Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, регионах и народах планеты. Здесь каждый может сказать свою правду!

Рим. История города

Рим. История города

Новое сообщение ZHAN » 26 июн 2024, 10:27

Хронология истории Рима
Изображение

21 апреля 753 год до н. э. - Предположительная дата основания Рима легендарным Ромулом.

509 год до н. э. - Свержение монархии и установление республиканского правления.

146 год до н. э. - В ходе Третьей Пунической войны Рим одерживает окончательную победу над своим соперником Карфагеном, одним из самых могущественных городов античности.

27 год до н. э. - Установление автократической формы правления (возникновение Римской империи).

100 - Римская империя достигает наивысшего могущества.

395 - Раздел Римской империи на Западную и Восточную части.

455 - Покорение Рима вандалами.

476 - Вождь германцев Одоакр [происхождение Одоакра покрыто мраком. Одни авторы называют его скиром, другие — ругом, третьи — готом (все это древнегерманские племена), а историк V века Приск Панийский — и вовсе гунном-кочевником] свергает последнего императора Западной Римской империи Ромула Августа и становится королем Италии.

493 - Рим входит в состав Королевства остготов.

756 - Рим становится центром Папской области.

774 - Рим (вместе с Папской областью) входит в состав империи Карла Великого.

855 - Рим (вместе с Папской областью) входит в состав Итальянского королевства.

1014 - Рим (вместе с Папской областью) входит в состав Священной Римской империи.

1274 - Папская область со столицей в Риме обретает суверенитет.

1798 - Занятие Рима войсками Французской республики.

1870 - Рим становится столицей Королевства Италия, объединившего все независимые итальянские государства в единую страну под властью Сардинского королевства.

1929 - В результате Латеранских соглашений (системы договоров между Королевством Италия и Святым Престолом) на территории Рима образовано государство Ватикан.

1944 - В ходе Анцио-Неттунской стратегической операции вооруженные силы США и Великобритании освободили Рим от гитлеровской оккупации.

1946 - Рим становится столицей Итальянской республики.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Именитые жители Рима

Новое сообщение ZHAN » 27 июн 2024, 11:42

Вергилий
(70–19 до н. э.) — наиболее выдающийся из поэтов Древнего Рима, автор трех великих поэм («Буколики», «Георгики», «Энеида»), один из основоположников западноевропейской литературы.

Гай Юлий Цезарь
(100–44 до н. э.) — древнеримский полководец и государственный деятель, имя которого — «Цезарь» — стало нарицательным титулом императоров.

Виттория Колонна, маркиза де Пескара
(1490–1547) — знаменитая итальянская поэтесса периода Возрождения, подруга Микеланджело; стихотворное наследие Виттории Колонны включает 390 стихов и сонетов.

Серджо Леоне
(1929–1989) — выдающийся кинорежиссер, сценарист и продюсер, один из основателей жанра спагетти-вестерн и создатель шедевральной саги «Однажды в Америке».

Софи Лорен
(1934) — всемирно известная итальянская актриса, обладательница восемнадцати наиболее престижных кинематографических наград («Оскар», «Золотой глобус», премии Каннского, Берлинского и Венецианского фестивалей).

Анна Маньяни
(1908–1973) — всемирно известная итальянская актриса, прославившаяся трагикомическими ролями женщин из народа, первая итальянская актриса, удостоенная премии «Оскар» за лучшую женскую роль.

Тиберий Клавдий Нерон
(37–68) — римский император из рода Юлиев-Клавдиев, имя которого стало нарицательным для обозначения жестокого тирана.

Ромул
(771–716 до н. э.) — легендарный основатель Рима и его первый правитель. По легенде, сын бога Марса и Реи Сильвии, дочери царя Альбы-Лонги Нумитора. Вознесся на небо и стал богом под именем Квирин.

Альберто Сорди
(1920–2003) — выдающийся итальянский актер-комик, а также кинорежиссер; семикратный лауреат национальной итальянской кинопремии «Давид ди Донателло» за лучшую мужскую роль.

Марк Туллий Цицерон
(106–43 до н. э.) — величайший римский философ и политический деятель республиканского периода, автор знаменитого изречения: «Свободен только тот, кто находит радость в исполнении своего долга».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

«Все дороги ведут в Рим»

Новое сообщение ZHAN » 28 июн 2024, 11:22

Не зная Рима, узнать его невозможно. Да, именно так. Это вам не какой-нибудь Баньо-Виньони, главной достопримечательностью которого является площадь-бассейн XVI века… Впрочем, и в Баньо-Виньони найдется кое-что помимо бассейна, например — старинная церковь Иоанна Крестителя или гостиница, в которой жил Андрей Тарковский во время съемок одной из заключительных сцен своей «Ностальгии». Ведь это Италия, где каждый камень что-то да значит.

Разумеется, в наше стремительное время существуют обзорные экскурсии «Весь Рим за один день». Но провести в Риме один день и что-то понять невозможно. Это все равно что выучить за день весь курс высшей математики. Не обольщайтесь и не будете разочарованы. Рим открывается не сразу и открывается только сведущим. Открывается и затягивает. Как писал французский писатель Мари-Анри Бейль, более известный под псевдонимом Стендаль:
«Можно соскучиться на втором месяце пребывания в Риме, но никак не на шестом, а если вы пробудете здесь год, то вас посетит мысль остаться здесь навсегда».
Все дороги ведут в Рим не только в прямом смысле, как в столицу великой древней империи, но и в переносном, как в один из главных центров западноевропейской культуры. Вечный город! Кстати, «вечным» Рим называли еще в I веке до нашей эры, когда ему было около семисот лет. В наши дни столица Италии неумолимо приближается к празднованию своего 2800-летия, которое состоится в апреле 2047 года. А там и трехтысячелетие на за горами! Действительно — вечный город.

Стендаль, который, помимо «Красного и черного» и «Пармской обители», написал также «Прогулки по Риму», представляющие собой нечто вроде литературного путеводителя, говорил, что Рим можно осматривать двумя способами. Или переходить из квартала в квартал, или же каждое утро искать тот род красоты, к которому сегодня испытываешь влечение. Второй способ Стендаль считал более предпочтительным, ведь так интереснее!

Воспользуемся им и мы — пойдем от впечатления к впечатлению, а не от раздела к разделу. Но хронологии придерживаться все же станем, ведь нельзя ставить Цезаря впереди Ромула.

С Ромула-то все и началось…
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Волчица, дятел и чибис

Новое сообщение ZHAN » 29 июн 2024, 11:29

Вообще все началось не с Ромула, а с бога войны Марса, которого древние римляне когда-то поначалу считали богом плодородия и чтили наравне с его отцом Юпитером, богом дневного света и главой пантеона.

Однажды Марс соблазнил весталку Рею Сильвию, дочь царя Альба-Лонги Нумитора…

Если вы никогда не слышали об Альба-Лонге, то не спешите краснеть. Этот древний латинский город был разрушен римлянами в древние-предревние времена — еще в VII веке до нашей эры. Но в свое время Альба-Лонга была главой Латинского союза — довольно могущественной федерации латинских городов. Исторический регион Лаций, на территории которого жили общины, объединенные в Латинский союз, — это нынешняя область Лацио, административным центром которой является Рим. Лаций-Лацио — это начало всех начал, сердце Рима, оплот римского могущества, а заодно и колыбель современных романских языков, которые используются как официальные языки в более чем шестидесяти странах мира.

Но вернемся к Рее Сильвии. Весталкой — жрицей богини очага Весты, обязанной строго блюсти целомудрие, царская дочь стала не просто так, то есть — не по своей воле. Ее принудил к этому родной дядя Амулий, который сверг своего брата Нумитора, отца Реи Сильвии, и занял его трон. Амулий опасался мести со стороны детей, которые могли бы родиться у племянницы. Он мог бы убить ее, но избрал более гуманный вариант — обрек на безбрачие. Но тут вмешался Марс, от которого влюбленная весталка родила двух сыновей-близнецов — Ромула и Рема. Разгневанный Амулий расправился с Реей Сильвией — то ли казнил ее, то ли навечно заточил в темницу, но причинить прямое зло сыновьям Марса он поостерегся, ограничился тем, что приказал положить младенцев в корзину, которую опустили в воды реки Тибр. Довольно хитроумное решение проблемы — и пальцем не тронул внучатых племянников, и избавился от них навсегда.

Думал, что избавился… Корзина благополучно доплыла до Палатинского холма, где ее прибило к берегу. Сначала малюток кормила своим молоком волчица, которой в Средние века за это поставили бронзовый памятник, а затем им некоторое время носили еду дятел и чибис. Позже братьев нашел царский пастух, у которого недавно умер ребенок. Возмужав, Ромул и Рем убили Амулия и вернули трон своему деду Нумитору, после свержения находившемуся в изгнании. Оставаться в Альба-Лонге братья не захотели — решили основать новый город в тех местах, где они выросли, и править там самостоятельно.

Разумеется, между братьями сразу же начались раздоры, недаром же говорится, что «два итальянца — это три мнения». Они никак не могли решить, где должен быть заложен новый город, в честь кого он будет называться и как они станут там править — одновременно или по очереди. Но прежде всего нужно было определиться с местом.

Сначала братья попытались решить дело миром — положиться на волю судьбы. С этой целью они прибегли к так называемой ауспиции, гаданию по поведению птиц. Ритуал гадания был простым — братья уселись поодаль друг от друга и стали ждать знамений свыше (в прямом смысле этого слова). Побеждал тот, к кому первому прилетели бы птицы.

К сожалению, гадание вышло неоднозначным. Первым знамения удостоился Рем, над головой которого закружилось шесть коршунов. Вроде бы, дело решилось, но следом коршуны прилетели и к Ромулу, причем было их не шесть, а целых двенадцать! Таким образом, один брат выиграл по времени прилета птиц, а другой — по их количеству. Вопрос остался неразрешенным, и закончилось все братоубийством.

Ромул, избравший местом основания «родной» Палатинский холм, начал копать ров, обозначая границы будущего города. Рем, считавший, что город нужно строить на другом холме — Авентинском, находившемся юго-западнее, однажды, в насмешку над братом, перепрыгнул через ров, и Ромул его за это убил (видимо, поступок Рема в традициях того времени выглядел чрезмерно оскорбительным). Рем был похоронен на любезном его сердцу Авентине, а на Палатине вырос новый город, названный в честь Ромула. [Мы называем этот город Римом, но его исконное название — Ро́ма (с ударением на первый слог).]

Датой основания Рима принято считать 21 апреля 753 года до нашей эры. Именно в этот день, если верить античным авторам (а кому же еще остается верить, если не им?) началась прокладка границ будущего города.

Надо сказать, что время положило конец спору о том, где нужно строить город. Со временем Рим разросся настолько, что поглотил не только Авентин, но и пять других холмов — Капитолий, Квиринал, Виминал, Эсквилин и Целий. Поэтому Рим, Вечный город или Город, в который ведут все дороги, также называется Городом на семи холмах. Каждый из этих холмов безусловно заслуживает уважения (уважение — это та установка, на которую опирается вся итальянская жизнь), но тем не менее нужно помнить, что началось все с Палатинского холма, к которому однажды воды Тибра принесли корзину с двумя младенцами…

Обратите внимание, что Рим был основан внуком правителя Латинского союза. В этом проявляется историческая преемственность, связь времен, связь поколений. В Италии вообще все взаимосвязано и все связи ведут туда же, куда и все дороги — в Рим.

Слышали ли вы о похищении сабинянок? Ромул и Рем пришли из Альба-Лонги не вдвоем, а во главе отряда воинов. Мы говорим: «Ромул основал», «Ромул построил», но на самом деле первыми строителями Вечного города и первыми его жителями были воины, пришедшие вместе с Ромулом. Первоначально Рим был заселен одними только мужчинами. Окрестные племена (сабиняне) не желали выдавать своих девушек за пришлых чужаков, и римлянам пришлось добыть себе жен хитростью и силой.

Ромул устроил праздник в честь бога Конса, который сначала считался хранителем запасов зерна, а позднее стал богом добрых советов (кстати, от его имени и произошло слово «консультация»). Соседи явились на праздник с женами и дочерями. В самый разгар веселья римляне набросились на гостей и захватили женщин. Этот оскорбительный поступок привел к войне, в ходе которой более многочисленные сабиняне почти разгромили римлян, но тут вмешались похищенные сабинянки, уже успевшие привязаться к своим римским мужьям. Они встали между сражавшимися мужчинами и начали умолять их заключить мир. Мужчины вняли мольбам, и оба народа соединились в один. Известно, что примирение состоялось 1 марта 752 года до н. э. Легенды легендами, но сабиняне действительно существовали, однако к II веку до н. э. они полностью латинизировались.

Если оставить увлекательные легенды и обратиться к скучным научным фактам, то примерно в IX веке до н. э. на Палатинском холме было основано поселение, впоследствии превратившееся в город Рим.

Между прочим, Вечным городом Рим прозвали еще в античные времена (III век н. э.). В одной из элегий поэта Альбия Тибулла, жившего в I веке до н. э., говорится о времени прибытия Энея на западное побережье Апеннинского полуострова: «Ромул еще не воздвиг стены вечного города, в котором не смог поселиться брат его Рем».

Раз уж упомянуто имя Энея, то нужно сказать о нем пару слов, несмотря на то что этот прославленный герой Троянской войны и сын богини любви Афродиты не имеет прямого отношения к Риму. Впрочем, нет — имеет, поскольку он считается далеким предком Ромула и Рема. А исконные римляне, строители и первые жители города, были потомками тех троянцев, которые остались в живых после падения Трои и покинули родные места вместе с Энеем.

При упоминании Древнего Рима воображение сразу же начинает рисовать помпезные картины в стиле «прибытие Клеопатры в Рим» из известной картины режиссера Джозефа Манкевича с Элизабет Тейлор и Ричардом Бёртоном в главных ролях [«Клеопатра», 1963. 20th Century Fox, США]. Да, примерно так все и было, но в гораздо более поздние времена, а в самом начале своего основания Великий город был поселением из нескольких десятков жилищ (в современном представлении — лачуг), обнесенных деревянной изгородью или насыпным валом, а возможно, что и комбинированной оградой — нельзя же жить без защиты. Одни лачуги были побольше, другие поменьше, улицы, как таковые, отсутствовали, вместо них были проходы, в центре поселения или близко к нему находилась открытая площадка, на которой жители собирались для совершения религиозных обрядов, обсуждения важных вопросов и общих трапез. Скот держали при себе, канализации не было, шкуры выделывались примитивным образом, культа телесной чистоты еще не появилось, так что можете представить, какие ароматы витали в воздухе…

Давайте закончим экскурсию по древнейшему Риму, ведь смотреть особо не на что, а впереди нас ждет трагическая история о добродетельной жене, поведение которой стало причиной первой революции в истории человечества.

На Авентинском холме можно увидеть древний памятник-мавзолей в форме пирамиды из кирпича, облицованного мрамором. Особо нахальные чичероне выдают этот памятник за могилу Рема, и находятся люди, которые этому верят. На самом деле эта пирамида стоит над могилой чиновника Гая Цестия, сын которого, Марк Агриппа, решил увековечить память отца в 12 году до н. э. Почему вдруг пирамида? Скорее всего, сам Цестий или его сын участвовал в нубийском походе 23 года до н. э. и был впечатлен видом пирамид в Мероэ, древнем городе, находившемся на территории современного Судана. Высота пирамиды составляет 36,4 метра, длина периметра основания — 30 метров.

А напротив находятся ворота Сан-Паоло (святого Павла), являющиеся частью стены, построенной вокруг Рима при императоре Аврелиане в 271–275 годах нашей эры. Стены высотой 8 метров и толщиной 3,4 метра тянулись на 19 километров! Примерно две трети Аврелиановой стены сохранились до нашего времени.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Добродетельная жена и первая революция

Новое сообщение ZHAN » 30 июн 2024, 11:42

Ромул-основатель стал первым римским царем.

Да, Рим изначально не был республикой, как привыкли считать многие. Автор «Истории от основания города» Тит Ливий, живший в I веке до н. э., пишет о семи царях — Ромуле, правившем с 753 по 716 год до н. э., Нуме Помпилии, Тулле Гостилии, Анке Марции, Луции Тарквинии Приске, Сервии Туллии и Луции Тарквинии Гордом.

Преемник Ромула Нума Помпилий не состоял с ним в родстве — он был избран на трон сенатом после смерти Ромула. Впрочем, нет — не после смерти (легендарным личностям не пристало покидать бренный мир столь прозаическим образом), а после чудесного вознесения на небеса, имевшего место 7 июля 716 года до н. э. Во время смотра войска, которое проводил Ромул, произошло солнечное затмение. Мир погрузился во тьму, а когда снова рассвело, выяснилось, что царь исчез.

Разумеется, скептики (а таковые имелись во все времена) не поверили официальной версии, согласно которой Ромул вознесся на небо, а нашли его исчезновению более простое объяснение — приближенные, пользуясь удобным случаем, убили царя и спрятали его труп. Дело шло к гражданской войне, во время которой Рим мог быть полностью разрушен, но среди знати нашелся умный человек по имени Прокул Юлий, который поведал римлянам, что имел счастье видеть исчезнувшего Ромула. Царь спустился с небес для того, чтобы сообщить, что он стал богом и зовется теперь Квирин. Он предсказал Риму господство над миром. Римляне поверили Прокулу и выбрали себе другого царя.
Изображение
Приблизительная карта Рима на момент основания

Представители ста лучших семейств, исконно-коренного римского населения, составили совет при царе, получивший название «сенат». Первые сенаторы и их потомки стали называться «патрициями» («отцами»), а пришлый люд, не владевший землей и не имевший политических прав, назывался «плебсом» («толпой»), как вариант — «плебеями».
«Город между тем рос, занимая укреплениями все новые места, так как укрепляли город в расчете скорей на будущее многолюдство, чем сообразно тогдашнему числу жителей. А потом, чтобы огромный город не пустовал, Ромул воспользовался старой хитростью основателей городов (созывая темный и низкого происхождения люд, они измышляли, будто это потомство самой земли)… от соседних народов сбежались все жаждущие перемен — свободные и рабы без разбора, — и тем была заложена первая основа великой мощи».
[Тит Ливий. История Рима от основания города. (пер. В. М. Смирина).]

Пятый царь Рима, Луций Тарквиний Приск, увеличил число сенаторов до двухсот за счет представителей знатных семейств второго порядка. Потомки первых ста сенаторов, призванных самим Ромулом, назывались «patres majorum gentium» («отцы старших родов»), а сенаторы «второго призыва» и их потомки считались «patres minorum gentium» («отцами младших родов») и статус их был ниже.

Итак, во второй половине VIII века до нашей эры, Рим уже был столичным городом. Давайте прогуляемся по Палатинскому холму — колыбели Рима. Согласно преданию, Ромул провел границу Рима у самого подножья холма, но реальные городские стены были возведены немного выше. И правильно, ведь на ровном месте штурмовать укрепления проще. Другое дело, когда приходится лезть в гору, а сверху валятся камни и горящие полена, льется кипящее масло… Впрочем, у нас не попытка штурма, а мирная экскурсия.

Мы заходим в город через Мугонские ворота, одни из трех самых древних, и движемся по Священной дороге (Виа Сакра) — самой древней римской улице, ведущей к величественному храму Юпитера Статора. Статор на латыни означает «останавливающий». Таким эпитетом Юпитера наградил Ромул за то, что царь богов помог ему остановить бегущих римлян во время нападения сабинян (дело было около 750 года до н. э.). После того как нападавшие были разбиты, Ромул заложил храм на том самом месте, откуда обращался к Юпитеру.

Широкая лестница, восемь величественных колонн, в нише — огромная статуя сидящего Юпитера, который грозно смотрит на каждого пришедшего воздать ему хвалу…

Канонических молитв у древних римлян не было, да и вообще не было молитв как таковых. Римляне обращались к богам для того, чтобы заключить с ними сделку. «О великий Юпитер, чье могущество безгранично! Помоги мне изгнать этих собак-сабинян, и я воздвигну в твою честь храм, крыша которого будет подпирать небо!» Желание высказано, плата предложена — если великий Юпитер согласится, то просьба будет исполнена.

С исполнением обещаний богам римляне зачастую хитрили. В широко известном древнем анекдоте рассказывается о римлянине, пообещавшем Посейдону жертву в сто голов скота за свое спасение во время морской бури. Вернувшись домой, этот плут пожертвовал богу… сто головок лука, поскольку дословно обещал «сто голов», не вдаваясь в подробности.

По дороге к храму можно увидеть глиняные хижины с остроконечными соломенными крышами, дома богачей, построенные из дерева и камня, а также различные общественные постройки. Осмотрев храм Юпитера и то, что находится рядом с ним — резиденцию правителя, несколько храмов попроще, дома высших сановников, спускаемся обратно до пересечения Священной дороги с Новой — другой улицей Рима. Слово «другой» здесь уместнее, чем «второй», потому что больше никаких дорог в Риме не было (была, правда, одна лестница, но по ней мы пройдемся чуть позже). По Новой дороге мы выйдем к Римским воротам, но проходить через них не станем, а свернем в сторону и пройдем вдоль стены, благо тут есть где пройти — вплотную к ней постройки не лепятся.

Через некоторое время мы выйдем к третьим воротам, от которых спускается вниз длинная лестница, названная Лестницей Кака (или — Какоса) в честь трехглавого пастуха, осмелившегося украсть двух быков у легендарного героя Геракла. То, что сам Геракл тоже украл этих быков и четырех коров в придачу у исполина Гериона, доброму молодцу в укор не ставится — ведь он не крал скот, а совершал очередной, десятый по счету, подвиг. А вот Каку досталось сурово — Геракл его убил, и случилось это (если вообще случилось) в долине между Авентинским и Палатинским холмами, где заканчивается лестница Кака. Еще за 500 лет до нашей эры в этой долине проводились состязания на колесницах, а впоследствии здесь построили Большой цирк — самый крупный ипподром Древнего Рима, на котором могли одновременно состязаться 12 колесниц! Цирка уже нет, но кое-что, доступное осмотру, от него осталось. Можно присесть где-нибудь в тени и вспомнить историю Рима.

Луций Тарквиний Приск, правивший с 616 по 579 г. до н. э. — это первый римский царь (и пятый по счету), существование которого признается большинством современных историков. Те, что были до Луция, в том числе и Ромул, считаются скорее легендарными, нежели историческими лицами.

«Приск» переводится как «первый». Почему вдруг? Дело в том, что Тарквиний Приск был наполовину этруском. Этрусская цивилизация существовала в I тысячелетии до н. э. на северо-западе Апеннинского полуострова (ныне это область Тоскана). Происхождение этрусков туманно, да и нас с вами оно особо не интересует, поскольку не имеет прямого отношения к нашей теме. Нам важно знать, что этруски жили еще до появления Рима и римляне многое от них переняли. Луций Тарквиний принял дополнительное имя «Приск», поскольку стал первым этрусским царем Рима.

Самое время разобраться с римскими именами, чтобы не путаться во всех этих Луциях Корнелиях и Гнеях Помпеях.

Классическое полное римское мужское имя, за редким исключением, состояло из трех компонентов — личного имени или «преномена», родового имени или «номена» (по-нашему — фамилии) и индивидуального или родового прозвища, называемого «когноменом».

Слово «номен» переводится как «имя». Родовое имя римляне считали собственно именем. «Пре-номен» — это то, что предшествует имени, а «ког-номен» дословно можно перевести как «кровное имя», потому что слово «когнацио» означает «кровное родство». Носители одного номена, то есть представители одного большого рода, могут носить разные когномены, указывающие на то, к каким ветвям они относятся.

Возьмем, для примера, Луция Юния Брута, организатора первой римской революции, в ходе которой монархия была заменена республикой. «Луций из рода Юниев по прозвищу Брут» — так можно «перевести» это имя. Прозвище, кстати говоря, неблагозвучное. «Брутус» переводится с латыни как «тупица». Правда, история данного конкретного прозвища не обидная для его носителя. Луций Юний притворялся недалеким для того, чтобы не вызывать подозрений у царя-тирана, который был его дядей по матери. Тит Ливий пишет о Луции как о «юноше, прятавшем свой природный ум под маской». Все относительно — в зависимости от обстоятельств прозвище «Тупица» может быть признаком большого ума.

Если у римлянина было два прозвища, то второе называлось «агноменом». Чаще всего агномены являлись личными прозвищами и не передавались по наследству, но были и исключения из этого правила. Так, например, диктатор Луций Корнелий Сулла присоединил к своему имени агномен «Феликс» («Удачливый»), который стал в его роду наследственным. Агномен мог быть как почетным прозвищем, данным за какие-то заслуги, так и прозвищем в прямом смысле этого слова, например: «Красс» («Жирный») или «Калигула» («Сапожок»). Часто агномены давались из сугубо практических соображений — для того, чтобы отличить сына от отца.

Согласно римской традиции, старшие сыновья наследовали полные имена своих отцов, все три компонента. А бывало и так, что род разрастался настолько, что когноменов для различия его представителей становилось недостаточно и приходилось добавлять агномены. К этому располагало малое количество личных имен у римлян. Всего их было около семидесяти, но широко употреблялось только восемнадцать, а в некоторых родах и того меньше — два или три. Если вы посмотрите на перечень выдающихся людей из рода Корнелиев Сципионов, то увидите только Гнеев, Луциев и Публиев. Существовала и другая традиция, ограничивающая количество употребляемых имен — если представитель рода совершал какой-то позорный поступок, то его имя «выводилось из оборота» в данном роду. Также имя могло быть «выведено» и по постановлению сената, как это произошло с именем Марк в роду Антониев после победы Октавиана Августа над Марком Антонием в 31 году до н. э.

Третий по счету царь Рима Тулл Гостилий разрушил Альба-Лонгу, после чего Рим стал главой Латинского союза, а Луций Тарквиний Приск своими победами над соседями (в первую очередь этрусками и сабинянами) упрочил славу Рима настолько, что ее уже никто не решался оспаривать.

Большое внимание Тарквиний уделял строительству. В его правление были построены храм Юпитера Капитолийского и Большой Цирк, и начато осушение болот между Палатинским и Капитолийским холмами, для чего по этрусским образцам была создана Большая Клоака (Клоака Максима). Этот извилистый канал протяженностью в 800 метров, является частью древней канализационной системы. Примечательно, что Большая Клоака функционирует по сей день в качестве ливневой канализации. Нет, вы только подумайте — этому санитарно-гигиеническому объекту более двух с половиной тысяч лет!

Также при Тарквинии было начато сооружение Римского форума или же просто Форума — главной рыночной площади Древнего Рима. Осушенная земля между двумя холмами просто напрашивалась на то, чтобы ее использовали как общественное пространство. Изначально здесь был рынок, затем стали проводиться народные собрания (комиции) и публичные церемонии.

Наиболее древние артефакты Форума — это Черный камень, представляющий собой часть плиты из черного мрамора, Вулканал — алтарь бога огня Вулкана и руины храма Венеры Клоацины. Туристам рассказывают, что Вулканал воздвигли еще при Ромуле, но мы-то знаем, что при Ромуле здесь были болота, которые могли использоваться как кладбище, не более того. А еще рассказывают, что Черный камень установлен над захоронением Ромула, и многие этому верят…

Что же касается храма Клоацины, то по древнеримскому историку Плинию Старшему (I век) его воздвигли после примирения Ромул и царь сабинян Тит Таций. Они принесли очистительную жертву и воздвигли на этом месте храм. «Клоацина» переводится с архаичной латыни как «Очищающая»… Так-то оно так, но вообще-то Венера в этой своей ипостаси почиталась как богиня Клоаки, городской канализации. А что тут удивительного? Канализация — весьма важная часть городского хозяйства, и без своей божественной покровительницы ей никак нельзя. Так что, скорее всего, храм Венеры Клоацины был сооружен одновременно с Большой Клоакой.

К самым древним артефактам Форума также относят и фундамент Регии, которая изначально была то ли резиденцией римских царей, то ли правительственным учреждением, а позднее стала местопребыванием верховного понтифика. Согласно преданию, Регия была построена вторым царем Рима, Нумой Помпилием. Но тот фундамент, который дошел до наших времен, принадлежит более поздней постройке. И не факт еще, что ее воздвигли на том месте, где стоял дворец Помпилия; и не факт, что Помпилий существовал (но легенды нужно чтить).

Изначально латинское слово «форум» переводилось как «площадь», но, поскольку на площадях возникали рынки (не пропадать же месту!), у этого слова появилось второе значение. «Форум боариум» («Бычий форум») — это не «бычья площадь», а «бычий рынок». Бычий форум — это древнейшая торговая площадь Рима. Ложбина между Капитолийским, Палатинским и Авентинским холмами, первоначально находившаяся за пределами Рима, была очень удобна для торговли с иноземцами.

Некоторые историки сомневаются в том, что это не слишком просторное место подходило для торговли скотом, и объясняют происхождение названия бронзовой скульптурой быка, когда-то стоявшей на этом месте. Но, так или иначе, здесь велась торговля, а там, где собираются люди, неизбежно должны были возникать храмы. До нашего времени сохранились храм Геркулеса (ок. 120 до н. э.) и храм Портуна (ок. 100 года до н. э.), бога-хранителя входов и запасов. Имя этого бога неспроста созвучно имени богини удачи Фортуны, ведь он считался ее мужем. У храма Портуна есть и второе название — храм Фортуны Вирилис (Мужской удачи).

Кроме античных храмов, на Бычьем форуме можно увидеть две древние арки — арку Януса и арку аргентариев, воздвигнутую в 204 году на средства цеха аргентариев (чеканщиков серебряной монеты) в честь императора Септимия Севера (146–211) и членов его семьи. Арка аргентариев меньше, чем арка Януса, но зато она целиком сделана из мрамора, а кирпичная арка Януса только облицована мраморными плитами. Предназначение арки Януса спорно. Некоторые историки считают, что она всего лишь обозначала вход на форум, поскольку название «ианус куиринус» можно перевести и как «арка Януса», и как «входная арка» («входные ворота»).

Ромул основал Рим, Тулл Гостилий сделал его центром Латинского союза, а Луций Тарквиний Приск заложил основы могущества Великого Рима. К слову будь сказано, что начинал Луций Тарквиний как начальник конницы у римского царя Анка Марция, по материнской линии приходившегося внуком Нуме Помпилию. Когда Анк Марций умер, Луций Тарквиний сумел убедить римлян в том, что опытный военачальник будет лучшим правителем, чем несовершеннолетний сын покойного царя, и стал царем Рима. Возмужав, царские сыновья подослали к Луцию Тарквинию убийц, но сами занять престол не смогли — возмущенные римляне изгнали их и выбрали царем Сервия Туллия, сына рабыни из дома Тарквиния. Как бы сказали ныне, Сервий был выдвиженцем Тарквиния.

Если Луций Тарквиний Приск заложил основы могущества Рима, то Сервий заложил основы его политической системы. Сервий предоставил плебеям право римского гражданства, которое прежде имели только патриции. Став гражданами, плебеи начали платить налоги и призываться на военную службу. Увеличился приток денег в казну и уменьшилось давление знати на царя, власть которого нашла новую опору в плебеях. Разумеется, патриции были недовольны возвышением плебеев. Опираясь на поддержку сената, зять Сервия (и сын Тарквиния) Луций Тарквиний сверг своего тестя и стал седьмым и последним царем Рима, известным как Луций Тарквиний Гордый.

Тарквиний Гордый не унаследовал талантов своего отца и ничему не научился у своего мудрого тестя. Он был тираном и за четверть века своего правления настолько достал римлян, что в 509 году до н. э. они изгнали его и установили республику вместо монархии. Так свершилась первая в истории человечества демократическая революция! Ура, товарищи римляне! Слава Республике!

К любому историческому факту приложена своя легенда, без этого история была бы чересчур пресной.

У Тарквиния Гордого был младший сын Секст, между нами говоря, тот еще мерзавец (в данном конкретном случае яблочко упало недалеко от яблоньки). На одной из попоек во время осады города Ардеи, находившегося на расстоянии 25 километров от Рима, между патрициями возник спор о том, чья жена лучше, то есть добродетельнее. Некий Тарквиний Коллатин, состоявший в дальнем родстве с Тарквинием Гордым, предложил всем сесть на коней и внезапно нагрянуть с проверкой к женам.

Сказано — сделано. Прекрасную Лукрецию, жену Тарквиния Коллатина, «инспекторы» застали за прядением шерсти, в то время как прочие дамы в отсутствие мужей предавались развлечениям. Лукрецию единогласно признали лучшей из жен, но дело не в этом, а в том, что Секст Тарквиний был пленен ее красотой и возжелал обладать ею.

Как пишет Тит Ливий, негодяя возбуждала не только красота Лукреции, но и ее примерная добродетель. Спустя несколько дней, Секст Тарквиний тайно от Коллатина вновь посетил его дом, загостился до ночи, а когда все заснули, вошел к спящей Лукреции с обнаженным мечом в руке и, мешая уговоры с угрозами, попытался склонить ее к близости. Однако, добродетель Лукреции устояла даже перед страхом смерти, и тогда Секст Тарквиний пригрозил, что, убив ее, он подбросит к ней в постель мертвого нагого раба и объявит, что покарал их как прелюбодеев. Устрашившись позора, несчастная женщина уступила насильнику.

Когда Секст Тарквиний утолил свою страсть и отбыл, Лукреция послала гонцов к своему отцу, сенатору Спурию Лукрецию Триципитину, и мужу, приглашая их срочно прибыть к ней. Когда те прибыли, она рассказала о случившемся и взяла с отца и мужа клятву отомстить за ее поруганную честь. Оба они пытались утешить Лукрецию, возлагая всю вину за случившееся на Секста, но она ответила им фразой, вошедшей в историю: «Хоть я и не виню себя в грехе, но и от кары не освобождаю, и пример Лукреции не сохранит жизни ни одной распутнице!». Сказав это, Лукреция достала спрятанный под одеждою кинжал и пронзила им свое сердце…

Тело Лукреции вынесли из дома на площадь и поведали народу об обстоятельствах, приведших к ее смерти. Народ возмутился и сверг царя, вместо которого отныне стали править два выборных претора. Одним из них, к слову будь сказано, стал Тарквиний Коллантин, а другим — уже упоминавшийся выше Луций Юний Брут, сын сестры царя Тарквиния Гордого, приходившийся также родственником и Лукреции. Так Рим из монархии превратился в республику. Две с половиной тысячи лет назад — нет, вы только подумайте!
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Память о первой революции

Новое сообщение ZHAN » 01 июл 2024, 13:25

Образ добродетельной Лукреции пользовался большой популярностью у живописцев эпохи Возрождения. Можно вспомнить «Самоубийство Лукреции» (1518) Альбрехта Дюрера, «Лукрецию» (ок. 1530) Лукаса Кранаха Старшего, «Лукрецию» (1540) Франческо Пармиджанино, Лукреция (ок. 1580) Паоло Веронезе, «Смерть Лукреции» (1620) Франческо Рустичи, две версии «Самоубийства» Рембрандта (1664 и 1666). Жертву и насильника изображали такие мастера, как Тициан (1571) и Рубенс (1610). Из более поздних картин можно отметить «Клятву Брута над телом Лукреции» (1884) французского художника Анри Пинта. Эта картина перекликается с «Трагедией Лукреции» (ок. 1500) Сандро Боттичелли, на которой римляне с обнаженными мечами клянутся отомстить за смерть Лукреции.

«Тарквиния и Лукрецию» Рубенса можно увидеть в Эрмитаже. Это полотно было написано под влиянием одноименной картины Тициана, которая в настоящее время хранится в кембриджском музее Фицуильяма. Обе картины похожи композиционно, но есть и отличия. Если Лукреция Тициана выглядит испуганной, то Лукреция Рубенса скорее непреклонна и положение ее рук более красноречиво.

Поэты тоже не остались в стороне. Первым из тех, кто рассказал о трагедии Лукреции в рифме, стал Публий Овидий Назон (43 год до н. э. — 17 год до н. э.). В своей элегической поэме «Фасты» («Календарь») Овидий рисует образ женщины, ценящей достоинство выше жизни. Даже в последний момент, уже пронзенная кинжалом, Лукреция заботится о том, чтобы пристойно упасть к ногам своего отца. Разница между Ливием и Овидием в том, что, рассказывая об одних и тех же событиях, первый излагает факты, а второй использует яркие образы.

То, что смогла, рассказала она, но потом зарыдала,
И запылали ее чистые щеки стыдом.
Видя насилье над ней, ее муж и отец извиняют;
«Нет, — отвечает она, — нет извинения мне!»
Тотчас себе она в грудь кинжал сокровенный вонзила
И ниспроверглась в крови собственной к отчим ногам.
Но и в последний свой миг заботилась, чтобы пристойно
Рухнуть; и к чести была ей и кончина ее.
Вот и супруг, и отец, невзирая на все предрассудки,
Кинулись к телу ее вместе, рыдая о ней.

[Овидий. Фасты. (пер. Ф. А. Петровского).]

Мог ли Уильям Шекспир пройти мимо такого сюжета, как история Лукреции? Конечно же, не мог. Примерно в 1594 году он написал поэму «Обесчещенная Лукреция» (точнее — «Поругание Лукреции»), насчитывавшую 265 строф по семь строк в каждой. Лукреция или Тарквиний упоминаются во многих произведениях Шекспира, в том числе и в самых известных: «Макбет», «Укрощение строптивой» и «Двенадцатая ночь».

Вам хотелось бы оперы? Извольте — ее написал для вас в сороковых годах ХХ века британский композитор Бенджамин Бриттен. «Поругание Лукреции» — камерная опера, в которой задействованы всего 8 певцов и 13 музыкальных инструментов, но скромность «антуража» позволила Бриттену заострить внимание на психологии героев. Другая опера о Лукреции, написанная итальянским композитором Отторино Респиги (1879–1936) по поэме Шекспира, не получила большой популярности.

Столько всего посвящено Лукреции, что глаза разбегаются. Но если попытаться выбрать самое яркое произведение в каждом жанре, то выбор будет таким — картина Рубенса, поэма Шекспира и опера Бриттена.

Несмотря на то, что христианская религия категорически осуждает суицид, Данте Алигьери в своей «Божественной комедии» поместил Лукрецию в Лимб, первый круг ада, вместе с Сократом и Сенекой, которые тоже покончили с собой. Видом наказания в Лимбе служит безболезненная скорбь, в то время как основную массу самоубийц, превращенных в деревья, терзают в седьмом круге ада гарпии. Почему вдруг такая поблажка? Да потому, что ни у Лукреции, ни у Сократа, ни у Сенеки не было выбора.

Надо сказать, что отсутствие памятника добродетельной матроне является большим упущением со стороны римлян. Подобный памятник сразу бы породил легенду о том, что прикоснуться к нему, не получив ожога, может только добродетельная женщина. Очереди стояли бы длиннее, чем к статуе Джульетты в Вероне…

Итак, монархический Рим начался с волчицы, выкормившей своим молоком первого римского царя, а закончился на Лукреции, кровь которой, если можно так выразиться, «смыла» римскую монархию. К единоличному правлению Рим вернется не раз, но то уже будут не цари.

Впрочем, есть мнение, что Лукреция никогда не существовала, а была выдумана римскими историками примерно в III веке до н. э. А о том, для чего это могло понадобиться, вы узнаете позже.

Но прежде, чем переходить к дальнейшему изложению, нужно вспомнить добрым словом итальянского палеоэтнографа Луиджи Пигорини, стараниями которого в далеком в 1876 году в Риме был основан историко-этнографический музей, который ныне известен как Музей Пигорини (официально — Музей доисторических времен и этнографии Луиджи Пигорини).

Здание музея расположено в Квартале всемирной выставки E. U.R. [кварталом всемирной выставки назвали обширный комплекс зданий, построенных в 1935–1943 годах на юго-западе Рима в рамках подготовки к проведению всемирной выставки, которая так и не состоялась] в южной части Рима. Все самое-самое древнее собрано здесь. Музей вобрал в себя несколько собраний, самым известным из которых является так называемый Кирхернариум — коллекция, начало которой положил в середине XVII немецкий ученый, монах ордена иезуитов Афанасий Кирхер. Всегда приятно любоваться старыми зданиями, как снаружи, так и изнутри, но надо отметить, что расположение в зданиях современной постройки дает такое преимущество, как удобство осмотра экспозиции.

В каждом музее есть своя «жемчужина» — самый ценный, наиболее интересный (и при этом не всегда самый известный) экспонат. Жемчужиной Музея Пигорини является Пренестинская фибула [слово «фибула» в переводе означает «малоберцовая кость». Застежка действительно похожа на нее формой] — золотая застежка, датированная примерно 600 годом до н. э. Фибула ценна не только своим почтенным возрастом, но и тем, что на ней выгравирована надпись на архаической латыни: «Маний сделал меня для Нумерия».

Впервые фибула была представлена публике в 1887 году немецким археологом Вольфгангом Хельбигом, известным своими исследованиями настенных росписей Помпеи. Хельбиг сообщил, что один из его друзей приобрел застежку в городе Палестрина, близ Рима. В древности этот город назывался Пренесте, отсюда и название артефакта.

Все купленное с рук (а не найденное при раскопках!) всегда вызывает сомнения в своей подлинности. Не избежала этой судьбы и Пренестинская фибула. Выражение «Маний сделал это для Нумерия» в кругу специалистов стало нарицательным для обозначения искусной подделки. Но совсем недавно, в 2011 году, подлинность фибулы была подтверждена при помощи современных методов исследования. Маний действительно сделал это для Нумерия в VII веке до нашей эры.

Для полноты впечатления о древнейшем периоде истории Рима следует посетить Музей Палатина, расположенный, как нетрудно догадаться по названию, на Палатинском холме. Белое двухэтажное здание музея было построено в 1868 году для монастырских нужд, музей въехал сюда в тридцатые годы прошлого века. Экспозиция музея начинается с каменных артефактов среднего палеолита (от 200 000 до 40 000 лет назад), найденных на Палатинском холме, и заканчивается экспонатами IV века, относящимися к так называемой Поздней Римской империи.

На римской площади Вилла Джулия, в здании бывшей летней папской резиденции находится Национальный этрусский музей, по праву считающийся лучшим в своем роде. Интерес представляет не только богатая экспозиция, но и само здание музея, классический образец архитектуры маньеризма, для которого характерна причудливость форм и отделки. Виллу построили при папе Юлии III в середине XVI века, когда эти места были окраиной Рима. В конце XIX века вилла была продана государству и здесь расположился музей. В 50 залах выставлено около 6000 экспонатов, главным из которых является терракотовый надгробный памятник «Саркофаг супругов», датируемый 530–520 годами до н. э. Памятник очень трогательный, он изображает супругов, возлежащих на пиру — присутствие жены на пиру рядом с мужем свидетельствует о том, что этрусские женщины, в отличие от римлянок, пользовались равными правами с мужчинами.

Другой римский этрусский музей находится на территории Ватикана. Он называется Григорианским в честь своего основателя, папы Григория XVI. Григорианский музей старше Национального, он существует с 1828 года, но экспозиция его меньше и умещается она в 22 залах, причем среди экспонатов много сугубо римских; также представлена и древнегреческая керамика, найденная в этрусских захоронениях.

Ознакомившись с этрусскими и древнеримскими достопримечательностями, нужно посетить Капитолийский музей, разместившийся в трех дворцах на Капитолийской площади — Дворце сенаторов, Дворце консерваторов и Новом дворце (так его назвали в XVII веке). Этот музей, начало которому положил в 1471 году папа Сикст IV, является первым в мире публичным художественным музеем. Здесь вы сможете завершить знакомство с античным Римом, чтобы перейти к средневековому периоду истории Вечного города.

И в завершение — несколько слов о Капитолийской волчице, бронзовой скульптуре, изображающей вскармливание Ромула и Рема. Волчицу можно увидеть в Капитолийских музеях, о которых мы поговорим позже. Эта скульптура упоминается у таких авторов древности, как Плиний и Цицерон. Известно, что Ромула и Рема добавили к волчице во второй половине XV века. Предположительно это сделал флорентиец Антонио дель Поллайоло. А вот волчицу очень долго считали древней, вплоть до того, что ее создание приписывали этрускам. Однако недавно было доказано, что волчица тоже является «новоделом» — она создана то ли в XI, то ли в XII веке.

Рим настолько переполнен достопримечательностями и музеями, что для обстоятельного знакомства с ними потребуется не меньше двух лет, так что приходится выбирать самое-самое важное и интересное. Капитолийский музей — это самое-самое-самое, обязательное к посещению. Как Эрмитаж в Петербурге или Золотые Ворота во Владимире.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Беспокойные соседи и сожженная рука

Новое сообщение ZHAN » 02 июл 2024, 12:15

Согласно общепринятой версии (то есть — по Титу Ливию, ибо других авторитетных источников в нашем распоряжении нет) этрусский царь Ларс Порсена, резиденцией которого был не сохранившийся до нашего времени город Клузий, начал войну с Римом после свержения Луция Тарквиния Гордого. Все выглядит логично — лишившись власти, Тарквиний Гордый обратился за помощью к соплеменнику-этруску, тот согласился помочь и пошел на Рим. «Прежде никогда не был так напуган сенат, ведь очень могущественным был тогда Клузий и грозным было имя Порсены», — пишет Ливий. Однако взять город приступом этруски не смогли, пришлось им начать осаду.

С этой осадой связана широко известная легенда о Гае Муции Сцеволе, имя которого стало нарицательным для обозначения беззаветного самопожертвования.

Юноша Гай из патрицианского рода Муциев [патрицианский род Муциев довольно скоро пресекся, а те Муции Сцеволы, которые прославились в поздний республиканский и имперский периоды (например — Квинт Муций Сцевола, консул 95 года до н. э.), принадлежали к плебейской ветви рода Муциев, возвысившегося во время Второй Пунической войны (218–201 до н. э.)] решил пробраться в этрусский лагерь и убить Порсену. Чтобы римляне не сочли его перебежчиком, Гай Муций явился в сенат и объявил о своем намерении. Сенаторы обрадовались и благословили храбреца. Удача сопутствовала Гаю — он благополучно добрался до царского места, где Порсена выдавал войску жалованье. В лицо Порсену Гай Муций не знал, но он логично рассудил, что на царе должны быть самые роскошные одежды… и убил богато одетого писца, сидевшего рядом со скромно одетым Порсеной (вот еще один пример в копилку пользы скромности).

Муция схватили и поставили перед Порсеной, который велел развести огонь для пыток. Когда принесли жертвенник с разожженным огнем, Муций сам сунул правую руку в пламя и держал ее там до тех пор, пока она не обуглилась. При этом он сказал Порсене: «Знай, насколько мало ценят плоть свою те, кто жаждет великой славы!» — и добавил, что еще триста таких же храбрецов-римлян готовы совершить покушение на вражеского царя. Пораженный (и явно перетрусивший) Порсена велел отпустить Гая Муция и поспешил заключить мир с римлянами. За потерю правой руки Муций получил когномен «Сцевола» («Левша»).

Согласно одной из альтернативных версий, когномен «Сцевола» в роду Муциев появился как-то иначе, а подвиг Гая был придуман для того, чтобы подчеркнуть моральное превосходство римлян над этрусками и прочими народами — вот мы какие! А что? Вполне годное предположение.

Некоторые историки считают, что Порсена сумел взять Рим и какое-то время правил им лично, не передавая власти Тарквинию. Есть и такие, которые идут дальше и приписывают Порсене свержение Тарквиния. Пришел, изгнал законного римского царя, правил некоторое время вместо него, но впоследствии тоже был изгнан.

Факт пребывания Рима под властью этрусского царя был весьма неприятным для римлян и расходился с культом непобедимости Рима, поэтому в более поздние времена историю слегка подретушировали — придумали Лукрецию и революцию. А на самом деле все было проще: избавившись от власти этрусского царя, римляне решили, что лучше будет установить республику, нежели восстанавливать монархию. Что же касается Луция Юния Брута, то его могли придумать для возвеличивания плебейского рода Юниев, к которому принадлежал Марк Юний Брут, видный политик и убийца Гая Юлия Цезаря (вспомним сакраментальное: «И ты, Брут!»). Связь, пусть и по женской линии, с последним царем Рима весьма способствовала поднятию престижа Юниев. Так-то вот.

Надо сказать, что римлянки в своем героизме не уступали мужчинам. Согласившись снять осаду, Порсена потребовал от Рима заложников, которые были ему предоставлены. Среди заложников оказалась девушка по имени Клелия, которая сумела устроить групповой побег (Ливий пишет о том, что она увела с собой «отряд девушек»). Разгневанный побегом, Порсена потребовал выдать ему Клелию, которая, как вдохновительница неповиновения, интересовала его больше других беглянок. Когда Клелия вернулась, Порсена похвалил ее за доблесть и отпустил, разрешив взять с собой часть заложников по собственному выбору (стоило ли вообще «городить огород», требуя возвращения Клелии?). Сострадательная Клелия выбрала несовершеннолетних пленников, которые тяжелее всего переносили тяготы своего положения. За отвагу и гуманизм Клелии в Риме оказали небывалую почесть — воздвигли ей памятник в виде конной статуи.

А в московском Пушкинском музее хранится первоначальный вариант картины Рубенса «Муций Сцевола перед Порсеной» (ок. 1630). Муций держит руку в пламени и сурово смотрит на этрусского царя, поза которого выдает смятение, переходящее в ужас.

В 1964 году режиссер Джорджио Феррони снял картину «Колосс Рима», главным героем которой стал Муций Сцевола. Сценаристы дополнили материал, полученный от Тита Ливия, историей любви Муция и Клелии. Эта вольность, а также костюмы героев вызывают нарекания у историков, но в целом получился добротный исторический боевик с лавстори в стиле «Клеопатры» (но «Клеопатра» все же круче).

Что изменилось в Риме после замены монархии республикой с точки зрения простого римского обывателя? Как изменился сам город?

Жить стало веселее, в том смысле что исчезла тирания, оказывавшая тормозяще-угнетающее воздействие как на общественную жизнь, так и на развитие общества. Римляне хорошо «подстраховались» — вместо одного тирана теперь правили два консула, избираемые на один год центуриатными комициями. «Комиция» («комиссия») переводится как «собрание». «Центурия» — это «сотня». В армии так называлось подразделение из ста воинов, всадников или пехотинцев. Каждый взрослый (и дееспособный) гражданин Рима был приписан к определенной центурии. Такое деление было установлено Сервием Туллием. Одна центурия имела один голос. Во время комиций члены одной центурии совещались между собой, а затем голосовали от имени всей центурии. Так было проще, ведь удобнее сосчитать сто девяносто три голоса (столько центурий было изначально), чем голоса девятнадцати тысяч граждан. С политическо-управленческой точки зрения так тоже было удобнее, ведь в большинстве случаев каждая центурия голосовала так, как хотелось ее наиболее влиятельным или наиболее богатым членам. Разумеется, свободный гражданин не может принуждать к чему-то других свободных граждан, но ведь можно обойтись и без прямого принуждения. Например, сказать: «Я устрою роскошный пир для всех, если сегодня победит уважаемый Луцций Апулей!».

Вместо одного царя, правящего десятилетиями, ежегодно избираются два консула… Иначе говоря, вместо одного правящего клана, сформировавшегося давно и надолго, ежегодно у ряда людей, входящих в ближнее окружение консулов, появляются новые возможности… Как говорят картежники, «чем активнее тасуешь колоду, тем лучше будет расклад». Вряд ли бы Рим стал Великим Римом, останься он монархией… Впрочем, наивысшего своего могущества Римское государство достигло в имперский период, когда республика вновь сменилась монархией. Но это совсем другая история и совсем другой разговор.

На левом берегу реки Тибр, за пределами изначального Рима, находилось огромное поле, весьма удобное для военных и гимнастических занятий. Поле получило название в честь бога войны Марса. Статуя и алтарь Марса находились в центре поля, а по краям его располагались казармы и прочие военные постройки.

Марсово поле имело очень важное значение для Рима. Если вы думаете, что для голосования римляне собирались на Форуме, то ошибаетесь. Центурии являлись воинскими подразделениями, а в Риме, ради пущего спокойствия горожан, было запрещено пребывание воинских подразделений («Тот, кто имеет в руках оружие, да не смеет пересечь священных границ Рима»). Это строгое табу касалось и тех «штатских» граждан, которые собирались на выборах по центуриям, поэтому центуриальные комиции могли проводиться только на Марсовом поле. Разумеется, столь важная для города территория на деле была его частью, а не пригородом. Поле потихоньку застраивалось, но центральная часть его оставалась свободной. Сама же низина, в которой находилось поле, имела площадь около двухсот пятидесяти гектаров.

На Марсовом поле не только упражнялись и голосовали, но и проводили так называемый ценз — составление личных и имущественных списков граждан, иначе говоря — перепись населения. Проведением ценза занимались выборные чиновники-цензоры. То, что цензоры выбирались из бывших консулов, позволяет составить представление о высоком статусе этой должности. Цензоры не просто вели поголовный и поимущественный учет, они также надзирали за нравами, финансами и использованием общественного имущества. В отношении граждан, которые, по мнению цензора, поступали «безнравственно», могло быть вынесено замечание («нота»), с объяснением причин, по которым отнимались гражданские или сословные права. И подобной дискриминации цензор мог подвергнуть любого римлянина. Короче говоря, цензоров в Риме уважали больше, чем консулов.

Мы на Дне выборов в Древнем Риме. С раннего утра толпы горожан, сопровождаемых рабами, которые несут корзины с питьем и легкими закусками, направляются к воротам, ведущим на Марсово поле. Римляне одеты в праздничные тоги…

К слову о тогах. Оборачивать себя этим куском белой шерстяной материи могли только свободные граждане Рима мужского пола, так что тога была не просто одеждой, но и знаком гражданства, знаком статуса. Тога берет свое начало от первобытной тканой одежды, пришедшей на смену шкурам. В незапамятные времена тоги носили все — и мужчины, и женщины, и дети, потому что ничего другого не было. Днем в ткань одевались, а ночью она служила подстилкой и одеялом. Но со временем это одеяние «приватизировали» свободные граждане. «Владыки мира, народ, одетый в тоги» — так называл римлян поэт Вергилий.

Хотите одеться по-древнеримски? Вам понадобится не менее четырех с половиной метров белой ткани (шерстяной — римляне любили добротные материи), а если ваш рост выше ста восьмидесяти сантиметров или же природа не обидела вас комплекцией, то берите все шесть — не ошибетесь. Классическая тога имела эллипсовидную форму и в самом широком месте ширина ее составляла около двух метров. Между нами говоря, весила тога изрядно, надеть ее можно было только с посторонней помощью, а стирка (ручная, какая же еще?!) представляла собой ту еще мороку, поэтому многие римляне не горели желанием в нее облачаться. Но как можно надеть вместо исконной-достойной тоги тунику — матерчатый мешок с отверстиями для головы и рук, прообраз современных одежд? Окружающие примут тебя за малодостойного чужестранца или, того хуже — за презренного раба. Престиж важнее всего, да и традиции нужно чтить, ибо ими силен Рим. Так что надеваем тогу. О том, как это правильно сделать, нам расскажет Мария Сергеенко, одна из выдающихся отечественных антиковедов.

«Для тоги брали кусок материи в форме эллипса, обычно вдвое или втрое больший, чем это требовалось по фигуре. Материю эту брали обеими руками за ее широкий край, захватывая примерно треть всего куска и, собрав его складками, перекидывали через левое плечо так, чтобы покрыта была левая рука и спереди конец свисал почти до самой земли (конец этот назывался lacinia). Затем материю (около трети ее по ширине) пропускали под правой рукой (в старину ее натягивали туго по спине), на высоте бедра опять собирали в складки и, протянув по груди наискось, перекидывали конец через левое плечо: это была «перевязь» (balteus или praecinctura); натягивать ее надо было так, чтобы она не «душила человека», но чтобы и не обвисала… Остальную часть материи (захвачена была ведь только треть ее) спускали полукругом, тщательно располагая в нем складки, чуть пониже колена — это sinus, и перекидывали конец опять через левое плечо. Заднюю полу несколько поддергивали вверх и на груди над «перевязью» собирали ее в складки — это umbo (слово обозначает выпуклость посередине щита). Нельзя, чтобы пола волочилась по земле: это признак небрежности и изнеженности, и над Цезарем за такую манеру носить тогу подсмеивались… Sinus обычно натягивали на правое плечо; его можно было накинуть и на голову, защищая себя от дождя или солнца или желая остаться неузнанным, молясь и совершая жертвоприношение. Квинтилиан советовал оратору, начиная речь, отбросить sinus с плеча.

Плащ накидывали на себя сразу; тогу надевали в несколько приемов, и облечься в это сооружение одному, без чужой помощи, было невозможно… уже в конце республики и при империи в составе городской челяди держат рабов-специалистов, умевших расправить и уложить складки тоги… К этому делу приступали с вечера; раб «устраивал наново складки», прокладывал их тоненькими дощечками или полосками липового луба и прихватывал зажимами, чтобы сохранить в должном виде до утра… Неумело надетая тога вызывала усмешки городских щеголей… Гортенсий, знаменитый оратор и соперник Цицерона, славившийся своими причудами и франтовством, выходил из дому, только тщательно проверив в зеркале, хорошо ли сидит на нем тога, и когда в тесноте и толкотне римских улиц кто-то, налетев на него, «разрушил сооружение его тоги», сдвинув складки с плеча, он подал на обидчика в суд за оскорбление».
[М. Е. Сергеенко. Жизнь древнего Рима: очерки быта.]

Суровая, нужно признать, была жизнь в Древнем Риме. Помнешь случайно складки на чьей-то одежде — и угодишь под суд. Хорошо, что со временем жизнь становится проще.

Ткань должна быть белой и только белой, если, конечно, вы не хотите ощутить себя триумфатором — победоносным полководцем, которого римляне встречают с великими почестями. Триумфаторы облачались в пурпурные тоги, расшитые золотыми нитями. «Золотыми» в полном смысле этого слова. Золото само по себе пластично, а добавление небольших количеств серебра или меди увеличивает это свойство настолько, что становится возможным вытягивать этот благородный металл в тонкие прочные нити. Хорошая тога весила около шести килограммов, и еще килограмм-полтора добавляло золото… Нелегко приходилось триумфаторам, но чего только не вытерпишь ради славы?

Жрецы, аристократы, консулы и мальчики, не достигшие шестнадцатилетнего возраста, носили тоги с пурпурной полосой по краю, причем у последних она была наиболее широкой. А претенденты на консульскую должность надевали ослепительно белые тоги, доведенные до такого состояния в меловом растворе. Эти тоги назывались «кандидами», отсюда и произошло слово «кандидат».

В имперском периоде все больше римлян стало предпочитать тоге более удобный паллий — меньший по размеру отрез материи, который набрасывали на плечо и оборачивали вокруг талии. Правители и вообще все приверженцы исконных традиций относились к ношению паллия неодобрительно, ведь это была просто одежда, в то время как тога была символом римского гражданства. Но в конечном итоге удобное всегда вытесняет неудобное.

Итак, облачившись в «настроенную» с вечера тогу, вы выходите из дома в сопровождении старшего сына, которому пора уже приобщаться к взрослой жизни, и раба, несущего корзину с разбавленным по греческому обычаю вином и фруктами (ничего более сытного не требуется, поскольку любая центуриальная комиция заканчивается хорошей пирушкой в дружеском кругу).

— Отец, а кто станет консулом? — волнуется двенадцатилетний мальчик. — Публий Клавдий? Квинт Цецилий? Марк Порций? Гай Флавий?

— Избраны будут достойнейшие! — отвечаете вы традиционной фразой. — И среди них (консулов-то два) непременно окажется Марк Порций.

Иначе и быть не может, ведь ваша супруга приходится Марку Порцию троюродной сестрой, а это, по римским понятиям, довольно близкое родство, позволяющее вам, как представителю древнего патрицианского семейства, надеяться на получение какой-нибудь «хлебной» должности, например — стать викарием [викарием («заместителем») в Древнем Риме назывался правитель области, входящей в состав провинции, как более крупного образования. Викарий в своей области замещал префекта провинции, откуда и родилось такое название] в какой-нибудь ближней провинции.

— Правда, что стены Рима неприступны? — спрашивает сын, когда вы проходите через ворота.

— Неприступно величие Рима, — отвечаете вы, вспоминая себя таким же юным, восторженным и недалеким. — Любые стены можно взять приступом, если за ними не стоит мощь римских легионов.

Денек выдался жаркий и вы с затаенной завистью поглядываете на раба, одетого в легкую тунику. Но тут же приосаниваетесь и поправляете «синус» — конец тоги, натянутый на правое плечо. Вы — свободный гражданин Великого Рима, ваш достопочтенный предок был среди ближайших сподвижников Ромула-основателя… Если судьбе будет угодно взвалить на ваши плечи всю тяжесть этого мира, вы достойно справитесь и с этой ношей. Положение обязывает.

На подходе к Марсовому полю вы берете из корзины, которую несет раб, кувшин с вином и хорошенько смачиваете горло, ведь вам предстоят долгие словесные баталии. Дальше вы пойдете один, детям и рабам нечего делать в собрании достойных граждан.

Вдали виден помост, на котором в ослепительно белой тоге стоит Марк Порций. Вы убыстряете шаг, чтобы поддержать и ободрить вашего родственника приветственными возгласами. Но он, кажется, не нуждается в вашей поддержке. Собравшаяся толпа вопит: «Порций! Порций!» и приветственно машет руками. Дойдя до места, в котором собирается ваша центурия, вы понимаете, что сегодня обсуждать нечего — проводив Порция восторженным ревом, ваши товарищи столь же восторженно приветствуют Публия Клавдия, претендента на другую консульскую должность.

Подсчет голосов — дело долгое, но вам всегда есть, о чем поговорить с приятелями. Обсудив рост цен на зерно и общее падение нравов, вы переходите к перспективам расширения римских границ. И пусть скептики сколько угодно рассуждают о том, что «нам бы удержать завоеванное». Вы, как истинный патриот своего отечества, знаете, что территорий, хлеба и денег много не бывает. Рим должен владеть все миром, насколько широко ни простирались бы его просторы — и точка!

Солнце нещадно палит, вы с вожделением думаете о кувшине с вином и с сожалением — о том, насколько глупы ваши приятели, но вот уже подведены результаты… Сегодня боги благосклонны к вам — консулами избраны Марк Порций и Квинт Цецилий. От второго вам тоже может произойти какая-то польза, поскольку ваши отцы когда-то считались близкими друзьями. Но, как известно, «кровь сильнее приязни», и потому первым вы спешите поздравить Марка Порция.

О, удача! Поистине, сегодня боги благоволят к вам! Марк Порций пригласил вас на пир по случаю своего избрания консулом. Мало того, что вы получите возможность оказаться в высшем римском обществе и сможете завести новые полезные связи, так еще и вашему желудку уготована великая радость…

…Или, может, великое испытание. Впрочем, судите сами. Живший в I веке Гай Петроний Арбитр, он же — просто Петроний, в своем романе «Сатирикон» описывает роскошный пир у богача Трималхиона. Трималхион — бывший раб, отпущенный на свободу и неслыханно разбогатевший. Пир, устроенный Трималхионом, не просто роскошный, а невероятно, чрезмерно роскошный, но кто сказал, что по знаменательному случаю нельзя выложиться «на всю катушку»? Отставим в сторону некоторое временное несоответствие, ведь нам, живущим в XXI веке, что I век нашей эры, что III век до нашей эры — все едино, все один и тот же Древний Рим.

Предоставляем слово Петронию, речи которого перевел для нас выдающийся литературовед советского периода Борис Исаакович Ярхо.

Рим начинался с Палатинского холма, а пир — с закусок:
«Посередине подноса находился ослик коринфской бронзы с вьюками на спине, в которых лежали с одной стороны черные, с другой — белые оливки. Над ослом возвышались два серебряных блюда, по краям их были выгравированы имя Трималхиона и вес серебра, а на припаянных к ним перекладинах лежали жареные сони [мелкие грызуны, употребляемые римлянами в пищу], обрызганные маком и медом. Были тут также и кипящие колбаски на серебряной жаровне, а под жаровней — сирийские сливы и гранатовые зерна».
[Гай Петроний Арбитр. Сатирикон. (Пер. Б. И. Ярхо).]
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Вкусы и закуски

Новое сообщение ZHAN » 03 июл 2024, 13:36

После закусок
«подали первое блюдо с корзиной, в которой, расставив крылья, как наседка на яйцах, сидела деревянная курица. Сейчас же прибежали два раба и под звуки пронзительной музыки принялись шарить в соломе; вытащив оттуда павлиньи яйца, они роздали их пирующим… мы взяли по ложке, весившей не менее полуфунта каждая, и разбили яйца, слепленные из крутого теста… поковыряв корочку, я вытащил жирного винноягодника, [«винная ягода» — одно из названий инжира, винноягодник — небольшая птица, питавшаяся, помимо прочего, плодами инжира] приготовленного под соусом из перца и яичного желтка».
Затем было подано блюдо, на котором пирующие увидели:
«птиц и свиное вымя, а посередине зайца, украшенного крыльями, как бы в виде Пегаса. На четырех углах блюда мы заметили четырех Марсиев, из мехов которых вытекала обильно подливка прямо на рыб, плававших точно в канале».
После
«было внесено огромное блюдо, на котором лежал изрядной величины кабан с шапкой на голове, державший в зубах две корзиночки из пальмовых веток: одну с карийскими, другую с фиванскими финиками. Вокруг кабана лежали поросята из пирожного теста, будто присосавшись к вымени, что должно было изображать супорось» …
Вы уже объелись и просто некуда складывать еду? А это всего лишь середина пиршества. Сейчас вам подадут блюдо с огромной свиньей, занявшее весь стол. Когда брюхо свиньи будет вспорото, оттуда посыплются разные колбасы… Следом вам подадут блюдо с пирожными, посреди которого будет стоять сделанный из теста Приап, сын бога вина Диониса и богини любви Афродиты. В подоле платья Приапа сложены фрукты, в том числе и сильно любимый римлянами виноград.

Между основными блюдами было принято подавать закуски, которые могли быть как легкими, так и весьма сытными (например — жирные пулярки). Отличие закусок от основных блюд заключалось в манере подачи. Основные блюда торжественно вносились слугами (рабами) и ставились на стол, а закуски разносились теми же слугами с небольших подносов и накладывались непосредственно в тарелки (блюда) едоков.

В завершение обеда был подан жирный гусь, обложенный разными рыбами и птицами, но все это, включая и гуся, изготовлено из свинины, наиболее распространенного в Древнем Риме мяса. В чем тут прикол? А в том, что искусный римский повар должен был уметь виртуозно манипулировать вкусами, имитировать их — хоть голубя из сала изготовить, хоть курицу из свиной вырезки.

Петроний не пишет ничего о выпечке, обычной и сладкой, поскольку такие «мелочи» не заслуживают упоминания. Когда станете рисовать в воображении картину роскошного римского пира, не забывайте о корзинах с лепешками и сладким печеньем, с сахаром или медом, а также о всевозможных пирожках с начинками. Только учтите, что у римлян было принято добавлять в большинство сладостей перец. Любили товарищи, чтобы было поострее.

После сытного обеда, по закону Архимеда, чтобы жиром не заплыть, нужно снова закусить…

Закусывайте на здоровье, набирайтесь сил, потому что впереди нас ждут увлекательные экскурсии по великому и изменчивому Риму, который никогда ни под кого не прогибался, оставаясь Вечным городом, в который ведут дороги всех времен.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Плебеи-шантажисты и гуси-спасители

Новое сообщение ZHAN » 04 июл 2024, 17:38

Несмотря на то, что Сервий Туллий предоставил плебеям гражданские права, в период Ранней римской республики (509–287 годы до н. э.) власть принадлежала патрициям. Грубо говоря, как граждане плебеи имели право платить налоги и служить в армии — больше ничего. Все мало-мальски важные должности занимались патрициями, все вопросы решались в пользу знати и вообще никакой демократией даже и не пахло.

Патриции считали такое положение дел справедливым, ведь Рим должен принадлежать потомкам тех, кто его основал, а не какому-то пришлому сброду.

Разумеется, плебеев это не устраивало, они хотели уравняться в правах с патрициями. Основные требования плебеев сводились к наделению их земельными угодьями (общественными землями Рима изначально владели патриции) и допуску к участию в политической жизни.

Какое нам с вами дело до классовой борьбы древних времен, ведь мы ведем разговор о Риме? Очень большое! Если бы плебеи не победили в этой борьбе, то Рим не стал бы Великим городом. А то бы и вовсе исчез, подобно Вавилону или Мемфису.

Почему?

Да потому что уже в начале V века до н. э. основу римской армии составляли плебеи. Без плебеев не было бы великих завоеваний, великих богатств и Великого города.

Плебеи нашли способ заставить себя уважать — в судьбоносные моменты, когда нужда в войске становилась особенно острой, они удалялись из Рима на находившийся неподалеку холм, называвшейся Священной горой. Как вариант, плебеи могли удалиться и на Авентинский холм, пока тот находился за пределами Рима. Важно было покинуть Рим. Тем самым плебеи словно бы говорили патрициям: «Раз вы нас не уважаете и не считаетесь с нами, то обходитесь без нас». Подобный шантаж был просто обречен на успех, ведь без плебеев Рим становился беззащитным и практически вся жизнь в нем останавливалась. Подобные уходы плебеев из Рима назывались сецессиями (в переводе это слово обозначает «уход»).

Первая сецессия состоялась в 494 году до н. э., после чего в Риме была введены должности народных, то есть — плебейских, трибунов, которые могли накладывать вето на любые решения патрицианских чиновников. Изначально трибунов было два, затем их стало пять, а в 457 году до н. э. — десять. «Пришли к согласию на том, чтобы были должностные лица из плебеев с правом неприкосновенности, которые защищали бы их перед консулами, и чтобы эту должность не могли занимать патриции», — пишет Ливий (консулами с некоторых пор стали называться выборные преторы, патрицианские правители Рима).

Первоначально трибуны были кем-то вроде контролеров, надзирающих за тем, чтобы права плебеев не ущемлялись сверх допустимых пределов. Но постепенно возможности трибунов расширялись. Трибуны могли эффективно заниматься законотворчеством, поскольку они находились в постоянной связи с народом и не были обременены многочисленными заботами по управлению государством, всей этой рутинной бюрократической текучкой. И если изначально трибуны не имели права заседать в сенате — им дозволялось только сидеть на скамье, стоящей за дверями зала заседания, и слушать выступления сенаторов — то позже они смогли не только выступать в сенате, но и созывать его заседания по своей воле (а также они имели право созывать народные собрания). Все мало-мальски важные решения стали приниматься сенаторами с учетом мнения трибунов, мнения плебса.

К началу III века до н. э. в Риме сложилась «триада власти», представленная законодательными собраниями плебса, правящим аристократическим сенатом и системой выборных государственных должностей (магистратур), многие из которых стали доступны плебеям. Для древнеримских магистратур были характерны такие особенности, как кратковременность пребывания в должности (преимущественно один год), коллегиальность или дублирование (каждую должность одновременно занимало не менее двух человек) и ответственность перед народом — любое должностное лицо могло быть привлечено к суду народного собрания.

В 287 году до н. э. состоялась последняя, пятая по счету, сецессия плебеев. К тому времени плебеи практически уравнялись в правах с патрициями, но патриции предприняли попытку реванша, разработав проект нового военного законодательства, существенно усиливавшего их власть. Эта попытка привела к сецессии. При крайней опасности для Рима коллегиальная консульская власть передавалась в руки одного человека, называемого диктатором. Диктаторы назначались консулами по решению сената не более чем на шестимесячный срок. Сецессия привела к власти диктатора Квинта Гортензия, происходившего из плебейского рода. Под давлением народа был принят закон, вошедший в историю как закон Гортензия. Согласно этому закону, решения плебейских собраний вступали в силу без одобрения их Сенатом и становились обязательными для всех римлян, как для плебеев, так и для патрициев.

С этого момента деление римлян на патрициев и плебеев утратило смысл, поскольку никаких гражданских преимуществ у патрициев уже не осталось. А со временем дошло до того, что внук крестьянина стал императором Рима. Это не шутка — Тит Флавий Веспасиан, провозглашенный императором 1 июля 69 года, был внуком простого крестьянина, сын которого сумел выбиться в сословие эквитов (всадников), стоявшее на ступень ниже сословия сенаторов.

Практически сразу же после установления республики Рим начал расширять свои владения. Экспансия стала стержнем римской политики и основой мощи Рима. Самым опасным периодом в жизни древнего Рима стало начало IV века до н. э., когда судьба города, впоследствии названного Вечным, буквально висела на волоске.

В V веке до н. э. в Северную Италию пришли из-за Альп кельты, вытесненные из обжитых мест германскими племенами. Римляне называли кельтов «галлами». Галлы были не столько земледельцами, сколько воинами. В общем, у Рима появились очень опасные соседи.

В начале IV века до н. э. галльские племена вторглись в Этрурию, дошли до города Клузия [этот древний город до наших дней не сохранился] и осадили его.
«Клузийцы, хотя им ничто не давало права на союз или дружбу римлян… отправили в Рим посольство просить у сената помощи. Насчет помощи просьбы их не имели никакого успеха; но все же были отправлены три сына Марка Фабия Амбуста в качестве послов для переговоров с галлами от имени сената и римского народа с требованием не нападать на союзников и друзей римского народа, которые им не причинили никакой обиды; римляне-де вынуждены будут, в случае надобности, защищать их и с оружием в руках, хотя, впрочем, лучше было бы, по их мнению, отклонить эту войну, если только возможно, и познакомиться с галлами, народом новым, скорее путем мирных отношений, чем на поле сражения.

То было миролюбивое посольство, но только состояло оно из слишком опрометчивых послов, похожих больше на галлов, чем на римлян. После того как они передали в собрании галлов о своем поручении, им дан был ответ, что хотя галлы в первый раз слышат имя римлян, но в храбрости их не сомневаются, потому что клузийцы при тревожных обстоятельствах обратились к ним за помощью; и так как римляне предпочли защищать своих союзников при посредстве посольства, а не оружием, то и они не отказываются от предлагаемого мира, если только клузийцы, владеющие землей в большем размере, чем могут обработать, уступят часть своих владений галлам, нуждающимся в земле; на мир с иными условиями они не могут согласиться. И ответ они хотят получить в присутствии римлян, и сражаться намерены, в случае отказа на их требование на землю, в присутствии тех же римлян, чтобы они дома могли сообщить, насколько галлы превосходят доблестью прочих смертных».
[Тит Ливий. История Рима от основания города. (Пер. В. М. Смирина).]

На следующий день после столь неудачных переговоров между галлами и клузианцами произошло сражение, в котором, вопреки традициям, приняли участие римские послы. Один из них по имени Квинт Фабий убил галльского вождя. Когда же галлы направили посольство в Рим с требованием выдать Фабиев, нарушивших законы войны, сенат вынес этот вопрос на народное обсуждение. Римляне не только отказали в выдаче, но и избрали всех троих братьев Фабиев военными трибунами на следующий год. Галлы пришли в ярость, и их семидесятитысячное войско двинулось на Рим.

Римляне выслали навстречу свое войско. 18 июня 390 г. до н. э. недалеко от Рима, в месте впадения реки Аллии в Тибр состоялось сражение, закончившееся сокрушительным разгромом римлян.
«Кровопролития никакого в бою не было; пострадали только спины тех, которые, обгоняя друг друга среди беспорядочной толпы, мешали бегству. Кругом по берегу Тибра, куда, бросив оружие, устремилось вниз все левое крыло, легла масса людей, а многих не умевших плавать или ослабевших под тяжестью панцирей и прочего вооружения поглотили пучины».
Когда галлы подошли к Риму, часть населения (в основном — плебеи) удалилась из города на Яникульский холм, а те, что остались, решили укрыться на высоком Капитолийском холме, который со времен Сервия Туллия представлял собой хорошо укрепленную крепость.

Войдя в Рим, галлы попытались было взять Капитолий приступом, но попытка оказалась неудачной. Тогда галлы перешли к осаде. Расчет был на то, что римлян вынудит сдаться голод, но первым начало голодать галльское войско. Окрестности Рима были очень скоро опустошены, а везти продовольствие издалека — дело долгое. Погода тоже не радовала осаждающих — стояла дикая иссушающая жара.

Галлам удалось обнаружить тайный путь, ведущий в Капитолий. Ночью отряд отборных воинов проник по ней в крепость. Не ожидавшие нападения часовые были перебиты, но тут вдруг загоготали и шумно захлопали крыльями гуси, посвященные богине Юноне, супруге Юпитера, считавшейся покровительницей Рима. Несмотря на крайнюю нужду, римляне не стали есть священных гусей, и Юнона наградила их за это — атака галлов была отбита. Так гуси спасли Рим.

Продолжать осаду галлам не хотелось, но и с пустыми руками они уходить не желали — потребовали с римлян за снятие осады выкуп. Договорились на тысяче фунтов золота [римский фунт (либра) равнялся 329 граммам], но, когда его взвешивали, галлы начали перетягивали чашу весов в свою пользу, сопровождая это словами «горе побежденным». Это выражение стало крылатым наряду с выражением «гуси Рим спасли».

Греческий историк Плутарх пишет о том, что галлы благополучно унесли выкуп, а вот Тит Ливий утверждает, что галлы были разгромлены полководцем Марком Фурием Камиллом, имевшим диктаторские полномочия. Камилл подоспел в момент выплаты выкупа, и галлам пришлось уйти ни с чем. Вы можете выбрать любую версию, но большинство историков все же склоняется на сторону Плутарха, считая его беспристрастным, в отличие от римлянина Тита Ливия, которому могло хотеться «смягчить» истину в пользу своего народа. Но, так или иначе, галлы ушли, чтобы вернуться в 348 году до н. э., но римляне легко отбили нападение.

В 265 до н. э. римляне подчинили себе весь Апеннинский полуостров. Покорять пришлось даже братьев-латинян, поскольку города Латинского союза, признавая старшинство Рима, не соглашались на полное подчинение. Вместо Латинского союза был создан так называемый Италийский союз (термин современной историографии) во главе с Римом. С формальной точки зрения союз этот был «пестрым» — одни города считались римскими колониями, другие — союзниками Рима, третьи — муниципиями, свободное население которых пользовалось правами римского гражданства, но суть отношений была едина — полное подчинение Риму.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Аппетит не только в еде

Новое сообщение ZHAN » 05 июл 2024, 14:33

Останавливаться на достигнутом римляне не собирались, однако их экспансии в Средиземноморье препятствовал Карфаген, финикийский город, существовавший в древности на севере Африки. В начале III века до н. э., на пике могущества, Карфаген владел средиземноморским побережьем Северной Африки, южной частью Пиренейского полуострова, Сардинией, Корсикой и большей частью Сицилии.

Выражение «Карфаген должен быть разрушен», которым заканчивал все свои речи в сенате римский политик Марк Порций Катон Старший, стало крылатым и употребляется в качестве настойчивого призыва к борьбе с кем-то или чем-то. С 264 по 146 годы до н. э. Рим трижды воевал с Карфагеном [эти войны получили название Пунических, так как римляне называли финикийцев «пунами»]. Трехлетняя осада Карфагена в ходе последней войны закончилась полным разрушением города в 146 году до н. э., правда, Порций до этого не дожил, он умер тремя годами раньше.

Победа над Карфагеном сделала Рим великой державой древности. Аппетит, как известно, приходит во время еды, но о дальнейших завоеваниях римлян речь пойдет в следующих постах, а пока что давайте остановимся на середине II века до нашей эры и посмотрим, каким стал город на холме за шестьсот лет своего существования. В то время Рим уже называли Вечным городом — шесть веков это вам не кот начхал, это солидный возраст!

Сердцем города, средоточием общественной и политической жизни, был Форум. Когда-то поначалу это была просто большая рыночная площадь, но с IV в. до н. э. Форум стали активно застраивать по периметру. Сначала выстроили два ряда лавок, а в первой половине II века до н. э. здесь появились три большие базилики. Первую в 184 году до н. э. построил уже знакомый вам Марк Порций Катон Старший, и потому базилику назвали Порциевой. В базилике, центральный неф которой был двухэтажным, размещались чиновники и торговцы. Вообще-то среди римских магистратов было принято вершить дела открыто, на глазах у граждан, но не всегда погода была хорошей, и зрители не всегда вели себя мирно, так что потребность в закрытых офисах была велика.

Другая базилика, поскромнее, была построена в 179 году до н. э. цензорами Марком Эмилием Лепидом и Марком Фульвием Нобилиором и поэтому сначала называлась базиликой Эмилия и Фульвия, но впоследствии она была расширена и достроена двумя консулами, представителями рода Эмилиев (уже на собственные деньги), и потому имя Фульвия исчезло из названия. Строились базилики, как и все мало-мальски значимые здания, из камня, а в качестве декора использовался мрамор.

Третью базилику, наиболее крупную, построил цензор Тиберий Семпроний Гракх в 169 году до н. э. Для постройки Семпроний снес жилой дом военачальника и консула Сципиона Африканского, изгнанного по обвинению в казнокрадстве и государственной измене, а в 54 году до н. э. Базилику Семпрония приказал снести Юлий Цезарь, чтобы выстроить на этом месте более помпезное строение (тоже базилику) с залом заседания сената. Надо сказать, что древнеримскими общественными зданиями пользовались как чиновники, так и торговцы. Сенаторы обсуждают государственные дела, а за стеной меняла спорит с греческим торговцем из-за обменного курса… Однако со временем торговцам на Форуме стало тесно, и они переместились на Священную Дорогу, спускавшуюся к восточной стороне Форума с Палатинского холма.

Во II веке до н. э. Форум и его окрестности начали активно заставлять статуями видных государственных деятелей и прославленных полководцев. Статуй понаставили столько, что памятная традиция превратилась в фарс. В 158 году до н. э. по решению цензоров большинство статуй убрали, оставив только те, что были установлены с одобрения сената и граждан.

Римляне не только строили новые здания, но и благоустраивали старые постройки, имеющие важное значение. Так, например, в 117 году до н. э. был обновлен один из старейших храмов Форума — храм Кастора и Поллукса, посвященный братьям-близнецам, сыновьям Юпитера, который был возведен в 484 году до н. э. До наших дней сохранились три пятнадцатиметровые колонны этого храма, а также центральная колонна базилики Юлия, сооруженная в 283 году при ее реставрации.

Священная Дорога, как и все прочие центральные улицы Рима, была застроена практически всплошную. Ближнюю к Форуму часть занимали лавки торговцев. Говоря о улицах Рима, древние авторы употребляют слова «шумная», «кипящая», «крикливая» и т. п. «Возможно сейчас, Ювенал, ты бродишь беспокойно по крикливой Субуре», писал в I веке в одной из своих эпиграмм родоначальник этого жанра Марк Валерий Марциал, обращаясь к своему современнику, поэту Дециму Юнию Ювеналу. А сам Ювенал писал о улицах Рима так:

В каких столичных квартирах
Можно заснуть?.. Телеги едут по узким
Улиц извивам, и брань слышна у стоящих обозов…
Нам, спешащим, мешает
Люд впереди, и мнет нам бока огромной толпою
Сзади идущий народ: этот локтем толкнет, а тот палкой
Крепкой, иной по башке тебе даст бревном иль бочонком;
Ноги у нас все в грязи, наступают большие подошвы
С разных сторон, и вонзается в пальцы военная шпора.

[Децим Юний Ювенал. Сатиры. (Пер. Ф. А. Петровского).]

А чего же вы хотели? В I веке нашей эры в Риме проживало около полутора миллионов человек!

К Субуре, получившей название по долине, вдоль которой она проходила, вела улица Аргилет, отходившая от Форума на северо-восток. Давайте посмотрим, сколько полезной информации можно извлечь из одной короткой эпиграммы Марциала, а заодно и поучимся вдумчиво читать древних авторов.

Сидит стригунья у Субуры при входе,
Где палачей висят кровавые плети,
У Аргилета, где сапожников куча.
Не занята, однако, Аммиан, стрижкой
Стригунья эта. Ну а чем? Дерет шкуру.

[Марк Валерий Марциал. Эпиграммы. (Пер. Ф. А. Петровского).]

«У Субуры при входе, где палачей висят кровавые плети» — плети палачей висели там, где проводились экзекуции, а именно — у резиденции городского префекта, выполнявшего функции начальника полиции. Следовательно, эта резиденция находилась в начале Субуры.

Слова «у Аргилета, где сапожников куча» в комментариях не нуждаются. Но хочется добавить, что в Древнем Риме изготовление обуви считалось не столько ремеслом, сколько искусством. Даже изготовление простых сандалий — подошва да пара ремешков — требует большого умения, чтобы обувь не натирала ногу. Римские мастера объединялись в гильдии, так им было удобнее защищать свои интересы и регулировать объемы производимой продукции, а члены одной гильдии обычно предпочитали селиться поблизости друг от друга. «Сапожников куча» указывает не на большое количество сапожников в Древнем Риме, а на то, что гильдия сапожников облюбовала улицу Аргилет.

Несколько слов про древнеримскую обувь. Нередко в кино можно увидеть сенаторов или каких-то еще высокопоставленных римлян, обутых в сандалии. Это серьезный ляп, свидетельствующий о том, что создатели фильма плохо разбираются в истории. Сандалии были обувью низов общества — плебса и рабов. Знатный римлянин мог носить сандалии только дома и нигде больше. Появиться в сандалиях на людях — все равно что в наше время прийти на деловую встречу в домашних шлепанцах.

Знать и вообще все небедные римляне носили кальцеи — кожаные полуботинки, закрывавшие ногу до лодыжки. Передняя часть кальцей могла делаться открытой. Кальцеи фиксировались на ноге посредством шнурков.

Военные, а также зажиточные крестьяне, носили калиги — комбинированные полусапоги, состоявшие из кожаных чулок и сандалий с ремнями. Калиги доходили до середины голени. Подошва их делалась из нескольких слоев толстой кожи и подбивалась железными гвоздями — сносу не было этой обуви! А бедные крестьяне и рабы «щеголяли» в сандалиях или же в деревянных башмаках.

Идем дальше. Что это за загадочная «стригунья», которая «не занята… стрижкой», а «дерет шкуру». И с кого именно она ее дерет? Загадка разгадывается просто — это жрица любви, дерущая шкуру со своих клиентов. В другой эпиграмме Марциала можно найти такой совет: «Если совсем не знаком с женскою прелестью ты, в ученики поступи к наставнице ты на Субуре, сделает мужем она; дева не может учить». Из этого можно заключить, что Субура была центром продажной любви.

На юго-запад от Форума, от Юлиевой базилики, отходила Этрусская улица, по которой можно было выйти к Бычьему форуму и Большому Цирку. Возможно, вас удивило название — с чего бы гордым римлянам называть одну из центральных улиц в честь побежденных врагов? Дело в том, что такое название этой местности (тогда еще не улицы) возникло в конце VI века до н. э. при царе Тарквинии Приске, когда здесь жили этрусские мастера, строившие Капитолийский храм, посвященный Юпитеру, Юноне и их дочери Минерве, богине мудрости и войны. Впоследствии Этрусская улица стала улицей Благовоний, стало быть, здесь находилась гильдия торговцев ароматными товарами. А еще у Марциала можно прочесть о том, как подруга поэта требует «наилучшего шелка с Этрусской улицы». Соседство торговцев тканями с торговцами благовониями выглядит весьма логично.

Если в вашем воображении возникли виды широких и прямых римских проспектов, то сотрите эти картины как не имеющие ничего общего с действительностью. Улицы древнего Рима были узкими и не отличались прямотой. Священная Дорога или Этрусская улица в самом широком месте имели шесть с половиной метров в ширину, ширина большинства улиц составляла четыре-пять метров, а переулки были еще уже. Характерной особенностью Рима было множество фонтанов, которые журчали чуть ли не на каждом перекрестке.

Возникновение названий улиц — весьма интересная тема. Это в наше время при строительстве новых микрорайонов названия подбираются заранее, а в древности большинство названий возникало стихийно. Если рядом находятся глиняные карьеры, то улица «рискует» получить название Аргилет (от слова «аргила» — «глина»). Если вдоль этого оврага селятся шорники, то улица будет называться Лорариус. Часто увековечивались имена тех, кто проложил ту или иную дорогу. Так, например, Публициев взвоз — удобный подъем на Авентинский холм — устроили курульные эдилы , братья Марк и Луций Публиции Маллеолы в 238 году до н. э. Взвоз был построен на деньги, полученные в виде штрафов, а не на собственные средства, но римляне оценили заботу и в 232 году до н. э. избрали Марка Публиция консулом.

[Эдилы, курульные и плебейские (разница невелика) надзирали за состоянием улиц и площадей, за благоустройством храмов, за предприятиями сферы услуг. В рамках своих обязанностей эдилы обладали судебными полномочиями. В чиновной иерархии Древнего Рима должность эдила стояла невысоко, но зато она давала возможность заслужить расположение граждан, то есть служила чем-то вроде трамплина к более высоким должностям. А вот с точки зрения города как живого организма должность эдила была самой важной, потому что порядок в городе поддерживался эдилами.]

Название могло произойти и от какого-нибудь знакового события, и от того, что находилось здесь раньше, и от характерного признака самой улицы — например, улица, проходившая у каменоломен, называлась Пульверариус («Пыльной»). Какое-то знаковое строение, хотя бы — дом богатого или известного человека, тоже мог дать название улице, а многие небольшие улочки вообще не имели названия.

Такой удобной штуки, как таблички с названиями улиц и номерами домов, римляне почему-то не завели, поэтому часто приходилось прибегать к услугам провожатых. Сопровождение было одной из статей дохода бедняков, часто — детей. Если человек останавливался на улице, держа в пальцах медную монету, то к нему подходили и спрашивали, куда его проводить. А адреса сообщали примерно так: «Сыщешь его ты легко у самого входа на Текту: дом, где теперь он живет, раньше был Дафнида дом». [Марк Валерий Марциал. Эпиграммы. (Пер. Ф. А. Петровского). Здесь приведен очень легкий пример — надо всего лишь найти начало Крытой улицы (Текта) и спросить о нужном доме.]

В 1732 году на юге Апеннинского полуострова, близ древнего города Гераклеи, нашли бронзовую таблицу, которая в настоящее время хранится в Национальном музее в Неаполе. Текст на таблице является частью закона Юлия Цезаря о муниципиях. Собственникам зданий, выходящих на общественную улицу, предписывается содержать в порядке проезжую часть перед своей собственностью. Если же это предписание не выполняется, то виновные штрафуются, а улица сдается на откуп для содержания ее в порядке.

Бытует мнение, будто все улицы Древнего Рима были замощены. Оно основывается на том, что Аппиева дорога, ведущая из Рима в Капую и построенная в 312 году до н. э. при цензоре Аппии Клавдии Цеке, была мощеной. При желании можно вспомнить фрагменты мостовых, найденных при раскопках Помпеи… Однако не стоит делать глобальные выводы исходя из отдельных примеров. Откройте Ювенала, откройте Марциала — и вы не раз прочтете о грязи на римских улицах. На мостовых грязи не бывает.

Что же касается тротуаров, то на их отсутствие (хотя бы в конце I века) указывает одна из эпиграмм Марциала, восхваляющая один из указов императора Домициана, правившего в 81–96 годах.

Всю столицу себе захватил было лавочник наглый,
Так что нельзя и пройти было нам к нашим домам.
Ты же, Германик [Тит Флавий Домициан носил почетный титул «Германик» с 83 года после победы над германским племенем хаттов], велел расширить все переулки:
Вместо тропинок теперь всюду дороги ведут.
Нет уже больше столбов, увешанных цепью бутылок,
И не приходится лезть претору в самую грязь.
Стиснутый всюду толпой не бреет цирюльник вслепую,
Не занимает теперь улицы грязный кабак.
Повар, мясник, брадобрей, трактирщик сидят по порогам:
Рим возродился и стал Римом из рынка он вновь.

[Марк Валерий Марциал. Эпиграммы. (Пер. Ф. А. Петровского).]

Там, где есть тротуары, «лавочник наглый» улиц не займет, не так ли?

Уже в IV веке до н. э. в Риме появились общественные бани. Постройка бань и прочих общественных зданий нередко финансировалась частными лицами как из филантропических побуждений, так и с целью приобретения популярности в народе (вспомним о выборных должностях). Плата за пользование банями была невелика. Так, например, в Риме она составляла один квадранс (это четвертая часть асса, основной древнеримской медной монеты). Богатые люди могли не просто подарить согражданам баню, но и взять на себя все расходы по ее содержанию, сделав, таким образом, посещения бесплатными. Марк Випсаний Агриппа, сподвижник и зять императора Октавиана Августа, в 33 году до н. э. подарил римлянам год бесплатного мытья, выплатив содержателям бань сумму их годового дохода из собственных средств.

Общественная баня имела два изолированных друг от друга отделения — мужское и женское. [В маленьких банях с одним отделением женщины и мужчины мылись в разное время.] При обоих отделениях был небольшой сад или открытая галерея, где можно было ждать своей очереди или общаться с другими посетителями. Начиналась баня с раздевальни или аподитерия. Там, под присмотром служителя, оставляли одежду и шли окунуться в бассейн. В мужском отделении хорошей бани их было два — с холодной и теплой водой, а в женском холодного бассейна обычно не было. Но можно было пройти из раздевальни прямо в предбанник-тепидарий. За ним находился кальдарий — жарко натопленное помещение для мытья с огромной горячей ванной, в которой одновременно могли разместиться не менее десяти человек. Рядом с ванной находилось подобие душа, в котором омывались перед тем, как покинуть кальдарий.

Также в бане мог быть лаконикум — жаркая комната с сухим воздухом, аналог современной сауны. Его посещали с лечебными целями — для того, чтобы хорошенько пропотеть. Считалось, что с потом из организма выходят «испорченные соки». Многие бани имели площадки или залы для спортивных игр, для увеличения прибыли многие владельцы открывали при банях харчевни, а если их не было, то еда и питье приобретались у торговцев-разносчиков, потому что перекусывать в бане было общепринято. Таким образом, баня служила не только местом помывки, но и чем-то вроде клуба.

«Я живу как раз возле бани, — писал философ-стоик Луций Анней Сенека, — и в настоящую минуту вокруг меня раздаются всевозможные звуки. Представь себе звуки всякого рода, способные, каждый, заставить ненавидеть самый орган слуха. Тут и шум, производимый занимающимися гимнастикой, и звуки швыряния тяжелого свинцового шара, и кряхтение работающих, или, вернее, изображающих из себя работников; мне слышно, как они тяжело дышат, задерживают дыхание и испускают затем хриплые, тяжелые вздохи. Мне слышно хлопанье жирной руки по плечу умащающихся маслом, причем по роду звука я могу различить, как ударяют — раскрытой или согнутой ладонью; до меня доносится треск мяча, ударяющего в поставленные, как цель, столбы. Порой раздаются визг и крики пойманного вора. Прибавь к этому тех, кому нравятся звуки собственного голоса, раздающегося в бане, наконец, тех, которые прыгают в бассейн, с великим шумом и плеском разбрызгивая воду. Кроме этих людей, у которых, по крайней мере, хоть человеческие голоса, представь себе еще визгливый и тонкий голос цирюльника, который, желая обратить на себя внимание, пронзительно кричит и не умолкает до тех пор, пока кто-нибудь не поручит ему выдергивать волосы [римляне не сбривали волосы в подмышках, а выдергивали их], и тогда он заставляет кричать за себя другого. Затем различные крики продавцов фруктов, пряников, мяса и других разносчиков, предлагающих свои товары, выкрикивая их на различные голоса». [Луций Анней Сенека. Нравственные письма к Луцилию. (Пер. С. А. Ошерова).]

Пожалуй, на посещении бани нашу прогулку следует закончить. Отдохнем немного, а затем познакомимся поближе с развлечениями древних римлян и их искусствами.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Мурмиллон против ретиария

Новое сообщение ZHAN » 06 июл 2024, 17:46

«Этот народ уж давно… все заботы забыл… сдержан теперь и о двух лишь вещах беспокойно мечтает: «Хлеба и зрелищ!»[Децим Юний Ювенал. Сатиры. (Пер. Ф. А. Петровского)], — писал Ювенал.

В 123 году до н. э. трибуном был избран Гай Гракх, младший брат трибуна Тиберия Гракха, убитого аристократами за свою популистскую политику.
[Не стоит делать из братьев Гракхов пламенных борцов за счастье народа, ведь в основе любой пламенной борьбы всегда лежат личные интересы. Народ был тем инструментом, с помощью которого Тиберий и Гай пытались упрочить свою власть.] Гай покорил сердца простых граждан тем, что установил практику раздач нуждающимся дешевого хлеба и отменил традицию вычета стоимости обмундирования из солдатского жалованья. Гай тоже был убит политическими противниками, но уже после сложения им трибунских полномочий в начале 121 года до н. э.

За голову Гая была обещана награда — равное по весу количество золота. Плутарх в своих «Сравнительных жизнеописаниях» пишет о том, как какой-то человек отрубил голову Гракха и понес к консулу Опимию, но друг Опимия по имени Септумулей, отнял у него эту добычу, извлек мозг и залил череп свинцом, чтобы получить больше золота. В «Достопамятных деяниях и изречениях» Валерия Максима (I век) есть история, положенная в основу доброго десятка картин. Некая матрона хвалилась перед Корнелией, матерью братьев Гракхов, своими украшениями и нарядами. В ответ Корнелия показала хвастунье своих сыновей и сказала: «Вот мое главное украшение». Пожалуй, лучшим из воплощений этого сюжета является полотно «Корнелия, мать Гракхов» фламандского художника Жозефа-Бенуа Сюве, который в начале XIX века был директором Французской академии искусств в Риме.
Изображение
Жозеф-Бенуа Сюве. Корнелия, мать Гракхов. 1795 год

Были времена, когда хлеб не раздавали даром, а продавали по низким ценам, а были и такие (при недоброй памяти императоре Калигуле), когда в придачу к бесплатному хлебу беднякам раздавали деньги, но дело не столько в этом, сколько в том, что римляне привыкли рассчитывать на дармовой хлеб. В I–II веках н. э. бесплатный хлеб получало около двухсот тысяч римлян. Когда при императоре Клавдии, правившем с 41 по 54 годы, возникли перебои с поставками зерна, разъяренная толпа окружила императора на Форуме, высказала ему свое недовольство и забросала его огрызками несъедобного хлеба, выпекаемого из муки с большим количеством примесей. От подобного недовольства до бунта — один шаг.

Что же касается публичных зрелищ, то они в Древнем Риме делились на три категории: театральные представления, гонки на колесницах и гладиаторские бои (как вариант — травли диких зверей). В республиканский период было принято сочетать разные зрелища, например — представлять пьесу в перерыве между гладиаторскими боями, но позже зрелища были разделены. В 55 г. до н. э. полководец Гней Помпей Великий построил в Риме первый каменный театр (трехэтажный!), вмещавший до двадцати семи тысяч зрителей. Следом театры начали строить по всей империи.

Традиционно на сцене играли только мужчины, профессия актера считалась малодостойной, если не сказать — позорной, но те, кому удавалось прославиться, пользовались в обществе уважением. Так, например, известно, что диктатор Луций Корнелий Сулла (правитель очень крутого нрава) [Сулла впервые прибег к такой практике массового политического террора, как проскрипции — списки лиц, объявленных вне закона, за выдачу и убийство которых выдавалась награда. Имена вносились в эти списки без суда и разбора, по желанию самого Суллы и его приближенных] пожаловал актеру Квинту Росцию Галлу звание всадника, а это привилегированное сословие стояло на ступень ниже сенаторов.

Театр пришел в Рим из Греции. Первая пьеса, переведенная с греческого вольноотпущенником Ливием Андроником, была представлена в Риме в 240 году до н. э. Андроник считается основоположником латинской литературы. Он не только сочинил первую латинскую пьесу, но и перевел на латынь «Одиссею».

Наиболее известным в наше время древнеримским драматургом является Тит Макций Плавт (254 до н. э. — 184 до н. э.), прославившийся своими многочисленными комедиями. Популярность Плавта была настолько высока, что другие драматурги, желая повыгоднее сбыть свои сочинения, приписывали их авторство Плавту, такой вот получался «антиплагиат».

У Плавта очень интересное, можно сказать — актерское имя. Номен Макций, ни у кого более не встречающийся, происходит от имени Макк, которое носил один из персонажей народной комедии-ателланы [этот жанр зародился в южноитальянском городе Ателлы, отсюда и название]. А Плавт (в дословном переводе — «плоскостопый») указывает на комедийного актера. Трагедийные актеры носили открытые кожаные сапоги на очень высокой подошве (котурны), которые увеличивали рост и придавали походке величавость, а комедианты, которым величавость не требовалась и к тому же приходилось много танцевать, использовали обувь на низкой («плоской») подошве. Так что, едва заслышав имя Макция Плавта, древний римлянин начинал улыбаться в предвкушении веселого зрелища.

Гладиаторские игры появились примерно в одно время с театром: первые из известных нам, были весьма скромные — в них сражалось всего три пары гладиаторов — состоялись на Бычьем форуме в 264 году до н. э. Таким образом сыновья сенатора Децима Юния Брута Перы решили почтить память отца по заимствованному у этрусков обычаю. Объяснение логичное — духу человека, только что покинувшего этот мир, должно быть приятно наблюдать за тем, как следом за ним в загробный мир отправляются другие люди.

Спустя полвека, в 215 году до н. э., в память Марка Эмилия Лепида были устроены состязания двадцати двух пар гладиаторов (возможно, что подобные игры устраивались в промежутке между этими двумя, но нам об этом неизвестно). Зрелище понравилось римлянам, и в 105 году до н. э. гладиаторские игры были причислены к публичным зрелищам, которые должны были устраиваться чиновниками для развлечения народа. Но при этом поминальное значение игр не исчезло — их продолжали устраивать и в честь умерших. Подобным образом традиционно почитали только мужчин, но в 65 году до н. э. Юлий Цезарь устроил игры в память своей дочери Юлии.

Наиболее роскошными гладиаторскими играми считаются те, что были устроены императором Траяном в 107 году после победы над даками. Эти игры продолжались четыре месяца (!) и участвовали в них десять тысяч гладиаторов. Проходили они на новом форуме, построенном по приказу Траяна. Это грандиозное сооружение, размером 300 на 185 метров, а также установленная в центре его конная статуя Траяна, не сохранилось до наших дней, но зато сохранилась мраморная тридцативосьмиметровая колонна Траяна, которую спиралью огибает лента с барельефами, изображающими сражения римлян с даками. Кроме колонны до нас дошли руины торговых зданий, называемых «рынком Траяна». Больше всего жаль триумфальной арки с колесницей, запряженной шестеркой лошадей, которая служила главным входом на форум. Разумеется, был здесь и храм, посвященный божественному Траяну, а также базилика Ульпия, служившая общественным зданием. Кто такой Ульпий? Да все тот же император, полное имя которого — Марк Ульпий Нерва Траян. Если уж захотелось увековечить себя любимого, так нужно делать это основательно. Форум Траяна, открытый в 112 году, последний из императорских форумов Рима, стал олицетворением периода наивысшей экспансии империи. Вскоре римляне перейдут от завоеваний к обороне границ, затем империя распадется на две части, которые в разное время исчезнут… Все проходит, и это прошло. А по римским императорским форумам мы еще прогуляемся.

Люди, занимавшиеся содержанием и обучением гладиаторов, назывались ланистами. Подобно актерству, гладиаторство и обучение гладиаторов считались профессиями малодостойными. Однако удачливый и умелый боец имел шанс завершить свою карьеру обеспеченным человеком. Основную массу гладиаторов составляли рабы и осужденные преступники [отправление в гладиаторскую школу считалось вторым по тяжести наказанием после смертной казни], но нередко гладиаторами становились свободные граждане из числа малоимущих. Ход их мыслей был примерно таким: лучше попытать счастья на арене, чем надрываться на тяжелой работе. Каждый человек надеется на то, что к нему-то, в отличие от остальных, судьба будет благосклонна, да и не каждый бой заканчивался смертью одного из сражающихся. Переход в гладиаторы мало чем отличался от перехода в рабство, ведь кандидаты клятвенно признавали за своим новым хозяином-ланистой право «жечь, связывать, бить, убивать железом».

К слову — о смерти. Принято считать, что повеление добить раненого соперника зрители выражали, обратив вниз оттопыренные большие пальцы рук. Но на самом деле ученые до сих пор продолжают спорить о том, как на самом деле выглядел жест, обозначаемый словами «рollice verso» («поворотом большого пальца»). Но мы-то по фильмам знаем… Вообще-то началось все не с фильмов, а с картины французского художника Жан-Леона Жерома, написанной в 1872 году. Вот наглядный пример волшебной силы искусства — художник увидел так, и весь мир, за исключением отдельных ученых зануд, считает так же. Впрочем, Жерома можно понять — оттопыренные пальцы выглядят на картине ярче, чем руки, повернутые ладонями вниз с поджатыми к ним большими пальцами.

Гладиатор, которого изобразил художник, назывался мурмиллоном. Одежду мурмиллона составляли набедренная повязка и широкий пояс. Защитное вооружение включало в себя шлем, доспех на правом предплечье, поножу на левой ноге и большой прямоугольный щит (до середины I века он был овальным). Характерное навершие шлема в форме огромного спинного плавника — это отсылка к названию «мурмиллон», образованного от слова «мурма», которым обозначали пойманную в сети морскую рыбу. Оружием мурмиллону служил гладиус, короткий меч римского пехотинца.

Жером допустил историческую ошибку, изобразив на арене троих поверженных мурмиллонов. Получается, что классические мурмиллоны сражались друг с другом, чего на самом деле не бывало, ведь гораздо интереснее смотреть на сражение разновооруженных бойцов. К разновидностям мурмиллонов относились фракийцы (тот же мурмиллон, только с кривым мечом, маленьким щитом и двумя поножами), гопломахи (мурмиллон с копьем), секуторы (мурмиллон с шаровидным шлемом, закрывавшим все лицо) и провокаторы (мурмиллон с нагрудной защитной пластиной). Особняком стояли ретиарии, вооруженные сетью, трезубцем и коротким кинжалом. В этом случае ставка делалась на ловкость — набросив на противника сеть, ретиарий сражал его трезубцем и добивал кинжалом.

В промежутках между гладиаторскими боями на арену выходили пегниарии, вооруженные кнутами и палками. В дословном переводе с греческого «пегниарий» означает «играющийся». Гладиаторы сражались всерьез, а пегниарии пародировали их схватки на потеху публике.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Развлечения и культура

Новое сообщение ZHAN » 07 июл 2024, 13:11

Отдельным развлечением были схватки с львами и пантерами. Желая увеличить количество мест для зрителей в Большом цирке, император Нерон в 63 году приказал засыпать окружавший арену широкий защитный ров. Для того, чтобы дикие звери не смогли добраться до зрителей, перед трибунами установили вращающиеся деревянные валы, облицованные пластинами из слоновой кости, которые не давали возможность зверям вонзать когти в дерево — оцените оригинальность инженерного решения! Изначально арену от зрителей отделяли железные решетки, но в 55 году до н. э. они были сломаны слонами, сражение с которыми устроил в цирке Гней Помпей, бывший тогда консулом. От шума и боли слоны пришли в ярость, бросились на зрителей и многих покалечили. После этой трагедии Цезарь повелел выкопать вокруг арены ров и наполнить его водой, такая защита была надежней решеток.

Большой цирк… Самым масштабным и самым популярным римским зрелищем были состязания колесниц на арене Большого цирка, имевшего двенадцать стойл, то есть двенадцать стартовых мест. Цирк не раз перестраивался и расширялся. В I веке он вмещал двести пятьдесят тысяч зрителей, а длина его в лучшую пору составляла шестьсот метров!

Знаете ли вы, почему «пони бегает по кругу»? Изначально состязания колесниц проходили по прямой линии с разворотом у противоположного конца арены, и все находили эти повторяющиеся развороты естественными и удобными. Но, в рамках расширения римской канализационной системы, под ареной цирка был проложен большой тоннель, земля над которым оседала не так быстро, как на соседних участках. Образовавшийся выступ мешал скачкам. Какое-то время его разравнивали перед каждым состязанием, а затем махнули рукой на эту трудоемкую канитель и решили, что колесницы будут ездить по кольцевой трассе, вдоль арены. Оказалось, что так гораздо удобнее. Не было счастья, как говорится…

Давайте перенесемся во времена правления императора Клавдия… Например — в 48 год.

Торжественная процессия, во главе которой на колеснице, запряженной четверкой белых лошадей, едет сам император, спускается с Капитолия по Священной дороге на Форум. По случаю праздника император одет в пурпурную тогу, расшитую золотыми листьями. Свита императора, одетая в белоснежные тоги, составляет примерно треть процессии. За ней идут музыканты и участники игр, далее следуют жрецы и боги (разумеется, не сами боги, а их изображения или символы, которые несли на носилках или везли на особых двухколесных повозках).

Выстроившиеся вдоль дороги люди приветствуют проходящих криками и аплодисментами, а затем присоединяются к процессии — все идут в цирк! Вступив в цирк, процессия делает круг и разделяется — император с приближенными следует в ложу, зрители рассаживаются по местам, а участники начинают готовиться к выступлениям. Помимо колесниц, на арену выходили борцы и гимнасты — праздник длился весь день до захода солнца!

Колесницы, обычно запряженные четверкой, должны были объехать арену семь раз. Во избежание путаницы, подсчет туров производился наглядно — на четырех, поставленных квадратом, колоннах лежала подставка для семи больших деревянных шаров, приставленный к счетчику служитель, вынимал по шару после каждого тура. Колесницы должны были объехать арену семь раз. Впоследствии на другом конце арены установили второй счетчик — семь вращающихся деревянных дельфинов. Прохождение тура обозначалось поворотом одного дельфина.

Разумеется, делались ставки, жаль, только, что до нас не дошло сведений о том, как именно был устроен древнеримский тотализатор. Но суть всегда одинакова — особые люди принимают ставки и выплачивают выигрыш, исходя из баланса, оставляя какой-то процент в свою пользу.

Цирк и арену (то есть — гладиаторские игры) древнеримский поэт Публий Овидий Назон рекомендовал в качестве мест, хорошо подходящих для романтических знакомств:

Небесполезны тебе и бега скакунов благородных —
В емком цирке Амур много находит удобств.
Здесь не придется тебе разговаривать знаками пальцев
И не придется ловить тайные взгляды в ответ.
Здесь ты хоть рядом садись, и никто тебе слова не скажет,
Здесь ты хоть боком прижмись — не удивится никто.
Как хорошо, что сиденья узки, что нельзя не тесниться,
Что дозволяет закон трогать красавиц, теснясь!
Здесь-то и надо искать зацепки для вкрадчивой речи,
И ничего, коли в ней пошлыми будут слова…
Благоприятен и цирк началу любовных подходов —
Благоприятен и шум возле песчаных арен.
Здесь над кровавым песком воюет и отрок Венеры —
Метко он ранит сердца тем, кто на раны глядит.
Заговорить, коснуться руки, попросить объявленье,
Спор предложить об заклад, кто из бойцов победит, —
Тут и почувствуешь ты,
как трепещет стрела в твоем сердце,
Тут-то из зрителя сам станешь участником игр.

[Публий Овидий Назон. Наука любви. (Пер. М. Л. Гаспарова).]

Надо сказать, что овидиева «Наука любви» представляет собой не только руководство по заведению знакомств, но и замечательную бытовую хронику Древнего Рима начала I века. Добавьте к этой поэме ювеналовы «Сатиры» и марциаловы «Эпиграммы» — и вы получите исчерпывающее представление о жизни древних римлян. А тем, кто хочет увидеть гладиаторов, можно порекомендовать фильм режиссера Стэнли Кубрика «Спартак», снятый в 1960 году. С историческими реалиями сценаристы обошлись довольно вольно, а вот одежда, обстановка и прочие бытовые реалии переданы без искажений.

Ведущими видами искусств Древнего Рима были скульптура и архитектура. В деле «монументальной пропаганды» римляне показали себя непревзойденными мастерами. Римские зодчие изобрели такие «ноу-хау», как возведение полукруглых арок без связывающего раствора и устройство куполов (до римлян сводчатые потолки строить не умели).

До середины III века до н. э. искусства в Риме развивались довольно медленно, но по мере установления господства над Средиземноморьем возрастало количество богатых римлян, которые могли щедро оплачивать труд художников (произведения искусства во все времена использовались для обозначения статуса). В Рим массово начали переезжать мастера из сопредельных земель, что дало мощный толчок культурному прогрессу.

Основы были переняты у греков, но римские художники не только копировали греческие образцы, но и создавали свое искусство, то самое, которое впоследствии стало основой эпохи Ренессанса (Возрождения). Этруски тоже внесли свою лепту, причем немалую. Многое было перенято у финикийцев… Считая Рим центром Ойкумены, а себя — «пупами земли», римляне были восприимчивы ко всему хорошему и старались улучшить то, что перенимали у других народов.

Чужеземца, впервые оказавшегося в Риме, в первую очередь поражали постройки (как размерами, так и красотой) и обилие всевозможных скульптур. Удивляло и большое количество общественных построек, начиная с бань и заканчивая базиликами. В других столицах в глаза бросались только храмы да дворцы.

Архитектор и механик Марк Витрувий Поллион в конце I века до н. э. написал трактат «Десять книг об архитектуре», в котором обобщил опыт греческого и римского зодчества. И не только зодчества, которому было посвящено семь книг из девяти. Восьмая книга содержит сведения о воде — о способах ее нахождения, о свойствах водных источников, о признаках хорошей воды и о ее проводке. Девятая посвящена астрономии, а десятая — сооружению различных машин и орудий, как гражданских, так и военных.

[В 1936 году был издан русский перевод этого трактата, или лучше сказать — энциклопедии. Знакомство с ним позволяет понять уровень развития римской науки к началу нашей эры.]

О римских скульпторах мы знаем очень мало. Навскидку можно вспомнить два имени — Аполлония Афинянина и Пасителя, живших в I веке до н. э. (оба они были греками). Пасителю приписывается изобретение техники снятия гипсовых слепков со статуй для изготовления копий, а Аполлоний оставил нам два своих творения — мраморную статую, известную под названием «Бельведерского торса» (сохранившийся фрагмент экспонируется в ватиканском Музее Пия-Климента) и бронзовую статую кулачного бойца, которую можно увидеть в Национальном музее Рима.

Греческое стремления к гармонии римляне соединили с культом силы, царившем в Древнем Риме. Если греческие скульптуры в первую очередь изящны, то римские дышат мощью и жесткостью. Сравните типично греческого Геркулеса Фарнезского — мраморную копию бронзового оригинала, созданного в IV веке до н. э. известным древнегреческим скульптором Лисиппом, и типично римского Марса, созданного неизвестным скульптором в I веке.
Изображение
Скульптуры Геркулеса Фарнезского (слева) и бога Марса (справа)

Образы конкретных людей, созданные римскими скульпторами, отличает высокая достоверность. Развитый культ предков побуждал римлян снимать на память посмертные восковые маски, которые могли использовать скульпторы. Льстили только императорам, которых могли изображать более красивыми, более совершенными, атлетически сложенными. Чаще всего скульптуры богов наделялись чертами правящих императоров, что очень полезно с исторической точки зрения.

Если древнегреческие скульпторы преимущественно использовали в своем творчестве мифологические сюжеты, то их римские последователи изображали и жанровые сцены (в первую очередь — батальные и триумфальные), и животных, и натюрморты. Также получили большое распространение эротические изображения, пользовавшиеся большой популярностью.

«А что, если я возьму бани вольноотпущенников?» — ворчал философ Сенека, недовольный повсеместным распространением роскоши. — «Сколько там изваяний, сколько колонн, ничего не поддерживающих и поставленных для украшения, чтобы дороже стоило! Сколько ступеней, по которым с шумом сбегает вода! Мы до того дошли в расточительстве, что не желаем ступать иначе как по самоцветам… теперь называют тараканьей дырою ту баню, которая устроена не так, чтобы солнце целый день проникало в широченные окна, не так, чтобы в ней можно было мыться и загорать сразу, чтобы из ванны открывался вид на поля и море». [Луций Анней Сенека. Нравственные письма к Луцилию. (Пер. С. А. Ошерова).]

Если вас пригласил в гости богатый римлянин, то будьте готовы к обилию скульптур, картин и фресок, а также к мозаичным полам, обилию ювелирных украшений и драгоценной посуде. Недаром же говорилось (в шутку, конечно), что ювелиры — вторые после консулов.

«В дверях стоял привратник… этот лущил горох на серебряном блюде», — рассказывает Петроний о доме богача Трималхиона. — «Над дверью висела золотая клетка, из которой пестрая сорока кричала входящим приветствие… На одной картине продавались гуртом рабы… сам Трималхион, еще подростком, вступал… в Рим, ведомый Минервою; дальше было про то, как научился он вести счета, как кассой стал ведать, — все это трудолюбивый художник добросовестнейшим образом снабдил надписями. В конце галереи Меркурий за челюсть втаскивал его на высокую трибуну. Здесь же присутствовала Фортуна с непомерным рогом изобилия и три парки, прядущие златую нить. Еще я… в углу увидал большой шкап: в его углублении вроде домика стояли серебряные лары, мраморное изваяние Венеры и золотой ларец весьма внушительной величины…». У самого Трималхиона… на левом мизинце… было толстое позолоченное кольцо, на кончике безымянного пальца той же руки — кольцо поменьше, и, как мне показалось, чистого золота, только усеянное сверху железными звездочками. А чтобы не этим только убранством похвалиться перед нами, он обнажил правую руку, на которой красовался золотой браслет и кольцо слоновой кости, сомкнутое сверкающей пластинкой». [Гай Петроний Арбитр. Сатирикон. (Пер. Б. И. Ярхо).]

Короче говоря, Древний Рим недаром называли «плавильной печью для золота». Если изначально золотое кольцо было знаком принадлежности к сословию всадников, то в имперский период золото стали носить все, кому это позволял достаток. Хорошо знакомые всем перстни — печатки появились в Древнем Риме, их носили и мужчины, и женщины. Для украшения одежды, обуви, оружия и посуды широко использовались геммы. Наиболее распространенными ювелирными изделиями были броши и заколки, используемые для скрепления одежды.

Основоположником классической римской поэзии считается Гай Валерий Катулл (ок. 87 до н. э. — ок. 54 до н. э.). — один из столпов древнеримской поэзии одним из первых начал писать личную лирику. До нас дошло 113 стихотворений Катулла, среди которых лирические произведения чередуются с эпиграммами. Другим знаменитым поэтом был Публий Вергилий Марон (70 до н. э. — 19 до н. э.), который жил в Неаполе, а в Риме бывал только наездами. Он затмил великих греков — Феокрита, Гесиода и Гомера, его стихи изучали в римских школах, а его произведения стали фундаментом для развития западноевропейской литературы. Современник Вергилия Квинт Гораций Флакк (65 до н. э. — 8 до н. э.) прославился своими одами, а Овидий, к которому мы не раз обращались, известен поэмами «Метаморфозы» и «Наука любви», а также двумя сборниками элегий — «Любовные элегии» и «Скорбные элегии».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

От Ромула и Августа до Ромула Августа

Новое сообщение ZHAN » 08 июл 2024, 14:10

Вот вам коварный вопрос с подвохом — скольких основателей Рима вы знаете?

Не спешите с ответом, ведь вопрос-то с подвохом. Вроде бы основатель один — Ромул, а на самом деле — целых три! И это не шутка, а истинная правда. В 367 году до н. э. почетный титул «второй основатель Рима» получил диктатор Марк Фурий Камилл, изгнавший вторгнувшихся в римские пределы галлов. А «третьим основателем Рима» стал консул Гай Марий, разгромивший в 101 году до н. э. угрожавшее Риму войско германцев (Плутарх писал о «несчетном множестве непобедимых варваров»).

К древним форумам правители Рима добавляли новые, названные в их честь. Эти новые форумы, которых всего пять, называются Императорскими. Правда, первый из них был построен при Гае Юлии Цезаре, который формально императором не был, но на деле правил он как император — единолично-самодержавно.

Историю императорского Рима очень удобно рассматривать в связке с императорскими форумами, примыкающими к Большому форуму. Идем по городу и одновременно — движемся по истории.

«Цезарь» у Гая Юлия было когноменом, а не титулом. В обозначение титула это слово — согласно одной из версий, изначально означавшее «пышноволосый», — трансформировалось позднее, и от него произошли титулы «кесарь» и «царь». Сам же Гай Юлий правил как консул и диктатор. Цезарь заложил фундамент Римской империи, но ее основателем считается его преемник (и внучатый племянник) Гай Октавий Фурин, более известный как Октавиан Август.

Предположительно, Гай Юлий родился в 100 году до н. э. или же несколько раньше. В юном возрасте, после смерти отца, он стал главой рода, как самый старший из мужчин. Службу он начинал в порученцах при наместнике одной из римских провинций, можно сказать — с самых низов иерархической лестницы. И только перешагнув через тридцатилетний рубеж, Цезарь смог стать военным трибуном, которых на тот момент в Риме было шестнадцать. Изначально трибуны командовали легионами (крупными воинскими формированиями, насчитывавшими несколько тысяч воинов), но позже трибуны стали выступать и в роли военных советников, а также командиров отдельных воинских отрядов, так что военного трибуна условно можно назвать выборным генералом.

Будучи трибуном, Цезарь сблизился с Марком Лицинием Крассом, один из богатейших людей своего времени. Красс оказывал Цезарю финансовую поддержку, необходимую для политической раскрутки. Для того, чтобы снискать популярность, Цезарь ремонтировал за свой счет общественные дороги, устраивал масштабные праздничные зрелища, спонсировал строительство общественных зданий. Участие в выборах (вспомним, что в республиканском Риме все должности были выборными) тоже влетало в копеечку…

Шаг за шагом, Цезарь поднимался все выше, избираясь на все более высокие должности. Но на что мог рассчитывать амбициозный римлянин в республиканский период? Максимум на то, что он несколько раз, скорее всего — с перерывами, будет избран консулом, не более того. Опять же — консулов было двое, и их деятельность существенно ограничивалась Сенатом. Настоящей, полноценной власти консульство не давало. Правда, в 63 году до н. э. Цезарь был избран великим понтификом — верховным римским жрецом, и эта почетная должность давалась пожизненно. Но почет — это еще не власть, верно?

Любовь народа обходилась крайне недешево, да и образ жизни Цезарь вел весьма расточительный, так что когда он отправился наместником в Дальнюю Испанию, римскую провинцию, расположенную на юге Пиренейского полуострова, Красс поручился за него весьма внушительной суммой в 830 серебряных талантов (это более 26 тонн серебра!), иначе кредиторы не выпустили бы Цезаря из Рима…

[О Цезаре столько написано и снято, что всего и не перечислить, но среди биографий этого великого человека есть две, на которые стоит обратить внимание в первую очередь. Первая написана нашим современником, британским историком Адрианом Голдсуорси. В русском переводе она называется «Юлий Цезарь. Полководец, император, легенда». Вторую книгу написал итальянец Гульельмо Ферреро (1871–1942), она называется просто «Юлий Цезарь». В паузах между чтением можно наслаждаться фрагментами оперы Георга Генделя «Юлий Цезарь в Египте».]

Марк Лициний Красс обладал не только великим богатством, но и умом расчетливого политика. Равным ему по влиянию был полководец Гней Помпей, прозванный Великим за свои военные успехи. Цезарь сделал гениальный стратегический ход — он предложил Крассу и Помпею заключить тайный политический союз, получивший название «Первого триумвирата». Поддержка Помпея и Красса помогла Цезарю стать консулом и вообще упрочила его политическое положение. Оттеснив от дел своего «напарника» — консула Марка Кальпурния Бибула, Цезарь бо́льшую часть своего первого консульского срока (59 год до н. э.) правил единолично.

На пути к абсолютной власти были два препятствия — сенатская аристократия и Гней Помпей, у которого были схожие амбиции. Гражданская война 49–45 годов до н. э. устранила оба препятствия — Помпей погиб, а лояльные сенату войска были разгромлены.

В начале 44 года до н. э. Гай Юлий Цезарь стал пожизненным, то есть постоянным, диктатором Рима. К тому времени все ключевые должности занимали его сторонники, и армия была целиком на его стороне. Сама по себе должность ничего не значила, значение имела поддержка масс. Дополнительным фактором укрепления власти Цезаря стала его сакрализация. Цезаря чтили не только как прямого потомка Афродиты-Венеры, от которой, согласно преданию, вел свое начало род Юлиев, но и как живого бога, равного Юпитеру и Марсу.

Чем все закончилось, вы, наверное, знаете. Аристократы составили заговор, вдохновителями которого были Марк Юний Брут и Гай Кассий Лонгин (оба, кстати говоря, происходили из плебейских родов). 15 марта 44 года до н. э. Цезарь был убит во время заседания сената — кинжалами ему нанесли двадцать три раны.

Немецкий живописец Карл Теодор фон Пилоти в 1865 году написал картину «Убийство Цезаря». Разумеется, эта картина отражает впечатление человека XIX века, а не является исторически достоверной реконструкцией, но она весьма эмоциональна и определенно заслуживает внимания, так же как и картина римского художника Винченцо Камуччини, созданная в 1805 году. Творение Камуччини можно увидеть в римской Национальной галерее современного искусства. И пусть вас не удивляет, что работы начала XIX века выставляются в галерее современного искусства. Дело в том, что галерея была создана в 1883 году. И вообще, это же Рим, история которого уходит корнями в глубокую древность. Что такое двести лет в сравнении с почти что тремя тысячами? Современность!

Форум Цезаря был построен в 54–46 годах до н. э. как расширение Римского Форума, который к тому времени стал тесноват для полуторамиллионного города. Современный Рим «съел» часть форума Цезаря, но известно, что изначально его площадь равнялась 12 750 кв. метрам. Когда-то здесь стояли конная статуя Цезаря и статуя египетской царицы Клеопатры, фаворитки и союзницы Цезаря. Статуя Клеопатры была из позолоченной бронзы — наиболее престижный вариант для того времени. Слухи о том, что Цезарь хочет взять Клеопатру в жены и перенести столицу в Александрию, вполне могли ускорить его гибель — мало того, что правитель попрал республиканские традиции, так еще и осмелился посягнуть на величие Рима, Первого города мира. Заметим, что на Большом форуме можно увидеть руины древнего храма Умбиликус урбис, что в переводе означает «Пуп города». Этот небольшой храм имел огромное символическое значение — он олицетворял центр Рима как города и государства, а поскольку римляне замахивались на господство над всем миром — и центр мира тоже.

Статуя Клеопатры стояла перед храмом Венеры Прародительницы, построенном в честь решающей победы Цезаря над Помпеем в битве при греческом городе Фарсале 9 августа 48 года до н. э. Вообще-то в честь победы полагалось воздвигать храмы богу войны Марсу или его «напарнице» Минерве, но давайте вспомним, что Цезарь считался потомком Венеры, которая была для него главным из божеств. От этого храма сохранились три колонны с балкой. Не бог весть что, но представление о величественности храма они передают (известно, что постамент храма имел 140 метров в длину и 100 — в ширину). Рядом с храмом находилась Серебряная базилика — нечто вроде античной биржи, в которой меняли деньги. Также на форуме установлена бронзовая статуя Цезаря, представляющая собой копию античной мраморной статуи, оригинал которой хранится в римском Дворце сенаторов на Капитолийском холме (сегодня в этом здании, построенном по проекту великого Микеланджело, располагается мэрия Рима).

Вторым императорским форумом стал форум Августа, построенный при первом «официальном» императоре Рима Гае Юлии Цезаре Октавиане Августе, правившем с 27 года до н. э. до 14 года нашей эры. От рождения Октавиана Августа звали Гаем Октавием Фурином. Мать его была дочерью сестры Цезаря — таким образом, он приходился Цезарю внучатым племянником. Цезарь покровительствовал Октавию и в завещании, составленном за год до гибели, назначил его своим наследником. Наследником, обратите внимание, а не преемником. Практики передачи власти по наследству в то время еще не было, вернее Цезарь не успел ее установить.

Принимая наследство, Октавий признавал себя сыном Цезаря и потому взял имя Гай Юлий Цезарь Октавиан. Вспомним, что старшие сыновья могли получать полные имена отцов, а «Октавиан» — это агномен, образованный от номена «Октавий». В 27 году до н. э. сенат присвоил Октавиану почетное имя Август, означавшее «благородный», «величественный». «Император Цезарь Август, сын бога» звучит неплохо, не так ли?

Октавиан пробивался к власти так же упорно, как Цезарь, и препятствий на его пути было не меньше. Имелся и свой «Гней Помпей» — политик и военачальник Марк Антоний (83–30 годы до н. э.), с которым Октавиан сначала составил триумвират (третьим членом триумвирата был Лепид) [в отличие от Первого триумвирата, Второй триумвират 43–31 годов до н. э. был не тайным, а гласным, утвержденным народным собранием. Октавиан, Марк Антоний и еще один видный политик — Марк Эмилий Лепид — выступали в роли спасителей отечества с диктаторскими полномочиями], а затем воевал. [Желающим погрузиться в древность может быть интересна трагедия Шекспира «Антоний и Клеопатра», созданная на основе рассказа о Марке Антонии из «Сравнительных жизнеописаний» Плутарха]. Именно после победы над Марком Антонием Октавиан Август оставил за собой титул императора в качестве постоянного преномена.

Тут нужно сделать одно важное уточнение. Формально при Октавиане Рим оставался республикой. Монархию Октавиан официально не утверждал, он утвердил императорский культ, фундамент которого был заложен Цезарем. В основе этого культа лежало почитание императора как живого бога. Что же касается титула «император», возникшего в конце III века до н. э., то изначально он присваивался отличившимся военачальникам, одержавшим победу в решающем сражении, причем присваивался он воинами, то есть народом. «Да здравствует император Публий Корнелий! Ура!» — вот как-то так. И ставился этот почетный титул после имени. Октавиан Август первым поставил его перед именем, превратив почетный титул в символ своей абсолютной власти. Но формально Август и его преемники считались «принцепсами» — первыми среди условно равных им сенаторов Рима. А сама форма правления, совмещавшая монархические реалии с республиканскими идеалами, получила название «принципата».

Центральным зданием форума Октавиана Августа стал храм Марса Мстителя, строительство которого завершилось во 2 году н. э. Этот храм практически копировал храм Венеры Прародительницы. По бокам от статуи Марса стояли статуи Венеры и обожествленного Цезаря. Главной реликвией храма был меч Цезаря. Храм свидетельствовал не только о величии власти Октавиана, но и о ее преемственности от Великого Цезаря и от легендарного Ромула, сына Марса. Открыто ставить себя выше Цезаря Октавиан не мог, поскольку предков римляне чтили ревностно, но тонко подчеркнуть свое превосходство он все же сумел, установив перед храмом Марса свою статую на колеснице. В негласной иерархии античных памятников при относительно равных размерах конная статуя считалась престижнее обычной, а «колесничная» была престижнее конной. К сожалению, памятник Августу не сохранился, а от храма Марса остались несколько колонн и лестница.

Следующим по порядку идет форум Веспасиана, но прежде, чем перейти к Титу Флавию Веспасиану, с именем которого связывают крылатое выражение «деньги не пахнут», надо сказать по паре слов о двух самых «ужасных» римских императорах — Калигуле и его племяннике Нероне (слово «ужасных» взято в кавычки не случайно).

Гай Юлий Цезарь Август Германик, более известный под своим агноменом Калигула («Сапожок»), правил Римом с 37 по 41 год. Свое прозвище он получил из-за детской любви к одежде легионера, частью которой были сапоги-калиги. Отец Калигулы был внучатым племянником Октавиана Августа, стало быть, сам Калигула приходился первому императору правнуком. Но, кроме того, отец Калигулы был приемным сыном Августа. А самого Калигулу, по настоянию Августа, усыновил его двоюродный дядя по отцу Тиберий, ставший преемником Августа. Тиберия, к слову будь сказано, Август тоже усыновил.

Зачем такие сложности с бесконечными усыновлениями? Дело в том, что во время принципата усыновление было формой передачи власти. Фактически Август назначил своим преемником Тиберия, а тому дал в преемники Калигулу. А отец Калигулы был запасным кандидатом в императоры.

Калигула пришел к власти после смерти семидесятисемилетнего Тиберия. Ему тогда было двадцать пять лет. Начало правления оказалось мягким: будучи молодым и несведущим в политике, Калигула заигрывал и с сенатом, и с народом, но позже он превратился в тирана-самодура, любителя пышных оргий, бесстыдство которых превосходило их великолепие. У историка Гая Светония Транквилла, автора сборника биографий «Жизнь двенадцати цезарей» (начало II века), есть великолепная фраза, характеризующая перемены в правлении Калигулы: «До сих пор речь шла о правителе, а дальше придется говорить о чудовище». Но Светоний не был современником Калигулы, он родился спустя тридцать лет после убийства «чудовища» заговорщиками и писал о нем с чужих слов.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

От Ромула и Августа до Ромула Августа (2)

Новое сообщение ZHAN » 09 июл 2024, 13:03

Что же касается свидетельств современников, то известный философ-стоик Луций Анней Сенека, бывший в правление Калигулы сенатором, пишет о том, что Калигула приказал пытать четырех сенаторов-заговорщиков и их родственников, а затем приказал всех казнить. А еще Сенека пишет о том, что Калигула любил оскорблять других людей и описывает его как безобразного безумца с диким взглядом. Но пытки и казни к заговорщикам применяли многие правители (если не сказать — большинство), а весь тот негатив, который можно найти у Сенеки, легко объясняется желанием угодить преемнику и дяде Калигулы императору Клавдию.

Вот одна показательная деталь, несоответствие, в которое тут же бы вцепился Шерлок Холмс. Сенека и ряд других античных авторов упоминают о том, что на момент смерти Калигулы римская казна оскудела до крайности, а провинции, «выжатые досуха» императором, пришли в упадок. Хорошо, пусть так. Но как соотнести это с сообщением того же Светония о том, что Клавдий часто раздавал подарки народу и устроил множество великолепных зрелищ? Откуда он брал на это деньги в разоренном Калигулой государстве? Опять же — Калигула много денег тратил на строительство и на поддержку бедноты, которой время от времени, в придачу к бесплатному или дешевому хлебу, раздавали деньги.

С одной стороны, Светоний пишет о том, что Калигула установил новые налоги, «небывалые» и не всегда прописанные в законах, но, в то же время, известно, что Калигула отменил введенный Октавианом Августом однопроцентный налог с продаж. И последнее — Калигула был убит заговорщиками из своего ближайшего окружения, которых поддерживало большинство сенаторов. По факту было совершено предательство, а предательство всегда требует оправдания, разве не так?

Все сказанное продиктовано стремлением к объективности и критической оценке исторических характеристик, а не стремлением обелить Калигулу. Тому, насколько сильно историки могут изменить реальное представление о конкретной личности, существует множество примеров.

Особняком стоит история о желании Калигулы сделать консулом своего любимого коня Инцитата, которую вслед за Светонием повторяет в своей «Римской истории», написанной в начале III века, Дион Кассий. Анекдот хорош, но в реальность подобного намерения верится с трудом. Скорее всего, то была шутка наподобие: «даже мой Инцитат может стать консулом», раздутая в шокирующий штрих к биографии.

С Нероном, правившим с 54 по 68 год, тоже не все гладко, то есть — не все просто. Кстати говоря, Нерон не был убит заговорщиками, он перерезал себе горло, когда понял, что не сможет справиться с восстанием, поднятым его противниками.

В чем мы можем обвинить Луция Домиция Агенобарба, более известного под прозвищем Нерон?

Первое. Он убил (точнее — приказал убить) родную мать Агриппину, которая сделала его императором. Но Агриппина всячески старалась держать Нерона в подчинении, а когда он все же вырвался на свободу, начала интриговать против него, за что и поплатилась жизнью. Короче говоря, оба были хороши и яблочко упало недалеко от яблоньки.

Второе. Нерон был весьма любвеобильным бисексуалом и дошел в страстях до того, что праздновал свадьбы со своими любовниками. В Древнем Риме это выглядело шокирующим глумлением над традициями, но, по сути, являлось личным делом императора. Подданных он к гомосексуальным бракам не принуждал.

Третье. Светоний пишет, что Нерон «казнил без меры и разбирательств, кого угодно и за что угодно». Эти слова были подхвачены средневековыми историками, не любившими Нерона за его гонения на христиан. Преследование за веру и казни — дело однозначно плохое, тут уж, как говорится, без вариантов. Но разве имя диктатора Суллы, который без суда предавал граждан смерти, стало нарицательным для обозначения жестокого тирана? Отнюдь…

«Зри в корень!» — призывал небезызвестный Козьма Прутков. Если мы последуем этому совету, то увидим, что к концу правления Нерона сильно обострились его отношения с сенатом. Став императором, Нерон обещал сенаторам вернуть все привилегии, отнятые у них Цезарем и его преемниками. Однако на самом деле не только ничего не вернул, но и отнял то, что оставалось, превратив сенат в сугубо декоративный орган власти. В этом-то и состояло главное «злодеяние» Нерона.

После Нерона наступил период гражданской войны, называемый «годом четырех императоров» (68–69 годы), когда один за другим сменились три правителя, а четвертый — Тит Флавий Веспасиан основал новую правящую династию Флавиев и построил третий императорский форум. Форум Веспасиана ограничен с трех сторон Храмом Мира, сооруженным в честь победы в Первой Иудейской войне (66–73 годы), представлявшей собой подавление восстания евреев в оккупированной римлянами Земле обетованной. Храм Мира только назывался «храмом», но по сути был гражданским зданием, в котором находились канцелярия, библиотека, музей. До наших дней храм не сохранился, остались только руины.

Нерон воздвиг в своей дворцовой резиденции в Палатине, называемой Золотым домом Нерона, колоссальную то ли бронзовую, то ли мраморную статую, высотой около тридцати семи метров. Судьба этого колосса после смерти Нерона была интересной — Веспасиан, ненавидевший Нерона, переименовал его в статую бога солнца Гелиоса. Император Адриан, правивший в 117–138 годах, поставил колосса возле гигантского амфитеатра, построенного в низине между Эсквилинским, Палатинским и Целиевым холмами (строительство в 72 году начал Веспасиан, а завершил в 80 году его преемник Тит). Считается, что именно по стоявшему рядом колоссу амфитеатр получил название «Колизей». А император Коммод (годы правления 177–192) переделал колосса в свою собственную статую, но после его смерти колоссу придали первоначальный вид. Колизей дошел до нас, а Колосс Нерона — нет.

Между Форумом Августа и Храмом Мира находился форум Нервы, или Проходной форум. Император Марк Кокцей Нерва, пребывавший у власти всего полтора года — с сентября 96 года по январь 98-го, всего лишь завершил строительство форума, начатое его предшественниками. Но зато он стал основателем новой, третьей по счету, императорской династии Антонинов.

На форуме Нервы стоял небольшой храм Минервы, который был разрушен не временем, а людьми в 1606 году, поскольку храм мешал сооружению фонтана Аква Паола, названного так в честь построившего его папы Павла V. Фонтан прекрасен, но храма, от которого остались две колонны и кусок стены, очень жаль.

Последний из императорских форумов Рима построили по приказу императора Траяна, правившего в 98–117 годах. Форум, открытый в 112 году, стал олицетворением периода наивысшей экспансии Рима. Вскоре римляне перейдут от завоеваний к обороне границ, затем империя распадется на две части, которые в разное время исчезнут… Все проходит, и это прошло.

В завершение экскурсии по форумам можно привести римскую поговорку: «Beatae plane aures, quae non vocem forisson antem, sedintus auscultant veritatem docentem» — «Истинно блаженны уши, внимающие не голосу, звучащему на площадях, но голосу, в тишине обучающему истине». К популизму умные римляне относились весьма иронично.

Что было после Траяна? Да ничего хорошего.

В III веке Римскую империю накрыл кризис политической нестабильности. Гражданские войны следовали одна за другой. В промежутке между 235 и 268 годами сменили друг друга 29 императоров, причем лишь один из них умер естественной смертью — от чумы. Кризис завершился в правление императора Диоклетиана (284–305), но для более эффективного управления тому пришлось разделить империю на две части — Западную и Восточную. Окончательно это разделение утвердил Феодосий I, последний император единой Римской империи. Перед смертью, наступившей в 395 году, он разделил государство между двумя сыновьями — старший сын получил Восток, а младшему достался Запад.

В конце IV века, при императоре Гонории, столица империи была перенесена на север Италии в Медиолан (современный Милан), но при этом сенат, административная роль которого была в то время невелика, остался в Риме. По сути, в Медиолан переместилась не столица как таковая, а центр управления государством. Уже в 402 году столица была перенесена подальше от воинственных северных варваров в находящуюся южнее и более безопасную Равенну, об укреплении которой позаботилась сама природа. В наше время Равенна находится в нескольких километрах от Адриатического моря, а в V веке она была портовым городом. Море обеспечивало защиту города и позволяло снабжать его всем необходимым во время осады, а со стороны суши город был защищен широким поясом непроходимых болот.

В 410 году Рим был разграблен варварами-вестготами под предводительством Алариха. Примечательно, что при этом практически не пострадали церкви. Вестготы считали себя христианами, а их вождь говорил, что он сражается с римлянами, а не с апостолами. Пробыв в городе три дня, варвары ушли. Были разрушены не только многие здания, но и легенда о неприступности Рима, который оставался таковым на протяжении восьми веков (с 390 года до н. э.).

В 455 году Рим снова был захвачен врагом — на этот раз вандалами, которых привел король Гейзерих, создавший государство вандалов и аланов в Северной Африке. Момент для нападения был выбран удобный. Недавно произошел очередной переворот — императора Валентиниана III, убитого своими телохранителями, сменил сенатор Флавий Петроний Максим, которого отказались признать императором в Константинополе. Внутренние раздоры плюс страх горожан перед вандалами привели к тому, что Рим был сдан без сопротивления. Историк V века Проспер Аквитанский писал о тех днях:
«Было объявлено о приближении короля Гейзериха из Африки, и когда толпы в панике ринулись из города, когда он [Максим] в страхе также хотел бежать, разрешив бежать всем остальным, он был зарезан императорскими рабами на его 77-й день правления. Его разорванное на части тело было брошено в Тибр, и он остался без могилы. После этой гибели Максима последовало достойное многих слез пленение Рима, [когда] городом, лишенным всякой защиты, овладел Гизирик [Гейзерих]. Навстречу ему из ворот вышел святой епископ Лев, изъявление покорности которого (Господь вел его!) так смягчило [Гейзериха], что тот, когда все подчинилось его власти, воздержался от огня, резни и казней. Итак, в течение следующих четырнадцати дней в ходе беспрепятственных и свободных розысков Рим был лишен всех своих богатств, а также вместе с царицей и ее детьми в Карфаген [столицу королевства Гейзериха] [в правление Октавиана Августа на месте разрушенного Карфагена было основано поселение Юлия Карфагенская, названное так в честь Юлия Цезаря. Впоследствии новое название было вытеснено прежним — так, под властью Рима, возник новый Карфаген, который очень скоро стал столицей римской провинции Африка] были уведены многие тысячи пленников, которые ценились либо из-за [своего] возраста, или из-за [своих] умений».
[Проспер Аквитанский. Хроника. (Пер. Д. И. Суровенкова).]

Рим после набега вандалов на месяц погрузился в безвластие. В июле 455 года новым императором был провозглашен военачальник в Галлии Марк Авит, соратник Аэция и друг готского короля Теодориха II.

В отличие от Алариха, Гейзерих не стал брать под защиту христианские храмы. Сокровища, награбленные вандалами в Риме, были захвачены в 534 году византийцами и перевезены в Константинополь. От нашествия вандалов произошло слово «вандализм», обозначающее разновидность разрушительного поведения, в ходе которого уничтожаются или оскверняются культурные объекты.

Рим пошел от Ромула, а императорский Рим — от Августа. По иронии судьбы последнего императора Рима звали Ромулом Августом. Этого шестнадцатилетнего юношу привел к власти его отец, военачальник Флавий Орест, свергший императора Юлия Непота. «Правление» Ромула Августа было коротким — всего десять месяцев! — и закончилось оно бесславно. Командир отряда наемников-варваров по имени Одоакр сверг Ромула Августа и провозгласил себя… Нет, не императором, а всего лишь королем Италии.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

«Жалкий римлянин подобен готу...»

Новое сообщение ZHAN » 10 июл 2024, 13:12

Упадок Рима начался задолго до его официального падения, задолго до появления Одоакра.

Республиканский Рим был сильным, но, в сущности, простым, не любящим швырять деньги на ветер. В императорский период деньги швырялись во все стороны только так. Чуть ли не каждый император старался затмить-превзойти своих предшественников. Возможности к тому были, поскольку в отличие от консулов, императоры ни перед кем не отчитывались и тратили столько, сколько считали нужным.

С одной стороны, для Рима в том было благо. Недаром же говорится, что Октавиан Август получил глиняный Рим, после себя оставил мраморный. На самом деле не такой уж и глиняный, а все же каменный, но суть в том, что при Октавиане город-муравейник был разделен на четырнадцать округов, заметно благоустроен и в нем появилось много новых, весьма роскошных, построек (можно вспомнить хотя бы форум Августа с храмом Цезаря). Почин подхватили преемники — и за три века императорского правления Рим заметно преобразился, в лучшую сторону. Можно сказать, что на фундаменте старого города возник новый Рим. Оно бы и хорошо, но мощь и благосостояние государства не определяются помпезными постройками в столице. Рим слабел и беднел, враги его, в первую очередь — варвары, усиливались, внутренние противоречия подтачивали государство изнутри.

Феодосий I не только официально разделил империю надвое, он еще и утвердил никейскую формулу христианства в качестве единой государственной религии.

[Первый Никейский собор, созванный римским императором Константином I в 325 году в городе Никее (ныне — Изник, Турция), стал первым Вселенским собором в истории христианства. На соборе был принят Никейский символ веры, осуждены еретические течения, окончательно провозглашено отделение от иудаизма, определено время празднования христианской церковью Пасхи и выработано двадцать канонов.]

Так был положен конец мирному сосуществованию различных культов, установленному в 313 году Миланским эдиктом императоров Константина и Лициния, который уравнял в правах христианство и все прочие религии и разрешил свободный переход из одной религии в другую. [В правление императора Диоклетиана сложилась новая система управления, согласно которой империей управляли двое августов (старших императоров) и двое цезарей (младших императоров). Константин и Лициний были августами.]

Со временем гонения на христиан уступили место гонению на языческие культы. Храмы закрывались, статуи богов разрушались или просто убирались с глаз долой. С постройками, надо признать, обращались бережнее, чем со статуями — их не разрушали целенаправленно. Даже существовал закон, запрещавший разбирать языческие памятники для того, чтобы использовать камни и фундаменты при новом строительстве.

Без работы осталось большое количество населения, не только служители языческих культов, но и те, кто обеспечивал культы всем необходимым — начиная со скульпторов и заканчивая музыкантами. Если раньше все стремились в Рим, то теперь начался обратный процесс — оставшиеся без работы люди искали счастья в провинции.

Превращение греческой колонии Византий в восточную столицу Константинополь, начатое тем же Константином I в 324 году, тоже способствовало оттоку населения из Рима. И не только населения, но и богатства — столиц стало две, а казна была одна. Константинополь возвышался, а Рим слабел — таков был расклад. И тут пришел Одоакр…

Мало кто кроме историков знает, что варвар, сместивший последнего императора Западной империи, вовсе не собирался разрушать доставшееся ему государство и строить на его фундаменте свое германское королевство. Никоим образом. Одоакр даже не собирался отделять от великой империи свои владения, он всего лишь хотел, чтобы Константинополь признал его права на западные (италийские) земли.

Одоакр заботился о приличиях и не хотел, чтобы его считали узурпатором. Переход власти был обставлен следующим образом. Ромул Август отрекся от императорского сана перед сенаторами. Сенат принял его отречение и констатировал, что Западной Римской империи более не существует. Затем в Константинополь к императору Зенону было отправлено посольство с просьбой отдать Италию под управление Одоакра и возвести его в патриции.

Зенон удовлетворил просьбу. Италийские земли стали провинцией Восточной империи, теперь уже — единственной Римской империи. Римляне, утомленные бесконечной сменой императоров (Ромул Август был девятым за двадцать лет), не имели ничего против варварского правителя — им хотелось спокойствия и стабильности. Так что с приходом Одоакра к власти в Риме практически ничего не изменилось. Это все еще был Великий город, пусть и утративший значительную часть былого величия. Римляне традиционно привыкли к большому количеству богов и множеству храмов. Активно строились церкви и столь же активно создавался культ христианских святых, призванных заменить языческий пантеон. Первые тринадцать лет правления Одоакра стали благословенным спокойным периодом в жизни Вечного города.

Сам Одоакр, как и все германцы, придерживался арианского вероисповедания. Представители этого течения, получившего название по имени александрийского пресвитера Ария, считали Иисуса Христа не Богом, а только лишь творением Божьим. Сторонники Никейского символа веры считали ариан еретиками, а те, в свою очередь, считали таковыми никениан. Однако эти противоречия не мешали Одоакру ладить с папой Симплицием, пребывавшим на Святом Престоле с 468 по 483 год. Судя по всему, Одоакр был мудрым правителем, склонным к любым компромиссам ради спокойствия в государстве. При нем христианская церковь получила бо́льшую свободу, чем при императорах, которые в той или иной степени вмешивались в действия пап. Одоакр же ничем не ограничивал свободу действий Симплиция. Его резиденцией была столичная Равенна, а в Риме правили сенат и Симплиций.

При Симплиции в Риме появились четыре новые церкви. Этот папа был первым преобразователем языческого храма в христианский — большой храм Фавна (65 метров в диаметре) на холме Целий стал Ротондой [за его круглую форму] Святого Стефана). Ротонда, не раз перестраиваемая, сохранилась до наших дней. Ее стены покрыты фресками, созданными во второй половине XVI века известными живописцами Никколо Чирчиньяни (Помаранчио) и Антонио Темпеста. На этих фресках, входящих в десятку самых впечатляющих фресок Рима, можно увидеть практически все виды казней, применявшихся к христианам во времена гонений.

Другой из дошедших до нас построек Симплиция стала церковь святой Вивианы на Эсквилинском холме, поставленная над захоронением этой мученицы, забитой насмерть бичами за свою приверженность к христианству в 362 году при императоре Юлиане II. Еще одна церковь, посвященная святому Стефану, и церковь апостола Андрея Первозванного (тоже перестроенная из более раннего здания) не сохранились.

Симплиций скончался в 483 году. После его смерти Одоакр издал декрет, согласно которому посвящать в епископы (папы) Рима можно было лишь с одобрения короля. Римскому духовенству пришлось с этим смириться.
«Охранение церкви и государственных учреждений латинян неизбежно входило в интересы самого завоевателя. Его соплеменники и воины представляли собою не нацию, а пеструю толпу искателей приключений. Между их грубым варварством и римской цивилизацией лежала непреодолимая пропасть. Поэтому владычество Одоакра было не чем иным, как только властью военного лагеря, и как высоко, по-видимому, ни стоял Одоакр в государстве, он оставался в Равенне чужестранцем, которого боялись и ненавидели. Сохранить корону Италии своему потомству он не имел силы; византийский император видел в Одоакре узурпатора и только ждал первого случая развязаться с ним».
[Фердинанд Грегоровиус. История города Рима в Средние века. (Пер. В. И. Савина).]

Жар, как известно, хорошо загребать чужими руками. Император Зенон склонил вождя остготов Теодориха Великого к нападению на королевство Одоакра, а заодно принудил короля придунайских ругов Фелетея расторгнуть союз с Одоакром.

«Зенон воздал благодарность Теодериху, — пишет анонимный историк, — сделав его патрицием и консулом, богато одарил его и отправил в Италию. Теодерих договорился с ним, что, если Одоакр будет побежден, то, как только это произойдет, в награду за труды свои он [Теодерих] станет царствовать вместо Одоакра».

Таким образом Зенон одним ударом убивал двух условных «зайцев» — расправлялся с ненавистным ему королем Италии и отводил остготскую угрозу от своего государства.

В ответ на расторжение союзного договора Одоакр в 487–488 годах разгромил ругов, но «получил сдачи» от остготов, которые в 489 году вторглись в пределы его королевства. Одоакр заперся в Равенне, осада которой растянулась на три года. Риму от этой войны не было ущерба — сенат, заблаговременно обработанный Зеноном, сначала вел тайные переговоры с Теодорихом, а с началом осады Равенны открыто стал на его сторону.

В феврале 493 года Теодорих, которому надоело торчать у стен Равенны, предложил Одоакру мир и совместное управление италийскими землями. Одоакр принял предложение и в марте 493 года был убит Теодорихом.

На первый взгляд для Рима ничего не изменилось — один варвар сменил другого на королевском престоле в Равенне. Зенон, благословивший Теодориха на завоевание Италии, умер в 491 году, а его преемник Анастасий I не спешил признавать право Теодориха на западные земли. Лишь в 516 году Теодорих был представлен римскому сенату в качестве константинопольского сюзерена. Но фактически Теодорих правил без помех начиная с момента сдачи Равенны и убийства Одоакра. И надо отметить, что для Рима бо́льшая часть его правления была благоприятной.
«Он [Теодорих] был замечательным [правителем] и ко всем он был исполнен доброй воли, и правил тридцать три года. В его времена на тридцать лет в Италии установилось такое благополучие, что мир продолжался и после.

Он не совершал ничего превратного. Так он правил двумя народами, римлянаи и готами, как одним; несмотря на то, что сам он принадлежал к арианской секте, он ничего не помышлял против католической религии, так что римляне именовали его [вторым] Траяном или Валентинианом, временам которых он неуклонно следовал, а готы после [издания им] эдикта, по которому определялось право, считали его самым деятельным королем. Он предписал, чтобы у римлян было оружие как во времена принцепсов. Щедро раздавая дары и съестные припасы, устраивая зрелища в цирках и амфитеатрах, он доводил казну до полного разорения, но усердием своим восстанавливал ее и наполнял богатством.

Несмотря на то, что он был неграмотен, был он настолько мудр, что некоторые из его изречений до сих пор ходят в народе как пословицы… Он говорил: «Жалкий римлянин подобен готу, разумный же гот подобен римлянину»
[Аноним Валезия. Жизнеописание Теодериха. (Пер. В. М. Тюленева).]

Вот показательный факт — для наблюдения за целостью римских статуй, мраморных и медных, которые в постязыческую эпоху часто страдали от вандалов, Теодорих учредил должность римского графа, который подчинялся префекту города. До нас дошел эдикт Теодориха, в котором король назначает награду в сто золотых монет за возвращение похищенной бронзовой статуи.

«Теодорих не переставал сокрушаться о том оскорблении, которое наносили римляне памяти своих предков, обезображивая прекрасные творения, — пишет Грегоровиус. — Обнищавшее и деморализованное население города, когда не имело возможности утащить целую статую, не задумывалось отбивать у нее отдельные части и вытаскивало из мраморных и травертинных [травертин или тибурский камень — это известковый туф] плит в театрах и термах металлические скрепы. Позднейшие потомки этих грабителей в конце Средних веков с изумлением смотрели на явившиеся таким образом провалы в стенах развалин и в своем наглом невежестве приписывали эти разрушения тем самым готам, которые с такой любовью охраняли красоты их города. В рескриптах короля готов есть сотни мест, которыми доказывается его глубокое благоговение к Риму, этому городу, «всем родному, матери красноречия, обширному храму всех добродетелей, включающему в себе все чудеса мира, так что по справедливости можно сказать, что весь Рим — чудо». Охранять величие древних римлян и пополнить его достойными сооружениями Теодорих счел своим долгом, но он никогда не задавался мыслью сделать Рим своей резиденцией. Он назначил особого городского архитектора, подчиненного префекту города, и возложил на этого архитектора заботу о сохранении памятников; что же касается новых сооружений, то Теодорих вменил архитектору в обязанность тщательно изучать стиль древних и не делать варварских отступлений от него».

На содержание города и ремонт городских стен ежегодно отчислялись деньги и 25 000 кирпичей, причем Теодорих строго следил за тем, чтобы средства расходовались по назначению. Разрушение памятников и статуй с целью получения из них извести или мрамора категорически воспрещалось, для строительства можно было использовать только обломки.

Особое внимание уделялось римским клоакам и акведукам, которые готы совершенно справедливо расценивали как одно из подтверждений величия Рима. За ними наблюдал граф городских акведуков. Необходимость введения новых муниципальных должностей свидетельствует о том, что римская магистратура к тому времени пришла в определенный упадок и город содержался далеко не так хорошо, как прежде.

Уклад жизни римлян сохранился нетронутым. Более того — Теодорих стремился и готов подвести под римский уклад. Так, например, свод законов под названием «Эдикт», изданный Теодорихом, имел в своей основе римский кодекс императора Феодосия I. Римляне пользовались равными правами с готами, а для решения споров между представителями двух народов были введены особые должности. Что же касается христианства, то арианин Теодорих не чинил никенианам никаких препятствий, тем более что его мать тоже была никенианкой. Более того — Теодорих терпимо относился ко всем конфессиям, так, например, при нем были восстановлены еврейские синагоги. Но при всем том в выборах нового епископа Рима принимали участие королевские послы, как это было заведено еще Одоакром.

Однако идиллия длилась недолго. При всем декларируемом равноправии и при том, что «разумный гот подобен римлянину», готы все же чувствовали себя хозяевами на италийских землях и при любом удобном случае давали римлянам это понять. Межнациональная рознь, подпитываемая культурными и религиозными различиями, привела к тому, что римляне стали тяготеть к «своему» Востоку, который еще недавно был для них чужим. Переписка одного из сенаторов по имени Альбин с византийским императором Юстином I вызвала гнев Теодориха. Расправу с нелояльными сенаторами в Константинополе расценили как преследование никениан и, в свою очередь, начали проводить репрессии в отношении ариан. Тогда Теодорих заставил папу Иоанна I отправиться к императору Юстину.

«Полагаясь на силу свою и думая, что император Юстин боится его, вызвал в Равенну настоятеля апостольского престола Иоанна и сказал ему: «Поезжай в Константинополь к императору Юстину и скажи ему среди прочего, чтобы он ни в коем случае не принимал в католическую веру примирившихся [с нею] еретиков».

Папа Иоанн ответил ему: «…я не обещаю тебе того, что исполню последнее, и Юстину этого не скажу»…

Император Юстин так спешил навстречу прибывшему [в Константинополь] Иоанну, как если бы это был сам блаженный Петр. Когда [императору] было передано содержание посольских поручений, он обещал все исполнить, но никоим образом не мог он примирившихся [еретиков], которые предали себя вере католической, возвратить арианам…

И вот папа Иоанн вернулся от Юстина. Теодерих принял его без радости и сообщил ему, что тот у него в немилости. Через несколько дней Иоанн умер. [Во время похорон] люди шествовали впереди его [тела]. И вдруг один [человек] из толпы, будучи одержим демоном, упал [замертво], но как только погребальное ложе, на котором несли [тело Иоанна], приблизился к нему, тот человек встал в полном здравии и пошел с похоронной процессией. Увидев это, народ и сенаторы принялись освобождать мощи [Иоанна] от одежд его. И исполненные радости люди вынесли тело его за город».

Анонимный хроникер не упоминает о том, что Иоанн I умер в заключении. Это произошло 18 мая 526 года, а 30 августа 526 года скончался Теодорих, что было истолковано никенианами как проявление кары Господней.

Время подчеркивает наиболее важное и отметает прочь второстепенное. Разумеется, Теодорих был для римлян чужаком и захватчиком, с этим никто не спорит. Но он внес большой вклад в сохранение города, за что мы должны относиться к нему с признательностью.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

«Я говорю тебе:...»

Новое сообщение ZHAN » 12 июл 2024, 16:42

«Я говорю тебе: “Ты — Петр (Камень), и на сем камне Я создам Церковь Мою”». [Матф. 16:18.]

Христианство, ставшее одной из причин падения Рима, обеспечило восстановление его величия в еще больших масштабах. Но в VI веке до этого было еще очень далеко.

Впрочем, давайте начнем с самого начала.

Христианство принесли в Рим евреи, численность которых в городе резко увеличилась после завоевания Иерусалима Помпеем в 63 году до н. э. К концу I века в Риме проживало более десяти тысяч евреев. При всем отрицании иудаизмом Христа как мессии некоторые евреи все же переходили в новую веру, но преимущественно христианство увлекало иудейских прозелитов, еще недавно поклонявшихся Юпитеру и его божественным детям, а также язычников. Поскольку официально христианство считались одним из иудейских течений, его сторонники получали важную привилегию — они освобождались от участия в обязательных языческих культах и могли отдавать христианству все свои духовные силы.

До поры до времени, пока императоры не увидели в христианах угрозу своей власти, жизнь христианских общин была спокойной. Основная масса римлян, жителей многонациональной столицы великой империи, не испытывала к христианам никакой неприязни, скорее — снисходительное сочувствие. Большую часть греческих мифов, перенятых римлянами вместе с богами, составляют истории о том, как боги карают за неподчинение и непочтительность. Глупец, добровольно отказавшийся от покровительства Юпитера, Марса, Миневры и прочих «настоящих» богов ради поклонения какому-то распятому еврею, по мнению римлян совершал крайне невыгодную сделку (вспомним, что римляне не столько поклонялись своим богам, сколько договаривались с ними, заключали сделки).

Подавляющее большинство христианских общин имели одного-единственного предстоятеля — епископа, традиционная римская коллегиальность среди христиан распространения не получила. Греческий христианский теолог Ориген Адамант (185–254), преданный анафеме на Пятом Вселенском соборе (553), пишет о том, что несмотря на активный приток прозелитов, в конце I века христиан в Риме было очень мало, а во всей империи не было города, преимущественно населенного христианами. Капля в море…

К концу I века христианские общины отделились от иудейских, поскольку религиозные противоречия не позволяли им долгого сосуществования, и сразу же лишились тех привилегий, которыми пользовались иудейские общины, в первую очередь — освобождения от участия в культе поклонения императору как живому божеству. Христиане не могли переступить через заповедь «не сотвори себе кумира», а императоры не могли позволить подданным проявлять непочтительность.

Период с 80 по 235 год стал периодом спорадических преследований христиан. Виновными в погромах считались не те, кто их устраивал, а те, кто «провоцировал их своим возмутительным поведением», то есть — сами христиане. Уцелевших после погромов обычно казнили или бросали в темницы за «организацию смуты». Традиционным же тестом на лояльность было требование принесения жертвы или хотя бы произнесение восхвалений перед статуей императора. Отказ расценивался как оскорбление величества императора или как святотатство, за оба преступления наказывали смертью.

Период спорадических преследований закончился «золотым веком» — тринадцатью годами правления императора Александра Севе́ра (222–235) при котором гонения практически свелись к нулю, но затем маятник качнулся в противоположную сторону — наступил вековой период гонений на христиан (235–325). Особой ненавистью к христианам отличались императоры Деций Траян (249–251), Валериан I (253–260) и Диоклетиан (244–311).

В 313 году императоры Константин и Лициний заключили в Милане соглашение, известное как Миланский эдикт. Соглашение было заключено по настоянию Константина, благоволившего к христианам. Лициний, желая избавиться от потенциальных сторонников своего конкурента, а заодно и укрепить свою популярность среди язычников, в 323 году он устроил в своих владениях очередное гонение на христиан, ставшее последним. В 325 году Константин победил Лициния, став единоличным правителем империи и с этого момента преследования христиан прекратились.

В 361–363 годах при императоре Юлиане II, которого в христианской историографии называют Юлианом Отступником, была предпринята попытка «ласкового» преследования христиан, но она уже не могла повлиять на распространение и укрепление христианства. В 380 году христианство стало государственной религией Римской империи.

Уже в раннехристианском периоде в Риме (и других крупных городах Римской империи) сформировались епископские кафедры, иначе говоря — главами христианских общин стали епископы. Считается (но и многими оспаривается), что первым епископом Рима был апостол Петр (с 43 по 67 или 68 год).

В своем «Первом послании Коринфянам» (конец I века) четвертый епископ Рима Климент I обстоятельно и пространно увещевает коринфскую христианскую общину, впавшую в «печальное состояние вследствие возмущения, происшедшего из зависти». Тон послания — это обращение старшего к младшим. «Посланных от нас, Клавдия Эфеба и Валерия Витона с Фортунатом, немедленно отпустите к нам в мире с радостию, чтобы они скорее известили нас о желаемом и вожделенном для нас мире и согласии вашем, дабы и мы скорее могли порадоваться о вашем благоустройстве», — пишет Климент. Далее в послании говорится: «Апостолы наши знали через Господа нашего Иисуса Христа, что будет раздор о епископском звании. По этой… причине они, получивши совершенное предведение, поставили выше означенных служителей, и потом присовокупили закон, чтобы, когда они почиют, другие испытанные мужи принимали на себя их служение».

Эти слова являются выражением идеи апостольского преемства, согласно которой церковная иерархия посредством непрерывной череды рукоположений восходит к апостолам Иисуса Христа. А епископ Антиохийский Игнатий в «Послании к римлянам», написанном между 110 и 117 годами, называет церковь «председательствующую в столице области римской» «первенствующей в любви».

К началу VI века первенство Римской кафедры стало общепризнанным. К слову будь сказано, что титул «папа», берущий начало от греческого «паппас» — отец, изначально и примерно до VI века служил в качестве почетного обращения к любому западнохристианскому епископу. Но начиная с VII века «папами» называют только римского и александрийского епископов. Самыми древними из титулов папы римского являются титулы «понтифик» и «епископ Рима». Впоследствии «понтифик» превратился в «Великого (Верховного) понтифика» («Pontifex Maximus»).

Но вернемся к смерти Теодориха, после которого правила его дочь Амаласунта в качестве регентши при своем несовершеннолетнем сыне Аталарихе.

Королевство готов, будучи классической автократией, держалось только волей его правителя-короля. Впрочем, в начале правления, пока еще королевство готов держалось на скрепах, созданных Теодорихом, дела в нем шли неплохо. Амаласунта, уважавшая Рим и римлян, заботилась о процветании города и благе его граждан. Ей удалось сгладить те противоречия, которые возникли между римлянами (главным образом — между римским сенатом) и ее отцом в конце правления Теодориха. Пострадавшие от королевского произвола, которым посчастливилось остаться в живых, были восстановлены в своих правах, сенаторам воздавались все положенные почести, а готы, ставшие сенаторами, не посягали на права исконных граждан Рима.

Разумеется, введение в состав сената го́тов не вызывало одобрения у римлян, но, как известно, худой мир лучше доброй ссоры, и побежденные старались не обострять отношений с победителями.

Но у побежденных римлян был папа, епископ Рима, власть которого укреплялась тем, что резиденцией готских королей был не Рим, а удаленная от него Равенна, и тем, что готы, будучи арианами, не относились и не особо вмешивались в дела римской никейской церкви. Добавим к этому то обстоятельство, что в никейском (будущем католическом) христианстве ариане считались еретиками и, таким образом, епископ Рима стоял выше еретических готских королей, а эти правители избегали обострять отношения с папой, поскольку опасались вызвать недовольство византийских императоров. Опять же, на пап можно было возложить некоторые чиновные функции, например — разбор споров между духовенством и мирянами. Возрастание политического могущества духовенства после смерти Теодориха способствовало установлению еще более глубокого сотрудничества между королевской властью и римской церковью.

Готская знать кое-как мирилась с тем, что Амаласунта заигрывала с римлянами и римской церковью, однако ее сношения с византийским императором Юстинианом I переполнили чашу терпения. Когда в 534 году Аталарих умер (как принято считать — от пьянства, в которое его вовлекло окружение), Амаласунта предложила корону своему двоюродному брату Теодахаду с условием, что она продолжит управление государством. Однако вскоре после коронации «он [Теодахад] вывез ее [Амаласунту] из равеннского дворца и заточил в изгнании на острове Бульсинийского озера, где она, прожив в печали весьма немного дней, была задушена в бане его приспешниками» (убиение горячим паром в бане было распространено в Римской империи).

Юстиниан I, мечтавший наложить руку на западные земли, воспользовался случаем и объявил остготам войну, как месть за убийство Амаласунты. В ходе этой войны Рим несколько раз переходил из рук в руки, отчего пришел в сильный упадок и оскудел населением, которое уменьшилось до тридцати тысяч, но в конечном итоге в 552 году перешел под власть византийцев.

Историческим смыслом шестидесятилетнего существования готского королевства стало спасение древней римской культуры от варваров. Во всяком случае, так принято считать в наши дни.

В 529 году на холме близ города Кассино, ныне находящемся в ста двадцати километрах к юго-востоку от Рима, Бенедикт из Нурсии основал первый в Западной Европе монастырь, давший начало католическому монашескому ордену бенедиктинцев.

Бенедикт, сын знатного человека по имени Евпроб, пришел в 494 году в Рим четырнадцатилетним юношей, чтобы учиться наукам. Падение нравов и вообще вся обстановка в городе, недавно перешедшем к Теодориху, настолько ужаснули его, что он решил бежать от мира в какое-нибудь уединенное место. Идею поддержала сестра-близнец Бенедикта, которую звали Схоластикой. Сначала Бенедикт поселился в пещере близ Субьяко в области Лацио. Многие уважаемые патриции отдавали Бенедикту на воспитание своих детей. Нам неизвестно точное число учеников Бенедикта, но то, что они делились на двенадцать групп, свидетельствует о том, что их было много.

Подвиг первого монаха пришелся не по душе местным священникам, которые завидовали славе Бенедикта и видели в нем опасного конкурента. Они решили опорочить его, для чего однажды привели в пещерный монастырь семь прекрасных гетер, которые начали соблазнять учеников Бенедикта. Некоторые не устояли и потому Бенедикт решил покинуть оскверненное место. Следуя за ангелами, указывавшими ему дорогу, он достиг холма, на котором жили язычники. Бенедикт уничтожил языческие алтари и приказал ученикам разрушить храм Аполлона, на развалинах которого был выстроен монастырь. Легенда гласит, что дьявол пытался мешать строительству, но его козни не имели успеха.

У Бенедикта появились последователи. Новые монастыри основывались как в пещерах, так и в городах. «Монашеская община должна была ответить на вопрос, может ли осуществиться Царствие Божие на земле; но земные интересы с течением времени превратили этот демократический институт святых в карикатуру. Когда человеческое существование замыкается в тесные границы мистической свободы, где не имеют места ни борьба со страстями мира, ни наслаждение им во всем его богатстве, мы можем сказать, что такое существование не согласно с природой вещей, но тем не менее оно не превосходит нашего понимания. Чем меньше общество проникнуто любовью к человеку, чем меньше в нем свободы, чем больше оно бедствует, тем больше в нем встречается людей, которые или по необходимости, или по своей доброй воле отрекаются от мира с его безобразием и отдаются идеалу, отвечающему их внутренним стремлениям».

Большинство монастырей были мужскими, но, наряду с ними, основывались и женские. Богатые люди начали основывать монастыри на собственные средства. Так, например, дальний родственник Бенедикта, Григорий из знатного рода Анициев, основал в своем дворце на Склоне Скавра монастырь, посвященный апостолу Андрею. И это был далеко не единственный монастырь, основанный этим благочестивым христианином, который в 590 году стал епископом Рима. После 1000 года монастырский храм упоминается в документах как посвященный святому Григорию. Церковь Святого Григория Великого на Целии (Сан-Грегорио-Маньо-аль-Челио) существует и в наши дни.

Правда, то здание, которое можно увидеть сегодня, было построено в первой половине XVII века по проекту архитектора Джованни Баттиста Сориа и являет собой замечательный образец зрелого римского барокко. Как говорят экскурсоводы — обязательно к посещению.

Монастыри стали мощным оружием Римской церкви, оружием, которое помогло противостоять натиску очередных ариан, пришедших в Италию с северо-востока в 568 году.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Нашествие длиннобородых и египетский мор

Новое сообщение ZHAN » 13 июл 2024, 13:28

«Старое предание рассказывает по этому поводу забавную сказку: будто бы вандалы обратились к Годану [(Вотан или Один) — верховный бог древнегерманского пантеона] с просьбой даровать им победу над винилами и он ответил им, что даст победу тем, кого прежде увидит при восходе солнца. После этого, будто бы Гамбара [мать предводителей винилов] обратилась к Фрее, супруге Годана, и умоляла ее о победе для винилов. И Фрея дала совет приказать винильским женщинам распустить волосы по лицу так, чтобы они казались бородой, затем, с утра пораньше, вместе со своими мужьями, выйти на поле сражения и стать там, где Годан мог бы их увидеть, когда он, по обыкновению, смотрит утром в окно. Все так и случилось. Лишь только Годан при восходе солнца увидел их, как спросил: «Кто эти длиннобородые?» Тогда Фрея и настояла на том, чтобы он даровал победу тем, кого сам наделил именем. И таким образом Годан даровал победу винилам. Все это, конечно, смешно и ничего не стоит, потому что победа не зависит от человеческой воли, а скорее даруется провидением.

И тем не менее верно то, что лангобарды, первоначально называвшиеся винилами, впоследствии получили свое название от длинных бород, не тронутых бритвой. Ведь на их языке слово «lang» означает «длинный», a «bart» — борода».
[Павел Диакон. История лангобардов. (Пер. Д. Н. Ракова).]

Предполагается, что изначально лангобарды жили в низовьях Эльбы на территории современной Нижней Саксонии. Когда-то они служили римским императорам в качестве так называемых «федератов» — союзных племен, охранявших границы империи за жалованье и право спокойно жить на охраняемой территории. Впрочем, на самом деле спокойствие могли покупать императоры, откупавшиеся от воинственных варварских племен. Но, так или иначе, союз с Римом способствовал развитию лангобардов, позволял перенять у империи много полезного.

В 565 году скончался византийский император Юстиниан I Великий, покоритель остготов. Одним из итогов победы Византии в войне с готами стало подчинение папского престола Константинополю. Римская церковь была вынуждена признать решения Пятого Вселенского Собора христианской церкви, созванного в 553 году в Константинополе по инициативе Юстиниана. Не вникая в детали, можно сказать кратко — признание решений, принятых в Константинополе, ставило Римскую церковь в подчиненное положение. Не исключено, что римские церковники говорили между собой: «А ведь при готах было лучше».

Воссоединение Запада с Востоком было прервано смертью Юстиниана, которому наследовал его любимый племянник Юстин известный как император Юстин II, которого заслуженно можно было бы прозвать Юстином Неудачником, поскольку его единственным успешным действием было устранение своего кузена-конкурента сразу же после прихода к власти.

Почувствовав слабость Византии, лангобарды в 568 году вторглись в северо-восточную Италию и основали там Фриульское герцогство, ставшее плацдармом для дальнейших завоеваний на Апеннинском полуострове. Лангобарды действовали умно — ударяли в наиболее слабые места. Они не «наползали» на Италию, а словно бы растекались по ней ручейками. В результате византийские владения были расколоты на несколько анклавов. Сыграла свою роль и пассивность местного населения, еще не залечившего раны, нанесенные прошлой войной. Кроме того, люди надеялись, что лангобарды облегчат налоговое бремя (в Византийской империи с подданных традиционно старались получить как можно больше).

Рим во время нашествия лангобардов являл собой весьма прискорбное зрелище. Путешественник во времени, перенесшийся из I века в VI, решил бы, что он попал в какой-то другой город, небрежную копию или жалкое подобие Рима. Город ветшал и пустел. Многие представители знати, а также ремесленники и торговцы, надеявшиеся хорошо устроиться на «спокойном» Востоке, переселились в Константинополь. Византийские власти, в отличие от готов, не проявляли заботы о состоянии римских построек, ведь чем хуже выглядел Рим, тем ярче проявлялось превосходство Константинополя. Нити судьбы ткутся причудливо. Кто мог в то время знать о грядущем новом величии Рима и о том, что в 1453 году Константинополь будет завоеван османским султаном Мехмедом II?
«С той поры, как пало готское государство, и общественная жизнь в Риме умолкла, город стал совершенно иным. Ни консулы, ни сенат, ни игры уже не напоминали больше о всемирной империи; знатных фамилий почти уже не существовало… Религиозные интересы отодвинули гражданские на задний план, и… римский народ замкнулся в церковную форму. Никаких других общественных празднеств, кроме церковных, более не происходило; все, что сколько-нибудь волновало досужий народ, имело отношение к церкви. Она сама стала являться великим прибежищем общества; под влиянием неслыханных бедствий в природе и войн вера в скорый конец мира стала общей, и стремление к монашеству и духовному званию достигло крайних размеров. Неимущий находил здесь пищу и кров, честолюбивый же обеспечивал себе сан и положение в такое время, когда титулы диакона, пресвитера и епископа стали для римлян тем же, чем некогда были для них саны трибуна, претора и консула. Даже воины покидали свои знамена и принимали тонзуру; желавших получить церковные должности было так много из всех сословий, что Григорий старался положить предел этому наплыву, и поэтому в 592 году император Маврикий издал эдикт, которым воспрещалось солдатам поступать в монастыри, а гражданским чинам переходить на церковные должности. Постигнутый нищетой Рим не напрасно возлагал надежды на богатства церкви. Те времена, когда консул раздавал народу деньги, а префект заботился об обеспечении населения хлебом, маслом, мясом и салом, уже миновали; народ, требовавший когда-то panem et circenses [хлеба и зрелищ (лат.)], теперь просил только хлеба, и папа в изобилии снабжал им население».
[Фердинанд Грегоровиус. История города Рима в Средние века. (Пер. В. И. Савина).]

Основу могущества Римской церкви составляли принадлежавшие ей земельные владения, подаренные или завещанные верующими. К концу VI века римский епископ считался крупнейшим землевладельцем в Италии и эти владения наделяли церковь светской властью. С другой стороны, общий упадок вынуждал епископов Рима брать в свои руки бразды гражданского, а подчас и военного правления.

Мало было римлянам тяжелых испытаний, так в 590 году на них обрушилось страшнейшее из всех — пандемия чумы, которую сейчас принято называть Юстиниановой чумой, по имени императора, на правление которого пришелся начальный период пандемии. Первая вспышка была зафиксирована в Египте, в городе Пелусий, находившемся на стыке торговых путей, отчего смертельную болезнь в те времена часто называли «египетским мором» или «египетской язвой». Из Египта чума быстро достигла Константинополя, распространилась по всей Византии, а затем перекинулась на Европу. Первая вспышка в Италии наблюдалась в 543 году, затем болезнь вроде бы отступила, чтобы вернуться обратно в 565 году, а в 590 чума пришла в Рим.

Послушаем Прокопия Кесарийского, византийского историка, очевидца тех трагических событий:
«В первое время каждый, конечно, заботился о погребении трупов своих домашних; правда, их бросали и в чужие могилы, делая это либо тайком, либо безо всякого стеснения. Но затем все у всех пришло в беспорядок. Ибо рабы оставались без господ, люди, прежде очень богатые, были лишены услуг со стороны своей челяди, многие из которой либо были больны, либо умерли; многие дома совсем опустели. Поэтому бывало и так, что некоторые из знатных при всеобщем запустении в течение долгих дней оставались без погребения… Все совершаемые при погребении обряды были тогда забыты. Мертвых не провожали, как положено, не отпевали их по обычаю… В это время трудно было видеть кого-либо гуляющим по площади. Все сидели по домам, если были еще здоровы, и ухаживали за больными или оплакивали умерших. Если и доводилось встретить кого-нибудь, так только того, кто нес тело умершего. Всякая торговля прекратилась, ремесленники оставила свое ремесло и все то, что каждый производил своими руками… Таким образом, в городе, обычно изобилующем всеми благами мира, безраздельно свирепствовал голод. В самом деле, трудно было и даже считалось великим делом получить достаточно хлеба или чего-нибудь другого. Поэтому и безвременный конец у некоторых больных наступал, по-видимому, из-за нехватки самого необходимого».
[Прокопий Кесарийский. Война с персами. (Пер. А. А. Чекаловой).]

Сказанное о Константинополе можно отнести и к Риму, и к любому другому городу, ведь чума всюду вела себя одинаково. В феврале 590 года от чумы умер папа Пелагий II. Его преемником стал уже знакомый нам Григорий из древнего и знатного рода Анициев, уже давших Риму одного епископа — деда Григория Феликса.

Для избавления от моровой язвы в Риме совершались искупительные процессии, вполне уместные с точки зрения религии (коллективное обращение к Богу — наиболее действенное), но совершенно неуместные с точки зрения эпидемиологии, о которой в ту пору никто и понятия не имел. Население города делилось на семь групп по статусу и возрасту (дети шли отдельно от взрослых), каждая из которых собиралась у определенной церкви, а затем все группы с пением гимнов шли к базилике Санта-Мария-Маджоре на Эсквилинском холме, которая в те времена была не такой помпезной, как сейчас. Лучшего способа для передачи возбудителя нельзя было и придумать, но предание гласит, что коллективное шествие оказалось действенным — вдруг в небе показался архангел Михаил, который вкладывал свой пылающий меч в ножны. Это знамение было истолковано как предвещающее прекращение мора. Архангел явился римлянам над мавзолеем императора Адриана, отчего мавзолей стал называться замком Святого Ангела. Этот многократно перестроенный замок в будущем стал неприступной крепостью внутри Ватикана, надежным укрытием для папы и его приближенных при нападении врагов.

По большому счету лангобарды представляли для Рима угрозу, сопоставимую с чумой. Исповедуя арианство, они видели в Римской церкви соперника, а, кроме того, они не отличались тем бережным отношением к завоеванным городам, которое было свойственно готам. Можно сказать, что на завоеванных землях лангобарды довершили крушение древнеримской цивилизации. Но при этом они также поспособствовали рождению новой цивилизации, поскольку стали одними из предков современных итальянцев.

Положение Рима осложнялось из-за византийского наместника-экзарха Романа, пребывавшего в Равенне с 589 по 598 год. В то время Восточной империей правил Маврикий, военачальник, пришедший к власти через женитьбу на дочери своего предшественника императора Тиберия II (к слову — тот тоже был военачальником, усыновленным Юстином II). Маврикий был талантливым полководцем, но плохим политиком. Он плохо представлял себе масштабы лангобардской угрозы и был настроен по отношению к ним весьма воинственно, несмотря на отсутствие сил, необходимых для эффективной борьбы. Маврикий больше рассчитывал на своего союзника короля франков Хильдеберта I, который в 590 году предпринял очередной поход на лангобардов, но чума и голод истребили войско франков.

Стараясь угодить императору, экзарх Роман, тоже бывший крайне воинственным, но не очень умным, регулярно обострял отношения с лангобардами. В 592 году он отнял у лангобардов несколько небольших городов и этим спровоцировал поход короля Агилульфа на Рим.

Противостоять натиску лангобардов Рим не мог, а на экзарха с его немногочисленным войском надеяться не приходилось. Оставался один способ борьбы с врагом — деньги. Вступив в переговоры с Агилульфом, папа Григорий убедил его в том, что будет выгоднее получать от Рима золото, чем разорить город и не получать ничего. Когда Григорий называл себя «казначеем лангобардского короля», то не очень-то и преувеличивал — Рим регулярно платил лангобардам «налог на жизнь», выкуп за право своего существования. Формально сохраняя видимость подчинения Константинополю, Рим на деле стал сателлитом королевства лангобардов. Жизнь между двух властителей была непростой, как плавание между Сциллой и Харибдой. Уступчивость папы вызвала недовольство императора Маврикия, но искусный дипломат Григорий решил и эту проблему.
«Подавленный войной, голодом и чумой, имея связь с Константинополем только в лице некоторых чиновников, отрезанный от Равенны лангобардами, предоставленный экзархом всем случайностям и почти лишенный всякой военной защиты, Рим… нашел в Григории своего национального и им самим избранного верховного главу».
[Фердинанд Грегоровиус. История города Рима в Средние века. (Пер. В. И. Савина).]

Об устройстве городского управления в Раннем Средневековье у нас нет подробных сведений. Все, что известно, приходилось собирать по крупицам из исторических документов, в первую очередь — из писем и посланий епископов Рима. Что можно сказать? Герцога Рима и римского герцогства как такового в VII веке не было, иначе говоря — Рим не имел верховного светского правителя. О сенате с 579 года не упоминается в документах, можно предположить, что его уже не существовало, а упоминание должности герцога Рима появляется в документах только в начале VIII века и в том же веке упраздняется. Все дела Рима вершил папа и его двор.

Картина города примерно такая. Характер основного украшения города не изменился — самыми впечатляющими постройками остаются храмы, только уже не языческие, а христианские. К Х веку большинство античных построек разрушено или перестроено в церкви. В отличие от храмов, дома римлян отличаются простотой. Пышное архитектурное великолепие уместно только в домах Божьих и, вообще, кичиться своим богатством не следует, ибо «начало греха — гордость». Это изречение, звучащее на латыни как «initium omnis peccati superbia», можно не раз встретить высеченным в камне.
«Если будешь искать начало греха, то не найдешь ничего, кроме гордыни… Она возникла тогда, когда ангел, возвысившийся против Бога и самим своим возвышением низвергнутый, вожделением (которое есть корень всех зол) возжелал захватить то, что не было ему дано Богом, отступил от Бога и пал».
[Фульгенций Руспицийский. К Мониму. (Пер. А. И. Смирнова).]

Если у тебя есть лишние деньги, то отдай их нуждающимся или пожертвуй Богу.

Зодчие, скульпторы, живописцы и, в меньшей степени, поэты снова стали востребованными. Папский двор стал центром возрождающегося Рима, а христианство — основой этого возрождения. В VIII — Х веках Рим напоминал нескладного и невзрачного подростка. Потенциал города был большим, но его еще предстояло реализовать.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Дар коротышки

Новое сообщение ZHAN » 14 июл 2024, 12:34

В конце 741 года папой был избран кардинал-диакон [самая низшая ступень из трех ступеней кардинальского достоинства Римско-католической церкви. Более высокие ступени — это кардинал-священник и кардинал-епископ] Захарий, бенедиктинский монах, грек из Калабрии. При нем во многих римских базиликах появились шелковые покровы на престолах и такие же завесы между колоннами. Новшество пришлось по вкусу и получило широкое распространение.
«Судя по названиям вышитых одеяний и покровов, надо полагать, что и материи, и техника производства были весьма разнообразны, и родиной всего этого была византийская империя. Многочисленные названия, которыми обозначались ковры — vela, все греческие и часто давались по имени родины этих изделий: Александрии, Тира, Византии и Родоса. То же самое следует сказать о белых, пурпурово-красных и голубых облачениях, украшенных драгоценными камнями и затканных изображениями тех или других событий, или святых, или животных: орлов, львов, грифов, павлинов и единорогов. Названия священных сосудов, которые римляне называли греческим словом cymelia, точно так же доказывают восточное происхождение этих вещей. Вообще образцы всех таких ковров, облачений и утвари следует искать в храме Соломона, этой великой сокровищнице роскошных принадлежностей культа на Востоке. Папы и епископы старались воспроизвести в своем облачении фантастическое одеяние иудейских первосвященников, а в церквях — блеск и множество священных приношений, которыми был переполнен этот храм. Золотые кресты ослепляли своими драгоценными камнями и сверкали серебром и эмалью; вазы, чаши, кадильницы, кубки и кивории пленяли своей резной и чеканной работой».
[Фердинанд Грегоровиус. История города Рима в Средние века. (Пер. В. И. Савина).]

Папа Захарий заключил мирный договор с лангобардами, положивший конец очередной войне, причем заключил на весьма выгодных условиях — в обмен на военную поддержку в борьбе с герцогами-сепаратистами король Лиутпранд передал папе умбрийские города Блера, Бомарцо, Нарни, Орте и Терни, захваченные незадолго до того. Оцените расклад сил — Рим уже не откупается от лангобардов, а ведет себя как равноправный партнер. Даже не равноправный, а старший, поскольку папы в определенной степени могли влиять на политику лангобардских королей.

У лангобардов были напряженные отношения с франками, которые, начав с малого, к началу IX века распространили свое влияние на бо́льшую часть Западной Европы. Король франков Хлодвиг I, правивший с 482 по 511 годы, принял никейское христианство, что обеспечило ему симпатии романоязычного населения Галлии и поддержку никейского духовенства. Развитию отношений между франками и Римом также способствовала вражда между франками и лангобардами, берущая свое начало от вторжения лангобардов в южные пределы Франкского государства в 574 году.

Незадолго до того, в 571 году, к папе Захарию обратился франкский герцог (майордом) Пипин Короткий, прозванный так за свой малый рост. Пипин на тот момент обладал полной политической властью в государстве, королем которого был безвольный Хильдерик III. Пипин хотел завладеть королевской короной с папского благословения и потому спрашивал у папы, могут ли франки быть освобождены от присяги в верности Хильдериху, ввиду его неспособности к правлению и объявить королем герцога, обладающего реальной политической властью? Захарий ответил, что источник всякой власти лежит в народе, но это право народа должно быть утверждено папой.

Папа, образно говоря, убил одним ударом двух больших зайцев — поспособствовал еще большему сближению Рима с могущественным Франкским государством и создал крайне важный прецедент вручения короны милостью Божьей. Таким образом, за папским престолом было закреплено право распоряжаться коронами — раздавать и отнимать их. Это право превращало папу в одного из наиболее влиятельных политиков христианского мира, а все, что шло на пользу папскому престолу, становилось полезным и для города, в котором он находился.
«Пипин получил власть в королевстве франков. Он был мужем изумительной смелости и постоянно сокрушал своих недругов. Однажды он пересек Рейн всего лишь с одним из своих приближенных и напал на одного из этих недругов, и убил его вместе с его людьми в спальне, где тот жил. Он также храбро вел войны с саксами и особенно с Ратпотом королем фризов. У него было несколько сыновей, но среди них самым достойным был Карл, который позже и унаследовал его власть».
[Павел Диакон. История лангобардов. (Пер. Д. Н. Ракова).]

В конце пребывания Захария на престоле лангобарды захватили Равенну и начали оказывать давление на Рим, намереваясь и его присоединить к своему королевству. Преемнику Захария Стефану II (III) [двойная нумерация пап по имени Стефан обусловлена тем, что избранный после Захария Стефан умер от апоплексического удара через два дня после избрания, не будучи посвященным в епископы. В течение длительного времени существовали разногласия относительно признания Стефана папой. С 1961 года по постановлению Второго Ватиканского собора его имя не включается в список понтификов, а всем последующим папам с именем Стефан присвоена двойная нумерация], который стал папой в 752 году, пришлось искать защиты у франков, поскольку Константинополь ему в помощи отказал.

В 754 году Стефан отправился в Париж к королю Пипину. Переговоры прошли благополучно, по их завершении, на Пасху, Стефан совершил в королевском аббатстве Сен-Дени повторное помазание Пипина на царство, сопровождавшееся помазанием королевских сыновей Карла и Карломана. Под страхом отлучения Стефан запретил франкам избирать себе королей из иных, не освященных папой фамилий. Пипин, в свою очередь, поклялся, что он и его потомки станут блюсти интересы Церкви как свои собственные.

Константинополю союз Рима с франками был представлен как вынужденный, необходимый для сохранения самостоятельности Рима. Но тем не менее император Константин V остался недовольным подобным «самоуправством» своего вассала. Впрочем, вассалитет Рима к тому времени был предельно формальным, и это хорошо понимали в Константинополе.

Надо отметить, что и папа Стефан, и король Пипин, сначала пытались уладить дело мирным путем. Выступив в Италию, Пипин отправил посольство к лангобардскому королю Айстульфу, предлагая ему добровольно отказаться от Равенны и прочих территорий, занятых в ходе последней кампании. В свою очередь Стефан пообещал Айстульфу за эти земли двенадцать тысяч золотых солидов [54,6 килограмма золота]. Но Айстульф отказался и был наказан за свою самонадеянность.

В июне 754 года франки разгромили лангобардов в предгорьях Альп. Айстульфу удалось бежать в столичную Павию, которую осадили франки. В результате Айстульф не только пообещал вернуть захваченные территории, но вдобавок признал себя вассалом франкской короны и выплатил Пипину большую контрибуцию. Часть франкского войска осталась в Риме, в распоряжении папы, что было весьма предусмотрительно, потому что вместо возвращения земель в январе 756 года Айстульф осадил Рим. Папе пришлось снова обращаться за помощью к Пипину. Недавняя история повторилась — франки снова разгромили лангобардов и снова осадили Павию. На сей раз Айстульфу пришлось отдать Пипину в виде контрибуции треть своей казны.

На тот момент Рим был центральным городом небольшого Римского герцогства (дуката), входившего в составе Равеннского экзархата. Пипин передал папе отобранные у лангобардов территории, которые включали в себя Равенну, так называемый Пентаполис («Пять городов») — Римини, Пезаро, Фано, Сенигаллию и Анкону, а также еще несколько городов. Пипинов дар сделал папу светским правителем территорий, простиравшихся по диагонали через весь Апеннинский полуостров от Тирренского до Адриатического моря. Впоследствии к этим землям были добавлены герцогства Сполето и Беневент.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Папская область с 800 года

Новое сообщение ZHAN » 15 июл 2024, 13:02

Поскольку папа просил помощи у франкского короля от имени святого Петра, то и отвоеванные у лангобардов территории формально стали даром святому Петру. В 774 году, после окончательного покорения лангобардов, король франков Карл Великий подтвердил правомочность пожертвования своего отца. Пипинов дар лег в основу Папской области, теократического государства, возглавляемого папами. Можно сказать иначе — Пипинов дар стал основой для возрождения римского величия.

Есть мнение, что первоначально король Карл намеревался передать папе все земли лангобардов, то есть всю Италию, но впоследствии передумал и ограничился тем, что пожаловал святому Петру малую толику отвоеванных земель, а остальное присоединил к своему королевству.

Со слабеющей Византийской империей Рим и Королевство франков могли не считаться, но с точки зрения этики Пипину нельзя было дарить святому Петру земли, отобранные лангобардами у Византии. Под этот поступок нужно было подвести какое-то основание, и таким основанием стало сфабрикованное послание императора Константина Великого папе Сильвестру I (тому самому, чью память католики почитают 31 декабря). Послание представляло собой императорскую конституцию [так назывались постановления (распоряжения) императоров, имеющие силу и форму закона], по которой епископ Рима объявляется главнейшим над всеми остальными епископами и ему передается верховная власть над землями Западной части Римской империи. Таким образом, Пипинов дар становился легитимным — захваченные земли возвращались их законному владельцу.

В 1440 году в Неаполе секретарь неаполитанского короля Альфонса I, гуманист и философ Лоренцо Валла, написал трактат «Рассуждение о подложности так называемого Константинова дара», в котором научно доказал недостоверность и самого факта дарения, и документа, на котором он основан. Создание трактата было вызвано конфронтацией между неаполитанским и папским дворами, но политический заказ не является основанием для недоверия к выводам автора.

Сын Карла Великого Людовик Благочестивый, ставший последним единовластным правителем единого Франкского государства [Каролинги (династия, основанная Пипином Коротким) придерживались обычая делимого наследования. После смерти Людовика в 840 году и после недолгой гражданской войны три его сына заключили в 843 году так называемый Верденский договор, по которому государство была разделена на три части: Серединную, Восточную и Западную] вынудил папу Евгения ІІ подписать в 824 году «Римскую конституцию», согласно которой папы должны были клясться в верности императорам [25 декабря 800 года король Карл Великий был коронован папой Львом III в Риме императорской короной. Франкские императоры носили титул «император римлян» или «император Римской империи». Их преемниками считали себя императоры Священной Римской империи, основанной в 962 году германским королем Оттоном I Великим] и ни один папа не мог быть рукоположен без императорского одобрения его кандидатуры.

Впрочем, и Карл Великий позволял себе отдавать распоряжения папам. Так, например, в 785 году он приказал папе Адриану I, который пребывал на престоле с 772 по 795 год, изгнать из Равенны и Пентаполиса всех венецианских купцов, которые торговали рабами, в частности — евнухами (торговля людьми велась не в самом Риме, а в прибрежных городах). Адриан выполнил приказ.

О Риме, как таковом, почти ничего не было сказано, но без освещенных исторических событий невозможно понять дальнейшую историю Рима. Попытаемся исправить это упущение и начнем с детали, которую непременно нужно упомянуть в первую очередь — если папа Захарий начал украшать церкви шелком, то папа Стефан положил начало строительству колоколен при храмах, благодаря чему Рим наполнился колокольным звоном.

Папа Адриан I восстановил акведук Траяна, построенный в 109 году, а также еще три античных водопровода, в результате чего Рим перестал испытывать нехватку воды, от которой он страдал в течение двух столетий. Также Адриан отремонтировал стены Рима, пострадавшие как от рук лангобардов, так и во время сильного наводнения 791 года, разрушившего много римских построек.

Надо сказать, что римским церквям наводнение пошло на пользу — они были восстановлены в гораздо лучшем, более красивом виде. Так, например, в базилике святого Петра серебряные статуи были заменены на золотые.
«To, что было сделано Адрианом для церквей в Риме, превзошло труды почти всех предшественников; страсть к строительству, владевшая этим папой и его ближайшими преемниками, наложила вообще печать величия на первый период светского владычества пап. Одни церкви были перестроены Адрианом до основания, другие были восстановлены… Все без исключения церкви… были также разукрашены Адрианом; в каждую из них он пожертвовал по 20 тирских [Тир или Сур — город в Южном Ливане] ковров для развешивания их между колоннами. Сотни мастеров, занятые исполнением заказов папы, работали на золоте и серебре, готовили изделия из эмали и лазури, делали мозаичные изображения, грубо, но все-таки не без некоторого вдохновения, расписывали стены и уже менее удачно высекали скульптурные вещи из мрамора».
[Фердинанд Грегоровиус. История города Рима в Средние века. (Пер. В. И. Савина).]

Обычно здания того времени строились из кирпича, камень использовался редко, только для наиболее значимых построек или дворцов богачей. Для украшения зданий широко использовалось наследие древнего Рима — колонны, фризы и т. п. Бережное отношение к старинным памятникам ушло вместе с готами. Древний город был отдан на разграбление его жителям и чужеземцам (например, Карл Великий перевез из Рима в Ахен, свою столицу, ряд скульптур и множество колонн). То, что нельзя было использовать как строительный материал или для украшения, просто валялось под ногами. Роскошные здания, вернее — то, что от них осталось, использовались не по назначению, как придется. Улицы прокладывались заново (теперь они вели к церквям), но при этом не учитывалась прежняя топография — новый город словно бы накладывался на старый.

По дошедшим до нас документам можно судить о том, что во второй половине VIII века искусства в Риме переживали подъем. Снова на основе перенятого иноземного опыта создавались собственные традиции, впитавшие в себя и то, что сохранилось от античных времен. Великие художники еще не появились, но предпосылки для их появления уже были созданы.

«Свои творческие силы Рим той эпохи вложил, по-видимому, исключительно в строительство церквей, и этих сил уже не осталось для работ научного значения, — пишет Грегоровиус. — …По крайней мере, школы словесности того времени окутаны глубоким мраком. В отношении образования римское духовенство, конечно, уже давно стояло гораздо ниже духовенства других стран; в том самом Риме, из которого получили свое начало монастыри Ирландии и Англии, монахи этих стран уже могли быть учителями».

Музыка в ту эпоху была представлена игрой на органе и пением, то есть только тем, что требовалось церкви. С поэзией же дело обстояло плохо, можно сказать — никак. Римские монахи не интересовались Гомером или, скажем, Горацием, в этом отношении франкский двор значительно превосходил папский. В VII — Х веках в Риме не появилось ни одного известного поэта. Более того — в этот период наблюдалось такое прискорбное явление, как обеднение, оскудение языка. Былое красноречие кануло в Лету, уступив свое место косноязычию. В документах того же VIII века, в том числе и в папских письмах, нередко встречается неспособность ясного изложения мыслей. И это в текстах, составленных наиболее образованными людьми своего времени! Что же тогда можно сказать о языке простых римлян, который менялся быстрее «литературного» языка документов и с течением времени все меньше походил на классическую латынь. И дело было не столько во влиянии готов или лангобардов, сколько в естественных процессах, помноженных на изменившиеся жизненные условия на фоне упадка литературы и литературных школ. Латынь облегчалась и приспосабливалась к изменившимся условиям, давая начало новым языкам.

Что же касается состояния наук в Риме в IX–X веках, то оно было весьма плачевным. Если франки и германцы в то время хоть как-то стремились соответствовать классическим образцам древности, то римляне и в первую очередь — римское духовенство погрязли в невежестве и, что самое ужасное, не видели в том ничего плохого. Грегоровиус приводит слова аббата монастыря святого Бонифация, который говорил следующее:
«Наместники и ученики Петра не желают иметь своими наставниками ни Платона, ни Вергилия, ни Теренция и никого другого из всей скотской породы философов, которые то, как птицы в воздухе, подымаются в горном полете мысли, то, как рыбы в море, погружаются в глубь вещей, то движутся шаг за шагом как овцы, опустошающие пастбища. И потому, говорите вы, тот, кто не напичкан подобными фантазиями, не может занять место привратника? А я вам говорю, что ваше утверждение — ложь. Петр ничего этого не знал и все-таки был поставлен при вратах, ведущих в небо, так как сам Господь сказал ему: “Я дам тебе ключи от Царства Небесного”. Наместники и ученики Петра знают апостольское и евангельское учение, и красота их слова не в напыщенности речи, а в смысле и разуме того, что говорят они. В Священном Писании сказано: чтобы поразить сильного, Бог избирает слабого. И от начала мира Бог делает своими провозвестниками не философов и ораторов, а людей неученых и простых».
Проще говоря, римляне гордились своим невежеством, вместо того чтобы стыдиться его. Школы и библиотеки приходили в упадок, монастыри не отставали от них. Положение усугублялось нехваткой папируса после того, как его поставщик Египет подпал под власть арабов, враждебно настроенных к Риму и всей христианской Европе в целом. Дефицит побуждал смывать древние тексты для того, чтобы записать жизнеописание очередного святого.
«О математике, астрономии и физике не было и помину. Все классическое образование сводилось к жалкому знанию одной «грамматики»… Шаткие общественные условия, партийные раздоры и перевороты исключали возможность процветания каких-либо просветительных учреждений, если только приходило кому-либо на ум подумать о них».
Характерная деталь — на мозаиках и миниатюрах того времени можно видеть, что на полках шкафов, явно предназначенных для книг, стоит золотая или серебряная посуда.

Для римского общества того периода, как и в древности, характерен цеховой (гильдейский) принцип организации. Цеха имели свои уставы и своих начальников-приоров, свои средства, свои храмы, свои кладбища и своих святых покровителей. Общины чужеземцев (например — франков, греков или иудеев) тоже представляли собой цеха, организованные не по профессиональному, а по национальному признаку. Что бы ни происходило с Вечным городом, он не утрачивал своей космополитичности.

Центром христианского Рима был Латеранский дворец, в котором с IV до начала XIV века находилась папская резиденция. Дворец находится на одноименном холме. В Латеранской базилике, считающейся одной из четырех великих базилик Рима, неоднократно собирались соборы католической церкви. В наши дни в Латеранском дворце находятся отделение исторического музея Ватикана, служебные помещения Римской епархии и апартаменты генерального викария Рима, управляющего от имени папы Римской епархией.

С исчезновением лангобардов, постоянно разорявших италийские земли, стало возможным развитие земледелия, но прогрессу мешала нехватка рабочих рук. Крестьян, называемых колонами, было мало. Формально колоны считались свободными, но на деле они были закреплены за землей и могли продаваться вместе с ней (вариант крепостничества). Папам приходилось основывать папские поместья — земледельческие колонии, привлекая в них безземельный люд. Впоследствии многие из таких колоний выросли в города.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Сарацины и порнократия

Новое сообщение ZHAN » 16 июл 2024, 17:21

Казалось бы, что теперь возрожденному Риму остается только процветание, но просто и гладко бывает только в сказках, а в жизни все сложно.

Начнем с того, что король Лотарь I, старший сын Людовика Благочестивого (и внук Карла Великого), заложил под папский престол, а, следовательно, и под Рим «бомбу замедленного действия». После смерти своего отца Лотарь унаследовал бо́льшую часть территорий империи франков, а двум его младшим братьям достались периферийные «огрызки» — Аквитания и Бавария. Еще при жизни короля Людовика, в 823 году папа Пасхалий I предложил Лотарю, как основному наследнику, принять императорскую корону в Риме, что было лестным для Лотаря и повышало статус Рима (папского престола), превращая его в источник имперской власти.

Во время своего пребывания в Риме Лотарь заинтересовался судебным процессом между папой и императорским аббатством Фарфа, богатым бенедиктинским монастырем, который некогда находился под защитой лангобардских королей, а затем перешел под покровительство Карла Великого. Папа хотел привести Фарфу под юрисдикцию римской церкви, но Лотарь не позволил этого сделать. Пасхалию пришлось не только отказаться от своих претензий, но и вернуть аббатству земли, прежде отобранные у него. Позиция Лотаря, то есть — позиция защитника справедливости, вызвала восхищение в светских кругах Рима, недовольных засильем церковников, и привело к расколу римского общества на папскую и императорскую партии. Этот раскол не раз «аукнется» в будущем.

Начиная с VIII века арабы, завоевавшие всю Северную Африку, стали угрожать Сицилии. В Западной Европе арабов, да и вообще всех мусульман, называли «сарацинами» («восточными людьми») по аналогу с античным названием кочевых бедуинских племен. В 827 году Аглабиды (династия, правившая в Северной Африке) заняли южное побережье острова. Параллельно с завоеванием Сицилии сарацины нападали на Апеннинский полуостров.

В 846 году большое арабское войско высадилось с кораблей в Порто и Остии, основных гаванях Рима. Подробности осады Рима нам неизвестны, но можно предположить, что захваченные врасплох римляне успели укрыться за стенами, выстроенными еще при императоре Аврелиане и туда сарацины войти не смогли, потому что в исторических документах того периода нет никаких упоминаний о разрушениях и разграблениях зданий, находившихся за стенами города. Но то, что находилось снаружи, в том числе и величественная базилика Святого Петра, берущая свое начало с 326 года, подверглось разграблению.
«Нет возможности составить себе даже представление о том богатстве, которое было накоплено в базилике Св. Петра. Начиная с Константина, императоры, государи Запада, Каролинги и папы не переставали делать этой церкви редкие по своему богатству и великолепию приношения, так что собор Св. Петра мог считаться величайшим музеем произведений искусства за все пять веков. Некоторые из этих произведений имели выдающееся значение или сами по себе, или в историческом отношении, как, например, древний золотой крест на гробе апостола, большой светильник Адриана, серебряный стол Карла с изображением Византии. Все эти сокровища были увезены сарацинами. Они сорвали даже серебряные плиты с дверей и золотые с пола исповедальни, а также похитили и главный алтарь. Гробница апостола была опустошена; не имея возможности унести с собой огромный бронзовый саркофаг, сарацины разбили его, выбросили и уничтожили все, что в нем содержалось. Весь мир веровал в то, что эта таинственная могила заключала в себе тело апостола, преемники которого назывались епископами Рима, и к этому телу стекались и повергались перед ним на землю все народы и государи; только помня все это, можно составить себе понятие, как глубоко было оскорблено христианское чувство и как велика была скорбь христианского мира».
[Фердинанд Грегоровиус. История города Рима в Средние века. (Пер. В. И. Савина).]

Очень скоро, в 848–852 годах, по повелению папы Льва IV, была выстроена новая защитная стена, охватывающая Ватиканский холм и бо́льшую часть тогдашнего Рима. По имени папы стена стала называться Леонинской. На территории Ватиканских садов можно увидеть фрагмент этой стены, от которой можно прогуляться до ближайшего сохранившегося участка стены Аврелиана, чтобы сравнить их. Кстати говоря, в строительстве стены участвовали сарацины, взятые в плен в морском сражении при Остии, произошедшем в 849 году. Христианский флот, основу которого составляли неаполитанские корабли, разгромил флот сарацинов. Сама природа благоволила христианам — шторм, налетевший в разгар сражения, потопил много сарацинских кораблей, в то время как христиане смогли укрыться в гавани.

Возведение столь мощной стены менее чем за пять лет свидетельствует о большом количестве материальных и людских ресурсов, то есть — об экономическом могуществе Рима в середине IX века. Но еще ярче свидетельствует об этом возмещение ущерба, нанесенного церквям сарацинами. В базилике Святого Петра (помимо ремонта здания) главный алтарь снова выложили золотыми плитами, в которых были укреплены драгоценные камни и эмалевые миниатюры. Плиты были не позолоченными сверху, а отлитыми из золота, одна такая плита весила 216 фунтов, а серебряная дарохранительница весила более 1600 фунтов. Заново изготовили всю драгоценную утварь, для многих дверей сделали новые оклады из серебра, повесили новые ковры и завесы, сшили новые шелковые одеяния священников, которые были вышиты золотом и украшены драгоценными камнями. Сарацины могли ограбить храм, но они не могли нанести урона престижу Церкви.

Средства папа Лев IV брал из своей казны, поскольку никакими иными доходами не располагал. Поскольку в то время папский двор жил крайне скромно, в соответствии с суровым духом монашества, церковная казна всегда была полна (впоследствии все изменилось и, как обычно, — к худшему).

Упомянув о Льве IV, нельзя пройти мимо легенды о папессе Иоанне, женщине, занимавшей папский престол под именем Иоанн VIII, между Львом IV, умершем в 855 году, и его преемником Бенедиктом III.

Некая прекрасная девушка (в легендах все девушки прекрасны) по имени Иоанна, дочь англосакса, родившаяся в германском Ингельхайме, полюбила юного бенедиктинского монаха и, притворившись мужчиной, надела на себя монашескую рясу, чтобы не расставаться с любимым. Молодые люди совершили паломничество на гору Афон, где молодой человек умер. После долгих странствий девушка, под именем Иоанна Английского, поселилась в Риме, где очень скоро прославилась своими познаниями в богословии. После смерти Льва IV ее избрали новым папой. Иоанна поселилась в Латеранском дворце, закрутила роман с одним из своих приближенных и забеременела от него. Широкое папское одеяние позволило ей скрывать беременность до родов, которые наступили во время очередного религиозного шествия от собора Святого Петра к Латеранской базилике. Родив мальчика, Иоанна умерла.

Потрясенные римляне в память этого неслыханного события воздвигли статую, изображавшую красивую женщину с папской короной на голове и с ребенком на руках.

Это всего лишь легенда, только легенда и ничего кроме легенды. Если верить историческим документам, то Бенедикт III занял папский престол сразу же после Льва IV, а упоминания о Иоанне начинают появляться только с середины XIII века. Но эту легенду не раз использовали как для нападок на католическую церковь, так и в качестве сюжета художественных произведений. Увлекла она и Пушкина, оставившего после себя наброски сюжета к пьесе «Папесса Иоанна», написанные на французском языке.

Руководствуясь принципом «нет дыма без огня» можно предположить, что легенда о папессе Иоанне возникла в насмешку над порнократией («правлением блудниц») — периодом господства женщин при папском дворе, растянувшемся более чем на полвека, с 904 по 963 год. Порнократия нанесла большой ущерб престижу папской власти и затормозила не так давно начавшийся расцвет Рима. Недаром же одним из названий этого периода является «saeculum obscurum» — «темный (скрытый) век». К слову будь сказано, что довольно грубый термин «порнократия» был придуман в девятнадцатом веке немецкими протестантскими теологами, идейными противниками католической церкви.

В начале X века реальная власть в Риме принадлежала клану некоего Теофилакта (Феофилакта) графа Тускулумского, знатного римлянина, занимавшего ряд высших должностных постов. При поддержке клана в январе 904 года папой стал Сергий III, то ли друг, то ли кузен супруги Феофилакта Феодоры. Сергий не был достоин не то что папского престола, а даже монашеской сутаны. Современники обвиняли его в организации убийств двух своих предшественников, а еще он был единственным папой, имевшим внебрачного сына, который впоследствии стал папой Иоанном XI.

В заслугу папе Сергию можно поставить только восстановление некоторых римских церквей, разрушенных во время землетрясения 896 года, в том числе и Латеранской базилики, которая была отстроена вновь. Однако, эта заслуга была вынужденной — хочешь не хочешь, а храмы нужно было восстанавливать. В целом же Сергий о благе Рима и римлян заботился мало.

Сергий сделал Теофилакта вестарарием — управляющим папскими финансами. То была одна из трех высших должностей при папском дворе, но на деле Теофилакт заправлял всеми делами папства, а Сергий был послушной марионеткой в его руках и в руках его супруги (некоторые из современников считали, что Теофилакт находился у нее под каблуком). Хронист Лиутпранд Кремонский во второй половине Х века писал о том, что Сергий был любовником Марозии, дочери Теофилакта и Феодоры.
«Городом Римом тогда управляла как мужчина… бесстыдная блудница Феодора… Она имела 2-х дочерей — Марозию и Феодору, не только подобных ей во всем, но и еще более склонных к разврату. Из них Марозия родила преступным образом от папы Сергия… Иоанна после смерти Иоанна Равеннского получившего должность в Римской церкви, а от маркграфа Альберика [своего законного супруга] Альберика, позже, уже в наше время, захватившего верховную власть над городом Римом. В это же время Равеннский престол, — архиепископ Равенны считался вторым по значению после Римского архиерея, — занимал первосвященник Петр. По долгу службы он весьма часто посылал в Рим к апостольскому владыке названного папу Иоанна, бывшего тогда служителем его церкви; Теодора, бесстыднейшая, как я говорил, блудница, пылая любовной страстью, прельстилась красотой его лица и не просто желала вступить с ним в связь, а и принудила его позже к этому. Пока совершались эти бесстыдства, умер епископ Болонской церкви, и Иоанн был избран на его место. Чуть позже, перед самым днём его рукоположения умер названный архиепископ Равенны; тогда по наущению Теодоры этот Иоанн, разжигаемый честолюбием, оставил прежнюю Болонскую церковь и вопреки установлениям святых отцов захватил его место. Придя в Рим, он тотчас же был рукоположен в епископы Равеннской церкви. А по прошествии малого времени, будучи призван Богом, умер тот папа, который рукоположил его вопреки праву. Тогда-то извращенный ум Теодоры… не имея сил терпеть, что ее любовник из-за расстояния в 200 миль, отделяющего Равенну от Рима, очень редко теперь владеет ею, заставил (Иоанна) оставить архиепископство в Равенне и овладеть верховным понтификатом в Риме»
[Лиутпранд Кремонский. Книга Воздаяния (Антаподосис). (Пер. И. В. Дьяконова).]

Итак, Марозия, бывшая женой богатого ломбардского дворянина Альбериха, родила от Сергия сына, ставшего папой Иоанном XI (931–935), а от мужа — сына Альбериха-второго, который стал отцом папы Иоанна XII (955–963). А папа Иоанн XIII (965–972) приходился Теофилакту и Феодоре внуком или правнуком. [Неопределенность порождена тем, что в семействе Теофилактов в трех поколениях были Феодоры и не всегда понятно, о какой именно носительнице этого имени идет речь в том или ином документе].

По поводу того, как делили между собой власть Теофилакт с Феодорой, есть сомнения, но вот в том, что Марозия не делила ее ни с кем, сомнений нет. Возвеличив себя при помощи титулов патриция и сенатриссы [в Средние века, до восстановления римского сената в 1143 году, титул сенатора, весьма любимый римской знатью, носил почетный характер], она назначала и смещала пап по своему желанию и проявила «откровенное бесстыдство», трижды выйдя замуж. При этом третий муж Марозии, король Италии Гуго Арльский, был кузеном ее второго мужа Гвидо Тосканского, так что третий брак, по представлениям того времени, являлся инцестом.

Брак с Гуго, заключенный в 932 году, положил конец правлению Марозии. Она заставила своего сына Альберика исполнять при отчиме роль пажа, а Гуго относился к Альберику плохо (он вообще был крайне высокомерным) и однажды ударил его по лицу. Оскорбленный Альберик обратился к римлянам с речью, в которой стыдил их за то, что они позволяют властвовать над собой женщинам и неотесанным варварам, бывшим когда-то римскими рабами (родовые владения Гуго находились на юго-востоке современной Франции, в Бургундском королевстве). Римляне, ненавидевшие Марозию и любых чужеземных правителей, схватились за оружие и пошли брать приступом замок Святого Ангела, в котором находились Гуго и Марозия. Гуго бежал в Ломбардию, Марозию Альберик заключил в темницу, а своего брата, папу Иоанна XI, посадил под «домашний» арест в Латеранском дворце.

В целом ничего не изменилось, разве что вместо двух женщин правил их сын и внук. До своей смерти, наступившей в 954 году, Альберик правил Римом как патриций и сенатор всех римлян. При Альберике на Священном престоле сменилось пять пап, а на следующий год после его смерти папой под именем Иоанна XII стал его сын Октавиан, в лице которого объединились светская и духовная власть над Римом. Кстати говоря, мать Октавиана-Иоанна была дочерью Гуго Арльского.

Иоанн XII — последний папа периода «порнократии». В отличие от отца и деда, он не обладал ни волей, ни умом, необходимыми для того, чтобы уверенно править. Недовольство римской знати и угрозы короля Италии Беренгара II, претендовавшего на часть папских владений, вынудили Иоанна в 960 году искать поддержки у германского короля Оттона I.

При появлении германской армии Беренгар отступил в свои владения. В январе 962 года Оттон во главе войска прибыл в Рим, где Иоанн XII возложил на него императорскую корону. В обмен Оттон пообещал Риму и римской церкви защиту и покровительство. При всем том Оттон не одобрял распутного образа жизни папы Иоанна и не очень-то ему доверял. Когда Иоанн начал плести интриги за спиной своего покровителя, Оттон в декабре 963 года сместил его и сделал новым папой протонотария [одна из высших чиновных должностей при папском престоле в Средние века] Апостольского Престола Льва, известного как Лев VIII. Сторонники Иоанна устроили смуту, в ходе которой был избран другой папа, но в конечном итоге вышло так, как хотел король Оттон.

Благочестивый и скромный Лев VIII, бывший полной противоположностью своего предшественника, способствовал восстановлению престижа папской власти.

В конце Х века власть в Риме захватил знатный род Кресцентиев, противостоявший германским императорам. В 997 году Иоанн Кресценций возглавил восстание римлян против германского ставленника папы Григория V и изгнал его. Король Оттон III (внук Оттона I) подавил восстание, вернул Григория на престол, а Кресценция казнил.
«Римляне долго оплакивали несчастного Кресцентия; в городских актах до XI века включительно имя Кресцентия встречается поразительно часто, и этому были причины; его имя давалось сыновьям во многих семьях, очевидно, в воспоминание о смелом борце за свободу Рима. На могиле Кресцентия была сделана надпись, сохранившаяся до сих пор; это одна из самых лучших и самых замечательных средневековых римских эпитафий; от нее веет той печалью о бренности всего земного, которой проникнут мир развалин Вечного города:

«О тленный червь — человек, ты стремишься к раззолоченным палатам; ты покоишься здесь, но в тесном гробу. Он был счастливым и блестящим властителем всего Рима; теперь он довольствуется этим скудным и ничтожным уголком. Как прекрасен был властитель и герцог Кресцентий, отпрыск на стволе благородного рода. В его время страна Тибра была могущественна и право царило в ней, давая мир и тишину правлению папы. Но игра Фортуны повернула колесо его жизни и обрекла его на ужасный конец. Ты, спешащий насладиться жизнью, удели ему свое сожаление: ты разделяешь его участь».
[Фердинанд Грегоровиус. История города Рима в Средние века. (Пер. В. И. Савина).]

Только в последней трети X века положение дел начало понемногу изменяться к лучшему. Сын казненного, которого тоже звали Иоанном, стал фактическим правителем Рима после смерти императора Оттона III. До своей кончины, наступившей в 1012 году, Иоанн II контролировал назначение римских пап.

Между «порнократией» и правлением Кресценциев нередко проводят параллели и даже объединяют их в «период униженного состояния папства», но римляне относились к «порнократам» и Кресценциям по-разному. В первых они видели недостойных узурпаторов, а вторых считали благородными борцами за свободу Рима от чужеземных правителей (германских императоров).
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Григорий против Генриха

Новое сообщение ZHAN » 17 июл 2024, 13:23

Борьба за инвеституру, о которой пойдет речь, имела крайне важное значение не только для папского престола, но и для города Рима. Можно сказать, что борьба велась между Римом и Ахеном, который с 962 по 1346 годы был столицей Священной Римской империи.
Изображение

Два слова о Империи. Священная Римская империя, она же Священная Римская империя германской нации была не государством, как привыкли думать многие, а надгосударственным союзом ряда народов, воплощением идеи реставрации Римской империи, предпринятой Карлом Великим и подхваченной его преемниками. Нас интересует не все время существования этого союза, а полувековой период, включающий в себя последнюю четверть XI века и первую четверть XII века. В то время между папским престолом и престолом Империи велась ожесточенная борьба за право назначать епископов и аббатов, которая, по сути, представляла собой борьбу за верховную власть.

Светские правители, что Карл Великий, что Оттон I, не оказывали папскому престолу бескорыстную поддержку, основанную на почтении к религии. Бескорыстие и политика несовместимы. Защищая пап от римской знати или других королей, союзники стремились подчинить их себе. Тот же папа Иоанн XII плел интриги за спиной Оттона I не столько в силу коварства своей натуры и не потому, что император призывал его вести благочестивый образ жизни, к которому Иоанн был совершенно неспособен, а из желания сохранить самостоятельность, подобающую преемнику святого Петра. Способствуя восстановлению авторитета папы, императоры одновременно утверждали свою власть над папским престолом — такое вот наблюдалось противоречие.

При Генрихе III, короле Германии с 1039 года и императоре Священной Римской империи с 1046 года, императорская власть достигла своего апогея. Генрих низлагал неугодных ему пап и назначал вместо них угодных. Казалось, что так будет всегда, но…

Но какой бы острой ни была коса, рано или поздно она наткнется на камень. Первый вызов императорской власти бросил папа Николай II, прежде бывший епископом во Флоренции. 12 апреля 1059 года он издал буллу «In nomine Domini» («Во имя Господа»), согласно которой единственными выборщиками римских пап становились кардиналы-епископы, старшие среди кардиналов. Уже на следующий день после издания булла была подтверждена каноном Латеранского собора, созванным папой. Однако у императора Священной империи, лишившегося привилегии папского назначения, оставалась возможность влиять на выбор папы через своих ставленников-прелатов.

Императором на тот момент был девятилетний Генрих IV, сын Генриха III, а регентшей при нем состояла мать, императрица Агнесса (Агнесса де Пуатье). Момент для издания буллы был подходящим, при Генрихе III ни один папа на подобное не решился бы. Горькая пилюля, преподнесенная императору, была подслащена рассуждениями о том, что избрание папы производится кардиналами с благоговейным почтением к императорской власти, но то были всего лишь слова. Для того, чтобы оградить избрание папы от препятствий, которые могли создать римская знать и римский народ, было установлено, что это избрание папы не обязательно должно происходить в Риме.

С начала XI века в Южной Италии появились выходцы из Нормандии. Сначала нормандские рыцари нанимались на службу к местным правителям, но постепенно начали пускать здесь корни и прибирать к рукам земли. В 1030 году герцог Неаполитанский Сергий IV выдал за предводителя норманнов Райнульфа свою сестру и дал ей в приданое графство Аверса, ставшее первым нормандским государством в Южной Италии и плацдармом для дальнейших завоеваний, которые растянулись более чем на полтора века. Нормандское завоевание — это отдельная тема, не имеющая прямого отношения к Риму, но о нем надо упомянуть, потому что норманны представляли собой грозную силу, которую местные правители могли использовать в своих интересах.

Папе Николаю II норманны помогли отнять престол у папы Бенедикта X, ставленника Тускулумского клана. Кардиналы, не согласные с кандидатурой Бенедикта, бежали после его избрания из Рима в Сиену, где выбрали папой Николая II (епископа Жерара Бургундского). За этим последовала недолгая война со сторонниками Бенедикта, в которой они потерпели поражение. Поддержка нормандских правителей дала Николаю возможность беспрепятственно изменить порядок папских выборов, однако после его смерти в 1061 году римская знать решила отменить нововведение.
«Враги реформы… решили… отменить избирательный декрет и восстановить патрициат [права светской знати]. Графы… и городские магнаты… кардинал… и несколько епископов собрались в Риме на совещание и постановили предоставить юному королю Генриху патрициат и обычные права по отношению к избранию папы… Они отправили к королю знаки патрициата: зеленую хламиду, митру, перстень и диадему и… приглашали его дать Риму папу».
[Фердинанд Грегоровиус. История города Рима в Средние века. (Пер. В. И. Савина).]

При поддержке архидиакона Хильдебранда, заправлявшего при Николае II всеми папскими делами, новым папой стал Александр II (епископ Лукки Ансельмо I). Избрание прошло в соответствии с новыми порядками — на конклаве (собрании кардиналов) без вмешательства светских правителей. Параллельно в Базеле был провозглашен папой Гонорием II ставленник императрицы Агнессы пармский епископ Кадало.

Весной 1062 года Гонорий II с войском пошел на Рим и разгромил в решающем сражении сторонников Александра II, но маркграф Тосканы Готфрид воспрепятствовал дальнейшему кровопролитию. Он заставил обоих претендентов на папский престол удалиться из Рима в свои епархии — Парму и Лукку, а за решением конфликта обратился к императрице Агнессе, но она не успела ничего сделать, поскольку архиепископ Кельнский Анно отстранил ее от регентства и стал фактическим правителем Священной империи. Анно высказался за Александра II, то есть — за избрание папы кардиналами.

В 1065 году Генрих IV достиг совершеннолетия (пятнадцать лет) и начал править самостоятельно. Заметим к слову, что молодой король был всего лишь бледной тенью своего могущественного отца, но амбициями обладал большими. А на папский престол в 1073 году взошел еще один амбициозный человек — архидиакон Хильдебранд, ставший папой Григорием VII.

Положение папы усугублялось конфликтом с римской знатью, которая продолжала считать себя ущемленной в правах и вообще имела много претензий к папской власти. Но, тем не менее, папа рискнул вступить в прямое противоборство с императором.

На соборе, состоявшемся в феврале 1075 года, Григорий VII объявил о лишении светской власти права назначать епископов и аббатов. Конфликт между папой и повзрослевшим императором осложнился наличием разногласий по поводу кандидатуры миланского архиепископа. Миланские архиепископы составляли духовную оппозицию папскому престолу. Они претендовали на право короновать королей Италии и тем самым ставили себя наравне с папами, возлагавшими на этих же королей императорскую корону. Разумеется, папе хотелось иметь во главе миланского духовенства своего ставленника. Но вышло так, что по просьбе миланцев Генрих назначил своего кандидата по имени Теодальд, а папский ставленник Атто был изгнан из Милана.

В Рождество 1075 года на папу Григория было совершено покушение. Глава антипапской оппозиции Ченчио Франджипане, предложил Генриху IV выдать Григория пленным. Неизвестно, согласился ли Генрих на подобное, вполне возможно, что Ченчио действовал на свой страх и риск. В сочельник, когда папа служил обедню в церкви Санта-Мария-Маджоре, туда ворвалась толпа смутьянов во главе с Ченчио. Папу, без всякого уважения к его сану, избили, а затем выволокли за волосы наружу и увезли во дворец-башню Ченчио. Узнав о случившемся, римляне взяли башню приступом и освободили папу, который простил своего обидчика и не дал толпе учинить над ним расправу.

Поддержка простых римлян укрепила Григория в его противостоянии императору, который в 1076 году созвал в городе Вормсе собор, на котором было объявлено о низложении Григория VII. Грегоровиус приводит следующее письмо Генриха Григорию:
«Генрих, король не захватом, а Божией милостью, Гильдебранду, не папе, а вероломному монаху.

Это приветствие ты заслужил, сеятель раздора, рассылающий не благословения, а проклятия служителям церкви… Архиепископов, епископов и священников ты попираешь ногами, как рабов, у которых нет своей воли… Из благоговения к апостольскому престолу мы терпели все это; ты принял благоговение за трусость; ты восстал даже против королевской власти, которая дарована нам Богом, и грозишь отнять ее у нас, как будто власть и государство не в Господних руках, а в твоих.

Христос призвал нас на царство; тебя на папство — не призывал. Ты достиг его хитростью и обманом; позоря свою монашескую рясу, ты деньгами приобретаешь расположение людей, расположением их — оружие и оружием — престол мира… Не сказал ли Петр, истинный папа: бойтесь Бога, почитайте царя? Но ты Бога не боишься, а потому и меня, Его ставленника, не почитаешь. Апостол Павел провозглашает тебе анафему; решением всех наших епископов тебе произнесен приговор, и он гласит: оставь апостольский престол, которым ты завладел противозаконно, и пусть другой займет его, — тот, кто не будет совершать насилия над религией и преподаст истинное учение Петра, Я, Генрих, Божией милостью король, вместе со всеми нашими епископами взываю к тебе: удались, удались!»
В ответ папа на очередном Латеранском соборе отлучил Генриха от церкви и освободил его вассалов от клятв верности. Немецкие князья охотно ухватились за предоставленную возможность и начали готовиться к выборам нового императора. К счастью для Генриха, его бывшие вассалы не смогли договориться между собой, что дало ему время для нормализации отношений с папой Григорием.

Встреча духовного владыки со светским состоялась в январе 1077 года в Каносском замке маркграфини Матильды Тосканской, преданной сторонницы папы Григория. Генриху пришлось три дня прождать у ворот, прежде чем его впустили в крепость, где он на коленях просил Григория о прощении.

В память о Каносском унижении Генриха в немецком, итальянском и ряде других европейских языков осталось выражение «идти в Каноссу», означающее выражение покорности, сопровождаемое покаянием.

Пока Генрих ходил в Каноссу, немецкие князья избрали новым сюзереном герцога Швабского Рудольфа. В 1080 году Григорий VII снова отлучил Генриха от церкви и признал правителем империи Рудольфа. Вскоре Рудольф погиб в сражении со сторонниками Генриха. После его гибели Генрих захватил Рим и посадил на престол папу Климента III. Григорий VII снова призвал на помощь норманнов, которые разграбили Рим, а в ответ на возмущение населения подожгли город. После этого Григорий уже не мог оставаться в Риме. Он бежал на юг Италии, оставив папский престол Клименту.
«Занятый проектом возвращения в Рим во главе войска, Григорий умер 25 мая 1085 года в Салерно. «Я умираю в изгнании потому, что любил справедливость и ненавидел неправду», — печально говорил Григорий на своем смертном одре, и в этих словах вполне сказалась коренная черта сильного и мужественного характера… Григорию должно быть отведено место в ряду земных правителей, могучее воздействие которых на мир вместе и насильственно, и благотворно. Религиозная основа, из которой исходил Григорий, ставит его, однако, гораздо выше светских властителей. Рядом с ним Наполеон по идейному содержанию является поразительно бедным. Цели, которые преследовал Григорий VII, были, конечно, унаследованы им от его предшественников. Но исключительные способности правителя и государственного мужа составляли собственное достояние Григория точно так же, как и присущая ему революционная смелость, до которой не доходил никто ни в Древнем Риме, ни в новейшее время. Опрокинуть существовавший тогда в Европе общественный строй для того, чтобы на развалинах его воздвигнуть папский престол, — такая мысль нисколько не страшила этого монаха… Как папа Григорий взял на себя слишком большую задачу: то, что могло быть создано целыми веками, он хотел осуществить в короткое время своего могущества. Тот, кто хочет достичь невозможного, переходит в область несбыточного, и попытка Григория сосредоточить в своих руках политическую власть над всем миром была именно такой несбыточной мечтой».
В противостоянии формально победил император Генрих IV, но идеологическая победа осталась за папством. Точку в многолетнем споре поставил конкордат [договор между папой римским как главой Римско-католической церкви и каким-либо государством, регулирующий правовое положение Римско-католической церкви в данном государстве и его отношения со Святым Престолом], заключенный в 1122 году в Вормсе императором Генрихом V и папой Каликстом II. По условиям этого договора прелатов возводил в сан папа, а право на землевладение им предоставлял император. Таким образом инвеститура была разделена на духовную и светскую, но приоритет при этом оставался за папой, поскольку он решал, кого возводить в сан, а светская инвеститура являлась следствием духовной.

Величие папского престола способствовало возвеличиванию Рима.

Кстати говоря, Григорий VII, первый из многих пап, в 1078 году приказал учреждать при церквях школы для духовенства. Первый луч света прорезал тьму невежества, в которую был погружен тогдашний Рим. Надо сказать, что на фоне остальной Италии Рим выглядел достаточно бледно. Монах Гвидо д’Ареццо, реформатор музыкальной нотации, жил в бенедиктинском аббатстве Помпоза близ Феррары. Медицинская школа, ставшая первым высшим учебным заведением Западной Европы, была основана в Салерно. В Монте-Касино изучалась даже медицина, процветавшая в Салерно под влиянием арабов. Рим XI века если мог похвастаться разве что сборником писем Григория VII.

Всему свое время, разве не так?
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Новый сенат и Авиньонское пленение

Новое сообщение ZHAN » 18 июл 2024, 13:02

Первыми добились самоуправления ломбардские города, а за ними потянулась вся остальная Италия, в том числе и Рим. Самостоятельность начиналась с привилегий, которые жаловали городам императоры. Изначально магистраты выступали в роли помощников местных епископов, но со временем они забирали все больше и больше власти. По старой традиции главы магистратов, обычно избиравшиеся на год, именовались консулами. Преимущество магистратов состояло в выгоде подобного управления городом, ведь никто не мог так заботиться о благе горожан, как они сами.

Но в других городах были обычные епископы, пусть, даже и очень влиятельные, как например в Милане, а в Риме был папа, наиболее авторитетный среди епископов и, к тому же — преемник святого Петра. Поддержка норманов тоже способствовала упрочению папской власти. Впрочем, эта «палка» имела два конца, поскольку поведение норманов возбуждало ненависть римлян и способствовало росту антипапских настроений. В Риме была милиция — гражданское ополчение, в которое входили все взрослые мужчины, способные носить оружие. Значимость жителей богатых, экономически развитых городов, опиралась на золото, а римлянам приходилось самоутверждаться с помощью мечей.

«Переворот исходил… от самой знати, — пишет Грегоровиус о событиях 1143 года, — городской класс только присоединился к восстанию. Как бы ни казалось это восстание неожиданным, оно тем не менее готовилось давно. Отряды милиционеров, возникшие за время борьбы в XI веке, уже представляли собой политические корпорации, добивались участия в управлении и стремились к установлению демократической республики. Тирания партий сделала господство феодалов, поддерживавших папство, невыносимым для народа. Среди знати существовала партия, которая признавала папу местным сюзереном и даже тем истинным главой Рима, которому принадлежало право пожалования имперской властью. Эту партию составляли папские вассалы-аристократы; они были опорой политического положения пап в Риме и придавали светский блеск папскому двору. Наделяя этих вассалов землями и правом взимать пошлины, назначая их фохтами [наместниками], придворными, судьями и консулами в Риме и в провинции, папы тем не менее не поступались своими интересами и поддерживали в вассалах рознь, возбуждая в них взаимную зависть. Опасаясь пробудить в классе горожан общинный дух, папы не искали в них поддержки и охотно мирились с неверностью «консулов», так как, конечно, с пробуждением этого духа пап ждала та же участь, какая постигла всех других епископов, от которых гражданская власть перешла к общинам… В 1143 году в Риме была сделана попытка объединения некоторых классов, которое в Милане, Пизе, Генуе и других городах тогда уже было достигнуто. Менее знатные люди, движимые завистью к «консулам», соединились с классом горожан, и новая община, овладев Капитолием, провозгласила себя настоящим сенатом, объявила войну наиболее могущественным лицам из знати и изгнала тех из них, которые не пожелали примкнуть к этой общине. Тогда капитаны [Капитаном (Caporione) в средневековом Риме назывался староста (супрефект) городского округа (квартала)] и в их числе также те, которые принадлежали к имперской партии, немедленно встали под знамя папы, и таким образом Рим разделился на два враждебных лагеря: одна сторона боролась за старый государственный порядок, за власть аристократии в лице консулов, другая — за новый порядок, за власть народной общины в лице сената на Капитолии».

Городское самоуправление в Риме, установленное в ходе революции 1143 года, представляло собой сенат (общинный совет), а не магистрат (городскую управу).

Поводом к восстанию римлян послужила ситуация с Тиволи, городом в области Лацио, неподалеку от Рима. Независимая политика Тиволи осложняла отношения с папским престолом. В 1139 году Тиволи начал войну с Римом, в которой потерпел поражение. Победу одержали римляне, но формально Тиволи сдался папе Иннокентию II и ему же присягнули в верности. Выглядело это так, будто папа украл у римлян город, над которым они утвердили свою власть в результате войны. Римляне решили разрушить Тиволи и потребовали у папы согласия на это, но папа отказал и получил восстание, в разгар которого (сентябрь 1143 года) он умер.

Новый папа Целестин II пробыл на престоле чуть более пяти месяцев и все это время безуспешно пытался восстановить спокойствие в Риме. Однако римляне были непреклонны — они требовали отказа папы от светской власти и не хотели идти ни на какие компромиссы.

Судьба следующего папы Луция II была трагичной — в феврале 1145 года он лично повел своих сторонников на Капитолий, где в окружении революционеров засели сенаторы, был ранен и вскоре скончался.

Новым папой избрали Бернарда, аббата церкви святой Анастасии в Аквас Сальвиас, но тому сразу же пришлось бежать из Рима в Фарфу, где он был посвящен под именем Евгения III. Как видно, у римлян не осталось никакого почтения к папской власти. Разграбив (а то и разрушив) дворцы сторонников папы, римляне упразднили городскую префектуру и передали исполнительную власть выборному патрицию.

Революция свершилась, однако отстоять завоеванную самостоятельность в полном виде римлянам не удалось. Евгению III удалось собрать антиримскую коалицию. Угроза войны, на победу в которой вряд ли можно было рассчитывать, вынудила римлян пойти на компромисс — они признали верховную власть папы и восстановили префектуру, а папа, в свою очередь, примирился с существованием сената.

Сенат, переизбиравшийся ежегодно, обладал законодательной властью, но при условии, что принятые решения будут одобрены народным собранием. За неимением подробных сведений о структуре и полномочиях нового римского сената выводы приходится делать на основании отдельных фактов. Так, например, появление монет с древней надписью «Senatus Populus Que Romanus» свидетельствуют о том, что чеканка монеты перешла из рук папского двора в руки сената. А договор с Пизой, заключенный в 1151 году, указывает на то, что сенат ведал внешней политикой (это очень важное полномочие!). Также сенат занимался разбором гражданских дел, вплоть до тех, в которых обеими сторонами выступали духовные лица (еще одно важное полномочие). Словом, Рим превратился в самоуправляемую республику, проводившую политику, независимую от папского двора.

О социальном составе сената в начальный период его существования нельзя судить определенно. Документальных свидетельств нет, а авторы более позднего времени приводят разные сведения. Но известно, что в 1148–1151 годах в числе сенаторов были живописец, портной, адвокат и капитан городской милиции. В конечном же итоге, новый римский сенат стал тем же, что и старый — собранием представителей знатных семейств.

Между 1143 и 1188 годами между сенатом и папским двором шла довольно ожесточенная борьба, пусть и не всегда явная. В 1188 году между только что избранным папой Климентом III и римлянами был заключен договор, подтверждавший полномочия общинной власти. Подчиненность сенаторов папе выражалась лишь в присяге на верность, приносимой ими по избрании, но все же этот акт ставил папу над сенатом. Кроме того, папа вернул себе ряд утраченных ранее прав, в том числе и право на чеканку монеты.

О влиянии сената (а также о степени ограниченности папской власти в Риме) можно судить хотя бы по тому, что германский король Генрих после смерти своего отца императора Фридриха, обратился к папе Клименту и сенаторам Рима с просьбой о признании его римским императором. Иначе говоря, король Германии признавал, что без согласия сената он не сможет возложить на себя императорскую корону.

В XII веке, как, впрочем, и в XI, и в XIV, Рим представлял собой совокупность кварталов-крепостей. Каждое мало-мальски влиятельное семейство окружало свою резиденцию домами сторонников и старалось всячески укрепиться — возводились стены и сторожевые башни, сооружались баррикады и т. п. Недаром же хронисты называли Рим «Roma turrita» — «Римом с башнями». Бесконечные свары между феодалами ослабляли Рим. Узурпация власти в руках знатных кланов вызывала недовольство как у пап, так и среди римлян.

Вот интересный исторический факт. В 1252 году римляне решили пригласить для наведения порядка в городе человека со стороны, не связанного ни с одним римским кланом. С этой целью они отправили послов в Болонью с просьбой прислать порядочного и добродетельного человека для занятия сенаторской должности.

Почему именно в Болонью? Дело в том, что Болонья была могущественным городом с давними республиканскими традициями, да вдобавок еще и славившимся своей школой правоведения.

Болонцы порекомендовали Бранкалеоне дельи Андало, графа Казалеккио, человека знатного, богатого и убежденного сторонника республиканизма. Тот был согласен стать сенатором, но оговорил, что его изберут не на один год, а на три. Также он потребовал по заложнику от каждого знатного семейства и клятвы верности от римлян. Все условия были приняты и Бранкалеоне начал наводить в Риме порядок, строго карая преступников, в особенности — убийц. При этом он не считался ни с положением, ни с заслугами.

Английский хронист Матвей Парижский пишет о том, что Бранкалеоне «вешал преступников на зубцах их собственных башен», то есть карал смертью и знатных людей. При этом он проявлял справедливость, чем заслужил уважение римлян. Однако, это уважение не спасло Бранкалеоне от мести. После того, как его сенаторские полномочия истекли, он был заключен в замке Пасаванте.

Жан де Жуанвиль в своей «Книге благочестивых речений и добрых деяний нашего святого короля Людовика», также известной как «Деяния Людовика IX», рассказывает, что вначале Бранкалеоне был захвачен римлянами, которые затем выдали его знати, стало быть, и среди простого народа у Бранкалеоне хватало врагов. Правда, впоследствии народ освободил экс-сенатора в ходе апрельского восстания 1257 года, об этом сообщает Матвей Парижский. Это восстание было одним из множества выступлений римлян против папской власти и засилья знати. Известно, что инициатором стал магистр (глава гильдии) пекарей англичанин Матвей де Беальверо.

Освобожденного Бранкалеоне снова избрали сенатором. Получив возможность отомстить своим обидчикам, он разрушил около ста сорока «замков» — резиденций знатных семейств. В 1258 году произошло новое восстание, теперь уже поднятое знатью…

На этом, пожалуй, можно остановиться, тем более что Бранкалеоне дельи Андало в том же году умер. История его сенаторства дает исчерпывающее представление о политической жизни Рима в XII–XVI веках, сутью которого была борьба за власть между знатными семействами и борьба горожан со знатью. Эти конфликты проходили на фоне охватившей всю Италию борьбы сторонников папы, именуемых «гвельфами», с «гибеллинами», приверженцами императора Священной Римской империи. Принято считать, что гвельфам в основном симпатизировала нарождающаяся буржуазия, а костяк гибеллинов составляла феодальная знать, но на деле принадлежность к той или иной партии определялась сиюминутными интересами.

Укоренившаяся практика выбора сенаторов (гражданских правителей) Рима со стороны стала удобным и действенным политическим инструментом. В 1265 году по инициативе недавно выбранного папы Климента IV сенаторские полномочия получил Карл Анжуйский, младший сын короля Франции Людовика VIII. Сенаторство Карла стало одним из этапов борьбы за Сицилийское королевство, которым с 1258 года правил незаконнорожденный сын императора Фридриха II Манфред. При поддержке папского престола Карл собрал армию, которая позволила ему завоевать Сицилию… История воцарения Карла Анжуйского в Сицилии не имеет отношения к нашему повествованию о городе Риме, она приведена лишь в качестве примера использования сенаторской должности в папских интересах, в интересах партии гвельфов.

Примечательно, что Карл Анжуйский был избран сенатором пожизненно. Он занимал эту должность с 1268 по 1278 годы и отказался от нее под давлением папы Николая III, принадлежавшего к влиятельному римскому клану Орсини, потомков Юлиев-Клавдиев, первых императоров Рима. Не исключено, что папе Николаю хотелось бы возложить сенаторские полномочия на себя, но он ограничился изданием постановления под названием «Основа воинствующей церкви» («Fundamenta militantis ecclesiae») в котором доказывалось право папы управлять Римом и налагался запрет на выбор сенаторами «императоров, королей, князей, маркграфов, герцогов, графов или баронов… или других знатных или могущественных людей… а также их братьев, сыновей или иных потомков». Также запрещалось избирать на должности сроком более года без согласия папы. Примечательно, что, ограничивая возможности сената, папа не мог его упразднить.

К слову заметим, что Данте в своей «Божественной комедии» помещает Николая III в восьмой круг ада как погрязшего в симонии, торговле церковными должностями. Этому греху было подвержено множество пап, и ничто так сильно не ударяло по престижу Священного Престола, как симония.

С 1309 по 1377 годы папская резиденция находилась не в Риме, а во французском Авиньоне. Перенес ее туда папа Климент V, бывший до своего избрания архиепископом Бордо. Переезд был спровоцирован нестабильной обстановкой в Риме, раздираемом очередной гражданской войной. Пребывание папского престола в Авиньоне принято называть «Авиньонским пленением пап», но на деле то было не пленение, а взаимовыгодное сотрудничество пап и французских королей, бывших в то время самыми могущественными монархами Европы. С течением времени политическое влияние папства снизилось, но зато возросло его влияние внутри католической церкви — власть пап стала незыблемой, она уже не оспаривалась другими епископами.

Все папы Авиньонского периода были французами, как и большинство кардиналов, составлявших конклав. Находиться под сенью французского престола было спокойнее, но из Авиньона плохо получалось контролировать папские владения в Италии. К тому же ослабление Франции в ходе Столетней войны [серия военных конфликтов между Англией и Францией, длившаяся с 1337 по 1453 годы], сделало пребывание пап в Авиньоне не таким уж спокойным. В январе 1377 года папа Григорий XI вернулся в Рим. Он стал первым папой, обосновавшимся в резиденции на Ватиканском холме вместо сгоревшего в 1308 году Латеранского дворца.

За возвращением папского престола в Рим последовал Великий раскол Западной церкви. Григорий XI скончался вскоре после переезда в Рим. Римляне стали требовать избрать папу-итальянца, опасаясь того, что очередной папа-француз может вернуться в Авиньон. Профранцузский конклав принял компромиссное решение, избрав папой Бартоломео Приньяно, архиепископа Бари. Бари входил в Неаполитанское королевство, которым правила анжуйская династия, так что и волки оказались сытыми, и овцы целыми — папа-итальянец был довольно тесно связан с Францией. И все пошло бы хорошо, если бы не властный характер нового папы. В считаные месяцы Урбан восстановил против себя большинство кардиналов. Кардиналы объявили папу душевнобольным, а его выборы — незаконными и недействительными, поскольку они были совершены под давлением римлян, и избрали вместо него кардинала Роберта Женевского, ставшего папой Климентом VII. Этот папа обосновался в Авиньоне. Франция, Сицилия, Неаполь, Шотландия и ряд других государств признали законность избрания Климента, а Дания, Англия, Венгрия, Польша, Фландрия, Норвегия и государства Северной Италии поддержали Урбана, то есть — Рим.

Раскол был преодолен на вселенском соборе, проходившем в городе Констанце с 16 ноября 1414 года по апрель 1418 года. В результате новых выборов папой был избран Мартин V, архипресвитер Латеранской базилики.

Так папский престол окончательно был возвращен в Рим, который в ту пору являл собой весьма безрадостное зрелище. Бесконечные гражданские войны нанесли городу больший урон, нежели варвары, сарацины и норманны вместе взятые. Во всех хрониках того времени отмечается, что Рим пребывал в запустении и упадке.

Но что такое запустение, как не предпосылка к Возрождению?
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Восьмое чудо света

Новое сообщение ZHAN » 19 июл 2024, 12:53

«Особенностью города [Рима] во все времена было пассивное и созерцательное бытие. Великим продуктом Рима были две центральные мировые реформы, империя и церковь; но город не способен был приобщиться к активному процессу жизненной цивилизации. Новейшая образованность нашла средоточие свое во Флоренции, начавшей с XIV века занимать на Западе место Афин… Эту предназначенность к подобной гегемонии обусловливала целая совокупность благоприятных условий: гвельфо-республиканский вольный дух, не столь скоро подавляемый, как в Милане; отсутствие гнета со стороны основных мировых сил — папства и императорства; трудолюбивый и любоискательный дух граждан, уравнивавший состояния и в совершенстве урегулировавший изменчивые формы политического быта города; свежая, не насыщенная монументами древности почва… наконец, пытливый, даровитый, разносторонний нрав… С XIV века Флоренция стала образцовым итальянским государством. Мы видим, что политическими установлениями заимствовался оттуда сам Рим. Между тем как тосканский этот город был вместилищем всей предстоящей и новой жизни, Рим высился как достопочтенный монумент классической культуры и непрестанно являл итальянцам руины ее — как документы цивилизации древности, благодаря чему соблюдено было и сознание единства латинского мира».
[Фердинанд Грегоровиус. История города Рима в Средние века. (Пер. В. И. Савина).]

Фердинанда Грегоровиуса в предвзятости обвинить невозможно. Чаще всего авторы всячески превозносят свой предмет, будь то город, личность или идея, и ничего удивительного в этом нет — хочется же показать миру то, о чем ты пишешь, во всей красе. Но историку положено быть объективным. Если Рим и в XIV веке, мягко говоря, не блистал, то с этим ничего не поделаешь…

С тем, что особенностью Рима во все времена было пассивное и созерцательное бытие, согласиться трудно. «Пассивным» Рим не назовешь, отнюдь. Если посмотреть на бесконечную цепь политических конфронтаций, которую представляет собой средневековая история Рима, то на ум приходит сравнение с бурлящим котлом. Созерцательное бытие — это не про римлян. Суть в том, что главной и, пожалуй, единственной ценностью средневекового Рима была власть, а до наук и искусств у римлян просто не доходили руки. Когда же папский двор переместился в Авиньон, борьба за власть не утихла, а вспыхнула с еще большей силой, как это обычно бывает при уходе с арены самого сильного игрока.

Во Флоренции, ставшей независимой в 1116 году, тоже хватало интриг, и гвельфы с гибеллинами там тоже мутили воду. Но бо́льшая часть этих интриг протекала подспудно, «в формате лайт», как выразились бы сейчас, а в синьории на первом месте всегда стояло благосостояние города, опирающееся на экономическую и политическую стабильность. Могущество Флоренции основывалось на банках, ссужавших деньгами почти всех европейских правителей (в том числе и пап), а также на благосостоянии ряда семей: Спини, Фрескобальди, Барди, Перуцци, Моцци, Аччайоли и Боннакорси, которые кредитовали пап в Авиньоне и государей всей Европы (особенно, королей Франции и Англии), а также на обрабатывающей промышленности, особенно, шерстяной.

Но вернемся к Риму и взглянем хотя бы на Римский университет, основанный в 1303 году папой Бонифацием VIII в качестве духовного учебного заведения. Бонифаций VIII был последним из понтификов, пытавшихся утверждать приоритет церковной власти над светской. Он остро нуждался в хорошо подготовленных кадрах и потому, буквально накануне своей смерти открыл духовную школу, превратившуюся впоследствии в университет. В 1303 году, обратите внимание! В то время как Салернская врачебная школа открылась в конце IX века, а Болонский университет — в 1088 году. Более того — в далеких варварских землях, куда просвещение в свое время было принесено на острие римского меча, примерно в одно время с Болонским появился свой университет — Оксфордский.

Уже через полвека после открытия Римский университет пришел в упадок ввиду нехватки преподавательских кадров. В 1406 году папа Иннокентий VII попытался вдохнуть в университет новую жизнь. «Не существует на свете более славного города, чем Рим, в котором дольше процветали бы науки, каковые мы теперь желаем возвратить сюда, поскольку в Риме была создана латинская литература, составлено и дано народам гражданское право и здесь же пребывает каноническое право. В Риме были созданы или заимствованы у греков все науки. Если в других городах преподаются чужие науки, то в Риме преподается только свое, исконное», говорится в папской булле. Однако благие намерения не были реализованы из-за бурных событий, которыми сопровождался Великий западный раскол.

Университет возобновил свою деятельность только в 1431 году, при папе Евгении IV. В принципе, эту дату и следует считать датой реального основания университета в Риме.

Что же касается искусств, то их существование определялось потребностями дворцов и базилик, надо сказать — потребностями весьма скромными. В XIII и XIV веках Рим не столько строился, сколько реставрировался. Из памятных сооружений того времени можно отметить разве что лестницу Арачели, ведущую к базилике Святой Девы Марии «Жертвенник Небесный» на Капитолийском холме [Арачели — это «Ara Coeli» («Жертвенник Небесный» — ит.)]. Лестница сооружена в память событий 1348 года как знак благодарности Богоматери за избавление римлян от очередного прихода чумы — виток эпидемии внезапно пошел на спад после того, как город обнесли чудотворной иконой Мадонны из этого храма. Мрамор для ступеней римляне собирали по всему городу, что называется «с бору по сосенке», поэтому ступени неровны. Сейчас, по истечении семи веков, эти неровности не бросаются в глаза — «возраст скрывает недостатки», как говорят в Риме, — но в момент своего сооружения… Впрочем, не столь важна сама лестница, сколько личность человека, по приказу которого она была построена.

Флоренция дала миру Данте, Петрарку и Боккаччо [все трое родились на землях Флорентийской республики], имена которых знает весь мир, а в Риме родился Кола ди Риенцо — последний из римских трибунов, которого в наше время помнят только итальянцы, преимущественно римляне. На склоне Капитолия недалеко от базилики Святой Девы Марии можно увидеть памятник человеку в капюшоне, который простирает руку над Римом. Это и есть Кола ди Риенцо.

В 1835 году английский писатель Эдвард Бульвер-Литтон, автор известного «Пелэма, или Приключений джентльмена», написал роман «Риенци, последний из римских трибунов», по которому немецкий композитор Рихард Вагнер написал одноименную оперу. Этого трибуна прославляет и картина британского художника-прерафаэлита Уильяма Холмана Ханта «Риенци клянется отомстить за смерть своего младшего брата, убитого в схватке между кланами Орсини и Колонна», тоже написанная под впечатлением от романа Бульвер-Литтона. У Кола ди Риенцо явно легкая рука — слава композитора Вагнера и художника Ханта началась с произведений, посвященных последнему трибуну Рима.

Риенцо был «человеком из народа» — сыном небогатого римского трактирщика. Ораторский талант помог ему приобрести популярность среди римлян. В 1343 году он был отправлен с миссией в Авиньон к папе Клименту VI, на которого произвел настолько хорошее впечатление, что получил должность городского нотариуса. «Жизнь удалась», сказали бы многие, но у Риенцо были грандиозные планы — он мечтал возродить былое величие Рима в границах некогда существовавшей империи. Программой-минимум было наведение порядка в Риме, в котором царила анархия, вызванная произволом знати. К представителям знати у Риенцо, кроме общих, имелись и личные претензии — они убили его младшего брата.

В мае 1347 года Риенцо, поддерживаемый папой, возглавил восстание торговцев и ремесленников. Восставшие беспрепятственно захватили правительственные здания на Капитолийском холме, после чего Риенцо провозгласил себя «трибуном свободы, мира и справедливости», а Рим — народной республикой. В августе того же года он созвал сейм, в котором приняли участие депутаты от городов и государств Италии. На сейме было провозглашено объединение всей Италии под главенством Рима. Объединение это носило сугубо утопический характер, потому что на деле никто ни с кем объединяться не собирался. Но Риенцо уже видел себя императором Новой Римской империи…

Папа Климент VI, намеревавшийся обуздать римскую знать руками Риенцо, неожиданно для себя лишился светской власти над Римом. В декабре 1347 года папский легат (посланник) и знать подняли восстание против Риенцо, которому удалось бежать из Рима.

Кола ди Риенцо был не из тех, кто легко сдается. В июле 1350 года он явился в Прагу и обратился к германскому императору Карлу IV с предложением восстановить былое величие Рима и заодно провести реформу церкви. Эти идеи не встретили понимания у императора, вдобавок Риенцо осмелился с ним спорить… Разгневанный Карл велел арестовать Риенцо как еретика. Проведя в заключении около полутора лет, Риенцо был отправлен под стражей в Авиньон, к папе Иннокентию VI.

В Авиньоне народному трибуну улыбнулась удача. Заступничество Франческо Петрарки и еще нескольких известных людей, а также очередной виток феодального произвола в Риме привели к тому, что папа вернул Риенцо свободу, присвоил ему сенаторское звание и отправил в Рим во главе войска для наведения порядка. В августе 1354 года Риенцо вступил в Рим под приветственные возгласы горожан…

Симпатии толпы непостоянны, очень скоро налоги, установленные Риенцо, вызвали недовольство римлян и позволили знати поднять новый бунт, в ходе которого народный трибун был убит (произошло это 8 сентября 1354 года). Труп Риенцо проволокли по всему городу, затем сожгли, а пепел развеяли по ветру.

Риенцо разделял гуманистические взгляды Петрарки, а тот, в свою очередь, восхищался Риенцо как патриотом и политиком, способным объединить Италию (Петрарку сильно огорчали внутриитальянские распри). Поэт посвятил народному трибуну канцону (лирическое стихотворение) «Высокий дух, царящий в этом теле». Риенцо можно считать автором первого путеводителя по Риму — в 1344 году он написал (разумеется — на латыни) «Описание города Рима и его великолепия».

Со второй половины XIII века в Риме сменилась мода. Все, у кого была возможность, сменили практичные одежды на те, что считались красивыми, а мужчины вдобавок начали носить окладистые бороды на испанский манер. Это был очень смелый шаг, поскольку прежде бороды у итальянцев считались неприличными и дозволялись только отшельникам, дававшим обет не стричь волос (он обычно сочетался с обетом не мыться).

Просторные одежды стали узкими, мужчины надели поверх шапочек шляпы, а женщины стали щеголять большими вырезами на платьях, почти полностью обнажавшими грудь. Драгоценных украшений стали носить больше, а те, кому не хватало перстней да ожерелий, начали украшать камнями и жемчугом платья. Шерсть, которой прославилась Флоренция, осталась материей для бедных — богатые шили одежды из шелка, бархата и батиста, обильно украшая их кружевами.

Власти пытались бороться с чрезмерно роскошными и «непристойными» одеяниями при помощи декретов, а модники и модницы придумывали различные уловки, позволявшие обходить запреты, или же просто игнорировали их. Так, например, запрет на оголение тела обходился при помощи тончайших просвечивающих тканей — вроде бы женщина и закутана в материю, как положено, а все на виду. Грегоровиус пишет о том, что одежды знатных римлянок были настолько великолепны, что привели в восторг венгерскую королеву Елизавету Польскую, посетившую Рим в 1343 году. А еще он упоминает о том, что римляне превосходили прочих жителей Италии духом помпезности и великолепия. Рим в то время был единственным городом, в котором происходили грандиозные торжественные зрелища, устраиваемые не только при коронациях императоров и пап, но и по иным случаям.
«Зрелища средневековых римлян не дают, правда, никакого высокого понятия ни об их культуре, ни об их могуществе. Турниры были в то время прекраснейшими праздниками рыцарского духа. В Риме они не привились бы даже и помимо многократных запретов со стороны церкви; они вообще не привились в граждански-цивилизованной Италии. Но аристократия римская доставляла себе варварское, предков ее достойное удовольствие — бороться с быками. Она устроила 3 сентября 1332 года бой быков в Колизее… бой происходил пеший. Мы имеем описание этого боя быков; оно дает нам мимолетные очертания молодых людей и прекрасных дам, блиставших в тогдашнем римском обществе, и целое, подобно метеору, проносится перед любопытными нашими очами. Как и в античные времена, так и теперь распределялись сидения по рангу. Знатные дамы сидели на крытых красным балконах… Народу предоставлено было занимать места как попало. Рыцари-борцы (приглашены были и иностранцы) носили на забралах цвета своих дам и девизы вроде следующих; «Я один, как Гораций; я Эней для Лавинии; я раб римской Лукреции». Орсини, Колонна, Савелли, Анибальди, Асталли, Капоччи Каффарелли, Конти, Патрески, Альтиери, Кореи, Манчини взошли на арену без лат, со шпагами и копьями. Каждый напал на своего быка. Бой был серьезный, на манер любого античного боя гладиаторов. Прекрасные дамы могли восторгаться безумным геройством своих поклонников и оплакивать 18 благородных юношей, лежащих пронзенными рогами быков на арене… Столь смертоносная игра соответствовала дикости тогдашнего поколения. В ту же самую эпоху даваемы были в Неаполе перед глазами двора кровавые бои гладиаторов, с отвращением виденные и описанные Петраркой».
[Фердинанд Грегоровиус. История города Рима в Средние века. (Пер. В. И. Савина).]
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Восьмое чудо света (2)

Новое сообщение ZHAN » Вчера, 13:00

Средневековый римский карнавал, проводимый ежегодно, был не феерическим праздником масок, а совокупностью народных игр, которые не отличались изяществом. Во время карнавала, иногда же и при иных случаях, устраиваемы были они на Монте Тестаччио и на площади Навоне. В века далеко отошел от характера, столь сильно прославившего этот праздник. И старые римляне с удивлением взирали бы на те празднества, до которых опустились цирковые их игры, и на сенат, с помпой отправлявшийся на «гору обломков» для того, чтобы торжественно водрузить на поляне хоругвь Рима и подать сигнал к открытию грубых игр.

Например, с холма Тестаччо [этот искусственный холм состоял из осколков разбитых амфор времен Римской империи и прочего мусора. Согласно легенде, то были амфоры, в которых приносилась дань подчиненных римлянами народов — любой факт римляне использовали для того, чтобы подчеркнуть величие Рима] на юго-западе Рима, представлявшего собой гигантскую античную свалку, скатывали тележки с привязанными к ним свиньями, за которых разгоралась борьба между римлянами.

Также были бои с быками, поединки на копьях, поединки борцов и состязания в беге. Во всех состязаниях, кроме римлян, принимали участие жители других итальянских городов, таким образом создавалась призрачная картина былого величия Рима как центра мира.

Для подчиненных Риму областей отправка участников на игры была обязательно-принудительной, что нередко вызывало недовольство, так же как и подати, налагаемые для финансирования римских зрелищ.

С культурной точки зрения карнавалы были ценны тем, что на них давались театральные постановки, правда только религиозного характера. В роли актеров выступали не только профессионалы, но и энтузиасты из народа. Так развивалось драматическое искусство.

Относительно численности населения Рима в позднем Средневековье нет ни точных данных, ни единого мнения историков. Ориентировочно-приблизительно можно предположить, что в Риме проживали около сорока или пятидесяти тысяч человек. Петрарка писал, что, благодаря своим великим размерам Рим выглядит пустым, несмотря на то что население его «несметно», но это всего лишь преувеличение, столь свойственное поэтам. Для сравнения — в начале XIV века во Флоренции проживало около ста тысяч человек, а в Париже — более ста пятидесяти.

Эпоху Возрождения (оно же — Ренессанс, а на итальянском — Ринащименто) иногда называют «восьмым чудом света». Это действительно было чудо — свет, воссиявший во мраке средневекового невежества. Оказавшись на условных задворках Ренессанса, Рим, тем не менее, получил свою порцию внимания, поскольку возрождалась великая римская культура античных времен.

Фундамент римского Возрождения заложил папа Мартин V, которого в миру звали Оддоне Колонна. Принадлежность к одному из самых знатных и богатых семейств Рима обуславливала повышенную заботу папы о благе города и предоставляла ему широкие возможности на этом поприще.

«Первой ласточкой» Ренессанса в Риме стал выдающийся живописец Джентиле да Фабриано, уроженец города, прославившегося на всю Европу своей превосходной бумагой. Бумагу в Фабриано производят и по сей день, в том числе и ту, на которой печатают евро. В 1426 году Джентиле начал расписывать фресками, изображающими сцены из жизни Иоанна Крестителя, правый придел Латеранского собора. После года работы художник умер, но роспись храма завершил его друг и ассистент Антонио Пизанелло, считающийся одним из наиболее выдающихся художников эпохи Возрождения, одинаково хорошо проявившим себя как в живописи, так и в скульптуре. Пизанелло знаком нам в основном по своим парадным портретам, а не по фрескам, которые страдали от пожаров и прочих напастей. Считается, что именно он принес в Италию портретный жанр, ранее получивший распространение среди французов и немцев.

Чуть позднее, в начале тридцатых годов XIV века, в Риме работал великий флорентиец Донателло, уже бывавший здесь в 1404–1407 годах с целью изучения античного наследия вместе со своим другом Филиппо Брунеллески, величайшим архитектором Раннего Возрождения. В поисках обломков древних скульптур друзья проводили раскопки на Римском форуме, где в то время римляне пасли коров (можно представить, в каком состоянии находился форум!). Однажды мастеров чуть не убили грабители, принявшие их за искателей зарытых сокровищ.

В уже упоминавшейся выше базилике Святой Девы Марии «Жертвенник Небесный» на Капитолийском холме можно увидеть полустертое мраморное надгробие архидиакона Джованни Кривелли работы Донателло, а в соборе Святого Петра — резной мраморный киворий (балдахин) его авторства, перенесенный из разрушенной старой базилики в новую. На кивории изображена старая икона Санта Мария делла Феббе, напоминающая о том, что из-за расположенных близ города обширных заболоченных территорий заболеваемость малярией в Риме была высокой (Феббе переводится как «жар» или «лихорадка»).

Со своими талантами дело в Риме обстояло не очень хорошо — здешняя интеллектуальная «почва», истощенная бесконечными сварами и волнениями, была неплодородной, но зато Рим предлагал художникам со стороны широкое поле деятельности, на котором можно были раскрыть свои способности и реализовать свои амбиции.

После возвращения из Авиньона изменилось отношение пап к Риму. Прежде всего папам стало ясно, что светская власть в городе слаба и насквозь продажна. Римские магистраты не могли противостоять феодальной анархии хотя бы потому, что каждый из них был связан с тем или иным знатным семейством. Когда мы говорим о «неспокойной обстановке», то вряд ли представляем, насколько она была неспокойной. Абсолютное беззаконие, торжество права сильного, нескончаемые волнения, а в паузах между ними — столь же нескончаемая череда убийств, вызванных кровной местью (кланы не только боролись за власть, но и мстили друг другу за реальные и мнимые обиды). Про грабежи и говорить нечего — жизнь по праву сильного невероятно к ним располагает. Но папам был нужен не только порядок в Риме. Им был нужен новый, точнее «новый старый» Рим, величие которого подчеркивало бы величие папского престола и помогло бы преодолеть неблагоприятные последствия Великого раскола.

Образно говоря, из места пребывания Рим превратился в милый сердцу дом, в котором все должно быть идеально. Городу башен предстояло превращение в Город папы. Недаром же говорится, что прелесть родных мест осознаешь до конца только после того, как побываешь на чужбине (в данном случае — в Авиньоне). Если бы в то время придумывались слоганы, то папа Мартин V, наверное, предложил бы такой: «Паломники должны трепетать от восхищения, а не от ужаса». В отношении Рима папские интересы совпали с идеалами «еретика» Кола ди Риенцо. Разница была лишь в том, что в Новом Великом Риме властвовать должен был не император, а папа. Но до поры до времени светская магистратура Рима сохраняла свои полномочия, тем более что она существенной опасности для папской власти не представляла.

Преемник Мартина V папа Евгений IV запомнился тем, что восстановил (или — основал заново) Римский университет. Значительную часть своего понтификата Евгений провел во Флоренции, он приложил большие старания, чтобы вернуть Риму былой блеск. Благодаря его усилиям в Вечный город приехало много выдающихся гуманистов, мыслителей, писателей, художников, скульпторов и музыкантов. Кроме того, его интересовала реформа монашества.

А вот при папе Николае V, занявшем престол в 1447 году, в Риме началось подлинное Возрождение, творцом которого стал Леон Баттиста Альберти, гуманист, архитектор-новатор, писатель и один из основных теоретиков искусства эпохи Возрождения.

В старинных кварталах городов Западной Европы часто можно встретить такие изобретения Альберти, как маскировка боковых скатов крыши и гармоничного объединения этажей зданий посредством декоративных элементов-«завитков», называемых волютами. Волюты — классический пример гармоничного слияния античности и современности во времена Ренессанса. Эти «завитки», впервые появившиеся на вазах бронзового века, широко представлены в античной архитектуре, в первую очередь — в капителях ионического ордера.

[Капитель (в дословном переводе — «голова») — венчающая часть колонны или пилястры. Ионический ордер — один из трех древнегреческих архитектурных ордеров.]

«Воскрешенные» в период Возрождения волюты стали одним из самых популярных декоративных мотивов стиля барокко, зародившегося в Италии в первой половине XVI века, и благополучно дожили до наших времен.

Альберти — типичный итальянский «космополит». Он родился в Генуе в знатной флорентийской семье, вынужденной покинуть родные места. Учился в Падуе и в Болонье, затем переехал в Рим, где более тридцати лет прослужил в папской курии (канцелярии). Жизнь этого ученого-энциклопедиста, интересы которого простирались от архитектуры до криптографии [в 1466 году Альберти написал «Трактат о шифрах», в котором изложил идею многоалфавитного шифра и описал устройство, реализующее этот шифр, которое вошло в историю под названием «диск Альберти»], заслуживает отдельной книги (и написано о нем довольно много), но сейчас нам важен архитектор-теоретик Альберти, автор трактата «Десять книг о зодчестве», ставшего архитектурной Библией эпохи Возрождения.

Личные проекты Альберти были реализованы вне Рима — во Флоренции, Римини, Мантуе, но идеи Альберти использовались повсюду, в том числе и в Риме. Кроме этого, Альберти принимал участие в амбициозном плане реорганизации города, принятом при Николае V. Этот план включал в себя восстановление городских стен, восстановление или реконструкцию сорока важнейших церквей, расширение собора Святого Петра, реконструкцию Апостольского дворца, планировку и застройку жилого района Борго, для которого было отведено место между замком Святого Ангела и базиликой Святого Петра, а также «изгнание деревни» из Рима, то есть искоренение всех признаков деревенского уклада, начиная с выпаса коз на разрушенных форумах и заканчивая огородами на городских площадях. Дух империи вернулся в Рим, только теперь эта империя была не светской, а духовной. Но городу ведь все равно, на каких принципах основывается его процветание. Главное — это процветать!

Николай V провел на престоле всего семь лет — с 1447 по 1455 год — но его проект увлек и объединил художников из разных школ, которые завершили начатое дело, превратив Рим из «деревни» в столичный город. Риму повезло в том, что папа Николай не был приверженцем стилистической однородности, а приветствовал разные школы, богатство идей которых сплавилось в особый римский стиль. А еще на 1450 год очень удачно пришлось празднование очередного Святого года [традиционный праздник Римско-католической церкви, происходящий каждые 25 лет (в исключительных случаях папа может объявлять святыми и другие годы). Главной целью праздника является укрепление католической веры, но и увеличение притока паломников в Рим тоже радует], которое способствовало привлечению творческих личностей в Рим.

Классическим примером раннеренессансной итальянской архитектуры стало римское Палаццо Венеция (дворец Венеции), строительство которого было начато в 1455 году архипресвитером Собора Святого Петра кардиналом Пьетро Барбо, родившимся в Венеции. Кардинал Барбо любил повторять, что в случае избрания его папой он подарит каждому члену конклава виллу. Неизвестно, исполнил ли он свое обещание, но в 1464 году его избрали преемником папы Пия II под именем Павла II. Вначале этот дворец назывался дворцом Сан-Марко, но в 1564 году в нем разместилось посольство Венецианской республики, от которого произошло новое название.
Изображение

Автор проекта неизвестен. Согласно одной из версий им мог быть Леон Баттиста Альберти, но большинство историков склоняются к Франческо дель Борго, родившемуся в маленьком умбрийском городке Борго Сан Сеполькро, расположенном на границе Тосканы и Умбрии. В период с 1460 по 1468 год при папах Пие II и при Павле II Франческо, можно сказать, был придворным архитектором Ватикана. Он проектировал для Пия II лоджию в соборе Святого Петра, а для Павла II лоджию на фасаде церкви Сан-Марко, а также принимал участие в перестройке базилики Санта-Мария-Маджоре, одной из четырех великих папских базилик, [кроме базилики Санта-Мария-Маджоре в число великих папских входят Латеранская базилика, собор Святого Петра и базилика Святого Павла за городскими стенами (Сан-Паоло-фуори-ле-Мура)] и в ряде других строительных проектов.

Палаццо Венеция — это типично римская постройка, возведенная не только с соблюдением ряда античных принципов, но и частично из «античного» материала — мы имеем в виду травертин, из которого изготовлены отдельные детали этого кирпичного дворца; он был взят из руин Колизея и театра Марцелла. В палаццо гармонично встроены старинные башня и базилика Сан-Марко — все, что можно сохранить, сохраняется. Выдающееся здание должно нести людям какое-то скрытое послание (сейчас бы сказали: «месседж») — переплеты окон второго этажа сделаны в виде удлиненного латинского креста, символа пропапской партии гвельфов. При всем уважении к античности, должна проявляться и современность постройки, воплощенная в зубцах карниза и машикулях [так называются навесные бойницы, расположенные в верхней части крепостных стен и башен]. Разумеется, с XV века дворец не раз перестраивали, так что сейчас мы можем увидеть не «аутентичную» постройку, а ее копию, последний раз усовершенствованную в двадцатые годы прошлого века. Тем не менее все характерные черты сохранились.

Все сохранившиеся до наших дней ренессансные дворцы Рима в той или иной мере похожи на средневековые замки, у которых чаще всего есть хотя бы одна башня (реверанс Городу башен).

Имя папы Сикста IV, бывшего на престоле с 1471 по 1484 год, увековечила Сикстинская капелла — результат перестройки Большой капеллы, служившей местом сбора папского двора. По сути, на месте старой капеллы выстроили новую, причем в короткий срок — строительство было начато в 1477 году, а освящение капеллы состоялось в 1483 году. Поводом к началу перестройки было желание папы получить крепкое убежище на случай войны с турками или флорентийским семейством Медичи. Но в результате убежище превратилось в жемчужину эпохи Возрождения, одно из главных культурных сокровищ Рима.

Роспись стен капеллы начал флорентинец Сандро Боттичелли.
«И вот как во Флоренции, так и за ее пределами Сандро настолько прославился, что когда папа Сикст IV приказал соорудить капеллу в римском дворце, то, желая ее расписать, распорядился, чтобы он стал во главе этой работы, и здесь он выполнил своею рукой следующие сюжеты: Христа, искушаемого дьяволом, Моисея, убивающего египтянина и утоляющих его жажду дочерей Иофора, затем огонь, спадающий с неба и карающий сыновей Аарона; наконец, некоторых святых пап в нишах над картинами. Этими работами он приобрел славу и первенствующее имя среди многочисленных флорентийских и других художников, работавших вместе с ним и с ним соперничавших, а от папы получил изрядную сумму денег, которую тотчас же истратил до конца, еще не выезжая из Рима».
[Джорджо Вазари. Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих. (Пер. А. И. Бенедиктова под ред. А. Г. Габричевского).]

Боттичелли помогали другие гении, среди которых Доменико Гирландайо, в мастерской которого учился совсем юный Микеланджело, Козимо Росселли и Пьетро Перуджино. Последний, как видно по прозвищу-фамилии, был родом из Перуджи, а двое других — из Флоренции, этой «кузницы кадров» итальянского Возрождения.

В первой половине XVI века Микеланджело сначала расписал свод капеллы, а затем создал на алтарной стене фреску «Страшный суд». За всю эпоху Возрождения подобное истолкование идеи Страшного суда дали только два живописца — Микеланджело в Сикстинской капелле и его предшественник Джованни Пизано (ок. 1250 — ок. 1315) в статуях на фасаде Сиенского собора…

Пора бы и остановиться, поскольку дальнейшее восстановление Рима ознаменовано длинной чередой знаменитых имен, вплоть до бесподобного в своем совершенстве Рафаэля, который провел в Риме заключительный период своей жизни с 1508 по 1520 годы в качестве придворного папского художника. Рафаэль, великий ученик Перуджино, утвердил и завершил в живописи классический ренессансный стиль, созданный великим Леонардо да Винчи, который остается за рамками нашего повествования, поскольку жил в Риме недолго и ничего не успел здесь создать (но, тем не менее, на римской площади Пьяцца дель Пополо или Народной площади есть музей Леонардо да Винчи и один из римских аэропортов, крупнейший в Италии, носит его имя). Живопись Рафаэля — отражение всей культуры Ренессанса, воплощение любви к человеку. Как сказал французский живописец Жан Огюст Энгр, «Рафаэль писал людей добрыми, все его персонажи выглядят честными людьми».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Восьмое чудо света (3)

Новое сообщение ZHAN » Сегодня, 13:12

Классицистический стиль, который можно назвать фирменным стилем Рафаэля, был создан в Риме, и воплощением его стали «Станцы Рафаэля» — роспись анфилады из четырех помещений на третьем этаже Папского дворца в Ватикане, и десять шпалер [это безворсовые настенные ковры или обивочная ткань с художественными изображениями] на сюжеты «Деяний Святых Апостолов». По проектам Рафаэля в Риме были построены церковь святого Элигия цеха ювелиров (Сант-Элиджо-дельи-Орефичи) и капелла Киджи церкви Санта-Мария-дель-Пополо, получившей название по площади, на которой она находилась. Кроме этого, Рафаэль создал еще несколько проектов, которые были завершены уже после его смерти.

Обстоятельства смерти Рафаэля, умершего 6 апреля 1520 года в тридцатисемилетнем возрасте, заслуживают внимания, поскольку они дают представление о медицине (в частности — римской медицине) того времени. Живописец и историк искусств Джорджо Вазари (ХVI век), автор известных «Жизнеописаний прославленных живописцев, скульпторов и архитекторов», описывает смерть Рафаэля так:
«Рафаэль… продолжал заниматься своими любовными делами, превыше всякой меры предаваясь этим утехам. И вот однажды после времяпрепровождения еще более распутного, чем обычно, случилось так, что Рафаэль вернулся домой в сильнейшем жару, и врачи решили, что он простудился, а так как он в своем распутстве не признавался, ему по неосторожности… отворили кровь, что его ослабило до полной потери сил, в то время как он как раз нуждался в их подкреплении… после исповеди и покаяния он завершил свой жизненный путь в день своего рождения, в страстную пятницу, тридцати семи лет от роду».
Оставим любовные дела в стороне и проникнем в суть. Пациента с высокой температурой лечили кровопусканиями, чего ни в коем случае нельзя было делать с точки зрения современной медицины (столь популярное в старину кровопускание в наше время лечебным методом не считается).

Возрождение Рима закончилось на папе Льве X, сыне Лоренцо Медичи, наиболее известного правителя Флорентийской республики, и знатной римлянки Клариче Орсини. Этот папа отличался большими политическими амбициями (в целом не имевшими успеха) и невероятным транжирством — он тратил вдвое больше того, что поступало в папскую казну и потому довольно скоро опустошил ее. Продажа кардинальских должностей и индульгенций, гарантировавших грешникам избавление от загробных мук, обеспечили приток средств в казну, но в то же время вызвали возмущение у значительной части верующих, которое привело к движению реформирования католической церкви, в результате которого в христианстве возникло новое направление — протестантизм (но это уже совсем другая история, не имеющая отношения к нашей).

Дворцы дворцами, но хотелось бы знать, как в том же XV веке жили простые римляне. Дома их, выстроенные на небольших участках, поднимались вверх на несколько этажей (не более четырех, очень редко — пяти), на первом этаже, высоком и по возможности украшенном, обычно размещались лавки, харчевни и мастерские, со второго начинались жилые помещения. На верхнем этаже обычно устраивали лоджии. Как вариант, каждый этаж, предназначавшийся для одной семьи, мог быть оснащен отдельной лестницей. В наше время принято сетовать на тесноту городских квартир, но пять или шесть веков назад комната в пять квадратных метров считалась вполне хорошей для одинокого небогатого горожанина. Кровать, при ней маленький столик или тумбочка, на стене — пара-тройка крюков для одежды… Вполне достаточно для жизни, разве не так?
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 72902
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина


Вернуться в Италия

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1