих воспоминаниях, переведенных и на русский язык, что он был комиссован и с 1942 по 1944 г. изучал право в Вене. Это неправда. Медицинская комиссия признала Курта Вальдхайма годным к продолжению военной службы. В марте 1942 года лейтенанта Вальдхайма перевели в штаб 12-й немецкой армии, расквартированной в Югославии. Вальдхайм получил назначение в штаб боевой группы, сформированной в западной Боснии.

Собравшиеся там партизаны наносили чувствительные удары по армии Хорватии — союзницы Германии. Германское командование приняло решение очистить горы Козара от партизан: всех пойманных партизан расстрелять, а гражданское население направить в Германию на принудительные работы.

Сражение продолжалось несколько недель. Партизаны отчаянно сопротивлялись. Немцы уничтожили несколько десятков тысяч человек, остальных депортировали. Вальдхайм вместе с другими офицерами решал судьбу боснийцев: физически крепких отправляли на работу в рейх, слабых отдавали хорватской полиции на уничтожение. Вальдхайма включили в список отличившихся офицеров. Глава профашистской Хорватии Анте Павелич наградил его серебряной медалью короля Звонимира с дубовыми листьями “за мужество, проявленное в боях с мятежниками”.

Вальдхайм утверждал потом, что медаль хорваты давали всем штабным офицерам без разбора. Однако до него медали удостоились всего пять офицеров из всей немецкой дивизии, в которой он служил.

В апреле 1944 года обер-лейтенант Вальдхайм без отрыва от военной службы защитил докторскую диссертацию, в которой именовал нацистскую Германию “спасителем Европы”.

В армии новоиспеченный доктор права тоже успешно продвигался по служебной лестнице. Его перевели в штаб группы армий “Е”, расположенной в Греции. Вальдхайм, аккуратный и исполнительный офицер оперативного отдела, вел дневник военных действий. Приказы и донесения о депортации евреев из Греции, о карательных акциях против партизан, о массовой высылке гражданского населения проходили через его руки.

Потом Вальдхайм клялся, что ничего не знал. Но дотошные историки обнаружили в архивах вермахта написанные рукой Вальдхайма донесения.

Осенью 1943 года его перевели в разведывательный отдел и поручили готовить ежедневную сводку для начальства. Среди прочего он тщательно изучал протоколы допросов — еще одна деталь, о которой он пытался забыть. В одиннадцатую годовщину прихода Гитлера к власти Вальдхайм получил новую награду — крест за заслуги второго класса с мечами.

После войны Югославия подготовила документы с требованием внести его в список военных преступников и выдать ей для суда. Но потом в Белграде отказались от своего намерения: Вальдхайм успешно делал дипломатическую карьеру, и стало ясно, что политика важнее исторической справедливости. Югославские власти сделали выбор в пользу хороших отношений с соседней Австрией. Глава Югославии Иосип Броз Тито лично вручил Вальдхайму югославский орден.

Ни в международных справочниках, ни в официальных биографиях сомнительные эпизоды его жизни просто не упоминались. Когда его спрашивали о военных годах, Вальдхайм с достоинством отвечал:

— Разумеется, меня призвали в вермахт, как всех. Я был кавалеристом на русском фронте, а после ранения меня демобилизовали.

Кто мог поставить Вальдхайму в вину судьбу поколения?

Впрочем, есть основания полагать, что спецслужбы и Соединенных Штатов, и Советского Союза знали о преступном прошлом Генерального секретаря ООН, поэтому, обращаясь к нему, ни в чем не знали отказа.

Опубликованы копии шифртелеграмм, которые американское посольство в Австрии посылало в Вашингтон в шестидесятые годы. В них часто упоминается Вальдхайм.

Сентябрь 1961 года: “Вальдхайм считается самой заметной фигурой в министерстве иностранных дел. Он прекрасно проявил себя в отстаивании интересов США”.

Июль 1964 года: “Посольство считает доктора Вальдхайма настроенным весьма дружески, готовым к содействию. Он понимает и воспринимает американское мышление».

Август 1966 года: “Оказался очень полезен в отстаивании интересов США”.

Август 1968 года: “Готов к сотрудничеству и откликается на необходимость отстаивать интересы США”.

В 1971 году великие державы сделали Курта Вальдхайма Генеральным секретарем ООН. Потом переизбрали. Когда в 1981 году истек второй пятилетний срок пребывания Вальдхайма в ООН, обладатель единственной в мире должности вернулся на родину в ореоле мировой славы».

А вот еще прелюбопытнейшие подробности из биографии Курта Вальдхайма, которые приводит белорусский историк Э.Г. Иоффе:

«Всему миру известна героическая оборона Брестской крепости в июне — июле 1941 года. Но мало кому известно другое: в составе 45-й немецкой пехотной дивизии 4-й армии вермахта, которой командовал генерал-фельдмаршал Гюнтер фон Клюге, воевал лейтенант Курт Вальдхайм. Вскоре он был награжден Железным крестом второй степени и медалью. Как говорится, из песни слова не выкинешь. Нельзя забыть, что Вальдхайм участвовал в операциях против белорусских партизан и разрозненных групп красноармейцев, пробивавшихся из окружения на восток для соединения с частями Красной Армии».

Кстати сказать, медаль от главы профашистской Хорватии Анте Павелича тоже о многом говорит. Усташи тогда проводили массовые убийства в балканском стиле: демонстративно, жестоко, экономя патроны. Не зря же, как уже говорилось, югославская комиссия по военным преступлениям требовала его выдачи.

А ведь были еще и депортация греческих евреев в лагеря смерти, и расстрелы британских коммандос (в отличие от пленных из обычных частей немцы с ними не церемонились)…

Ко всему этому «приложил руку» Курт Вальдхайм.

Тем не менее в своих воспоминаниях бывший постоянный представитель СССР при ООН и министр иностранных дел СССР А.А. Громыко отзывается о Курте Вальдхайме только положительно. И это, несмотря на то, что он-то уж доподлинно знал все тайны биографии этого миротворца. В пятом томе его «Истории дипломатии» написано:

«После назначения в 1971 году на пост Генерального секретаря ООН представителя Австрии Курта Вальдхайма (он был назначен на второй пятилетний срок в 1976 году) вопрос об обеспечении справедливого учета мнений всех групп государств в деятельности Секретариата получил определенное развитие».

Или вот, например, еще одна оценка:

«Положительное отношение Советского Союза к ООН было вновь подтверждено в ходе визита в СССР в сентябре 1977 года, в канун 60-летия Великой Октябрьской Социалистической революции, Генерального секретаря ООН Курта Вальдхайма».

На посту Генерального секретаря ООН Курт Вальдхайм пробыл до 1981 года. В том же году он был выдвинут кандидатом в президенты Австрии, но проиграл выборы. Вторую попытку, на этот раз удачную, Курт Вальдхайм предпринял в 1986 году.

Л.М. Млечин по этому поводу пишет:

«Чувствующие себя провинциалами Европы, австрийцы надеялись, что Вальдхайм поможет им занять более заметное место в жизни мирового сообщества. Пост президента республики был словно создан для их знаменитого земляка.

Но в самый разгар президентской кампании в левых австрийских изданиях появились сенсационные разоблачения: профессиональный миротворец Вальдхайм — нацистский военный преступник. Когда разразился мировой скандал, австрийцы из духа противоречия избрали Вальдхайма президентом своей страны. Но уже ничего изменить было нельзя.

Конечно, венский дворец Хофбург, резиденцию австрийского президента, трудно назвать тюрьмой. Но когда президентом Австрии был Курт Вальдхайм, он чувствовал себя так, словно находился в заточении. Он был награжден орденами чуть ли не всех стран. Как главе государства ему отдавали высшие почести. Но за пределами Австрии с ним почти никто не желал иметь дело. Въезд в США, где он провел лучшие годы своей жизни в роли Генерального секретаря ООН, ему и вовсе был запрещен».

Курт Вальдхайм дожил до 2007 года. А с 1992 по 2004 год президентом Австрии был бывший посол Австрии в США Томас Клестиль (1931—2004), который скончался на своем посту за два дня до окончания второго президентского срока. Его сменил профессор-юрист Хайнц Фишер, родившийся 9 октября 1938 года. В 2004 году он был выдвинут социал-демократами и достаточно легко победил на выборах. Сейчас, по данным опросов, этот человек является самым популярным политиком Австрии, который всегда избегает конфликтов, является образцовым семьянином и увлекается альпинизмом.

В настоящее время площадь Вены составляет 415 кв. км, а население — 1,67 млн. человек (плотность населения — 4025 чел./кв.км).

В современной Вене базируются многие международные организации: МАГАТЭ, ЮНИДО, ОБСЕ и многие другие. Вена является третьим городом-резиденцией ООН после Нью-Йорка и Женевы.

Старый город Вены в декабре 2001 года был внесен в Список всемирного наследия ЮНЕСКО.

Административно Вена разделена на 23 района:

1. Внутренний город (Innere Stadt). 2. Леопольдштадт (Leopoldstadt). 3. Ландштрассе (LandstraBe). 4. Виден (Wieden). 5. Маргаретен (Margareten). 6. Мариахильф (Mariahilf). 7. Нойбау (Neubau). 8. Иозефштадт (Josefstadt). 9. Альзергрунд (Alsergrund). 10. Фаворитен (Favoriten). 11. Зиммеринг (Simmering). 12. Майдлинг (Meidling). 13. Хитцинг (Hietzing). 14. Пенцинг (Penzing). 15. Рудольфсхайм-Фюнфхаус (Rudolfsheim-Funfhaus). 16. Оттакринг (Ottakring). 17. Хернальс (Hernals). 18. Веринг (Wahring). 19. Дёблинг (Döbling). 20. Бригиттенау (Brigittenau). 21. Флорисдорф (Floridsdorf). 22. Донауштадт (Donaustadt). 23. Лизинг (Liesing)

Е.Н. Грицак в своей книге «Вена» пишет:

«С 1979 года Вена является местом размещения европейской штаб-квартиры ООН. Оказавшись в центре внимания мировой общественности, она стала тем, чем была в течение всей своей истории: наполненным жизнью, культурным и политически значимым городом. Все же, какой бы ни была Вена — императорской, красной, германской или свободной от державной власти и политического фанатизма — ее жизнь всегда оставалась спокойной, упорядоченной, размеренной».

Наверное, этому способствовал типичный австрийский характер, тоже упорядоченный и размеренный. Недаром же еще в 1839 году Н.В. Гоголь как-то написал из Вены:

«В Вене я скучаю […] Ни с кем почти не знаком, да и не с кем, впрочем, знакомиться. Вся Вена веселится, и здешние немцы вечно веселятся. Но веселятся немцы, как известно, скучно: пьют пиво и сидят за деревянными столами под каштанами — вот и все тут».

Использован материал: Сергей Нечаев. Вена. История. Легенды. Предания. Вече. 2010