Politicum - историко-политический форум


Неакадемично об истории, политике, мировоззрении, регионах и народах планеты. Здесь каждый может сказать свою правду!

Аксум

Аксум

Новое сообщение ZHAN » 01 май 2022, 20:16

Древняя история Африки приобрела в настоящее время чрезвычайную актуальность. Освобождающиеся от колониального ига африканские народы ищут в своей истории и древней культуре вдохновение для борьбы за подлинную независимость, за восстановление национального достоинства, попранного колонизаторами, за будущее Африканского континента.

Еще недавно господствовало мнение, что Африка южнее Сахары вообще не имела собственной истории, ее историческое развитие началось только со времени европейского завоевания; до эпохи колонизации африканские народы якобы жили вне общечеловеческой истории, их историческое существование было вневременным и застойным, а участие их даже во внутриафриканской истории было пассивным, активная же роль принадлежала иноземным светлокожим завоевателям.

Теперь большинство авторов не решаются открыто проповевать эту оскорбительную для африканцев расистскую концепцию, ложность которой доказана многочисленными исследованиями. Однако пережитки ее нетрудно обнаружить в подавляющем большинстве работ по африканской истории, написанных европейскими, американскими и даже африканскими авторами. Кроме того, исключение Тропической Африки, а также Америки, Юго-Восточной Азии и Океании из «реестра» всемирной истории (до эпохи капитализма) весьма опасно для исторической науки в целом, так как создает почву для многих реакционных теорий, даже не носящих расисткого характера. Пока на вооружение исторической науки не поступят систематические исследования древней и средневековой истории Африки, она не сможет полностью освободиться от европоцентристской узости и связанных с ней ложных теорий.

Аксумское царство занимает почетное место в истории Африки. Оно является четвертым по времени, после Напаты, Мероэ и древнейшего Эфиопского царства, государством Тропической Африки. Еще в V–IV вв. до н. э. в Северной Эфиопии существовало государственное объединение, подчинившее себе сабейские колонии. Возможно, оно не было единственным. Кроме того, колонии сабейских мукаррибов и греко-египетских Птолемеев представляли собой гнезда иностранной государственности; они исчезли задолго до появления во II в. н. э. Аксумского царства.
Изображение

В III–VI вв. Аксумское царство являлось сильнейшим государством Северо-Восточной Африки и Аравии; оно играло заметную роль на мировой арене, занимало важное место в военной и торговой политике ведущих держав и активно влияло на ход исторического развития соседних территорий, не только африканских, но и аравийских.

Изучение истории Аксума началось еще в прошлом столетии. Наибольшие заслуги в этом принадлежат: английским путешественникам Г. Сальту (Солту) и Дж. Т. Бенту; шведскому ученому миссионеру Г. Р. Сундстрёму; немецким филологам А. Дильману, Э. Глязеру, К. Мюллеру, Э. Литтману, путешественнику Э. Рюппелю, археологам Д. Кренкеру и Р. Цану; итальянским эфиопистам К. Конти-Россини, И. Гвиди, У. Моннере де Вилляру, А. Мордини, Л. Риччи, археологу Р. Парибени, нумизмату А. Андзани и другим; французским нумизматам Ж. Шлёмберже и Э. Друэну и проводившим в последние годы раскопки в Эфиопии археологам Ж. Дорессу, Ж. Леклану, А. де Контансону, Ф. Анфрею; голландскому востоковеду А. И. Древесу, а также бельгийским сабеистам и английским исследователям Судана.

На русском языке изданы два небольших очерка истории Аксума: Б. А. Тураева и К. Н. Лукницкого. Оба они давно устарели.
Существует несколько монографических работ по истории Аксума на французском, немецком и итальянском языках, однако до сих пор нет ни одной, которая давала бы анализ социальной жизни этого государства.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Политическая история Аксума

Новое сообщение ZHAN » 02 май 2022, 16:23

Аксумское царство возникло примерно в конце II в. н. э.; первое упоминание аксумитов относится к середине этого века, но оно могло быть заимствовано из сочинения начала II в. н. э. Ко второй половине I в. н. э. относится первое упоминание Адулиса, которое также могло быть заимствовано из более раннего источника.

Есть основания думать, что возникновение Адулиса связано с эллино-египетской колонизацией берегов Северо-Восточной Африки при первых Птолемеях. В VI в. Козьма Индикоплов
«нашел в городе греческую надпись, составленную якобы от имени Птолемея IV Филопатора (222–205 гг. до н. э.). Эта надпись является фальсификацией, примерно современной царю, которому она приписана. В несохранившейся концовке надписи, «видимо, содержалась ссылка на основание Адулиса или отношение Птолемея IV к этому городу».
Плиний утверждает, что Адулис был основан египетскими рабами. Термин «раб» не следует понимать в духе концепции акад. В. В. Струве. Приводимая Плинием традиция основана на этимологизации имени Άδουλις от греческого δουλος («раб»).

По сравнению со старыми центрами предаксумской эпохи Адулис и Колоэ были молодыми городами, расцвет которых происходил в основном в Аксумский период. По отношению к старым центрам современной Эритреи Колоэ, расположенный на плато Кохайто, занимал западное положение. Аксум также находился к западу от большинства старых центров; более того, город рос в направлении с запада на восток. Можно сказать, что в аксумский период по сравнению с более ранним временем происходит перемещение политических и экономических центров Северной Эфиопии с востока на запад и юго-запад. Этот процесс был связан с экспансией семитоязычных племен Северной Эфиопии в глубь африканского материка.

Чем была вызвана эта экспансия?

Известную роль, по-видимому, сыграло постепенное высыхание прибрежных равнин, делавшее их все менее пригодными для земледелия и лишавшее их население средств пропитания. В археологическом отношении эти области почти не исследованы (раскопаны только руины Адулиса); остается неизвестным, насколько густо они были населены в предаксумскую и аксумскую эпохи. Греческие авторы говорят лишь о скотоводческих племенах и группах охотников-собирателей. Поэтому переселение с равнин на запад не могло быть значительным. Главное перемещение населения происходило в пределах самого Эфиопского нагорья, из густонаселенных, восточных областей в слабонаселенные, западные. И здесь Аксум оказался в сравнительно выгодном положении.

В аксумских надписях ни разу не говорится о покорении племен Эфиопского нагорья к западу от Аксума; по-видимому, эта территория, вплоть до страны Барйа в междуречье Такказе Гаш, вошла в состав Аксумского царства еще на заре его существования.

Можно предположить, что западная часть Нагорья была колонизирована в основном аксумитами. Освоение новых земель и связанный с ними рост народонаселения привели к усилению роли Аксума в конце предаксумской эпохи; аксумиты стали самым многочисленным народом Северной Эфиопии.

Существовали ли у них такие формы социальной и политической организации, которые не давали бы разбиться переселенцам на соперничающие, раздробленные территориальные группы?

На этот вопрос можно ответить положительно. Еще за много столетий до образования Аксумского царства его население имело собственную государственность. Однако консервация племенной организации обеспечивала единство колонистов с аксумским народом и государством. Сохранение городских центров позволяет думать, что распад древнейшего крупного эфиопского государства (существовавшего в V–IV вв. до н. э.) не привел к гибели государственности как таковой; она осталась в форме небольших «царств», ограниченных территорией племени или племенного союза с общим городским центром. Должно было сохраниться и небольшое (первоначальное) Аксумское «царство», которое нельзя приравнивать к будущей Аксумской державе, Аксумскому царству эпохи расцвета.

Во II в. начинается экспансия аксумитов в обратном направлении: не на запад, а на восток, не в слабо населенные, «новые» земли, а в старые области предаксумской Эфиопии, откуда некогда пришли в Аксум предки самих аксумитов.

Итак, в возвышении Аксума важную роль сыграло его географическое положение, делавшее его главным центром растущей североэфиопской периферии. Однако удаленность Аксума от приморских областей затрудняла развитие торговли. Поэтому причину возвышения Аксума нельзя искать, как это делают многие авторы, начиная с М. Хвостова, в росте красноморской торговли.

Прежде всего, расцвет торговли в районе Баб-эль-Мандебского пролива начинается в III в. до н. э. — за 400 лет до возвышения Аксума! Далее, Аксум находился на торговых путях, ведущих от морского побережья в глубь материка. Но он не был ни морским, ни речным портом; помимо него в Северной Эфиопии было немало других городов, находившихся на важных торговых путях и даже на перекрестке двух или нескольких путей. Многие из них, не говоря уже о морских портах, имели более важное торговое значение, чем Аксум, даже после того, как аксумиты захватили основные торговые пути Эфиопии. Наоборот, именно создание Аксумского царства способствовало возвышению некоторых торговых городов, например Адулиса, за счет остальных.

Торговля, в том числе красноморская, сыграла важную (но далеко не первостепенную) роль в развитии древнего эфиопского общества. Однако оживленный торговлей нельзя объяснить возвышение Аксума среди других североэфиопских общин. О постепенном выделении Аксума из числа других поселений в результате развития караванной торговли и различных ремесел также не может быть и речи. Возвышение Аксума среди других городских центров Эфиопии произошло быстро и внезапно, подобно возвышению Рима и Италии.
Известную роль, вероятно, сыграли и чисто политические причины, которые остаются неизвестными из-за слабой изученности истории Эфиопии в предаксумский период.

Возникнув к концу II в., Аксумское царство имело своими соседями большие государства: Мероэ в Нубии, Сабу в Южной Аравии, которые находились в глубоком упадке, завершившемся вскоре их гибелью. Римская империя также переживала кризис. Втянутая в многовековую борьбу с другой мировой державой — Персидской, она нуждалась в помощи Аксума для борьбы с персами, для защиты своих судов от нападений пиратов и границы Египта — от набегов кочевников-блеммиев.

Пиратство у берегов Эфиопии и Сомали зародилось около 100 г. до н. э.

До установления прямого пути из Египта в Индию и Восточную Африку у берегов Эфиопии и Сомали вряд ли развивалось пиратство. Иноземные корабли прибывали сюда специально для торговли; привозимые ими товары могли быть приобретены путем обмена, а местные жители сами участвовали в посреднической торговле с Индией, Цейлоном, Индонезией.

Иное положение сложилось с конца II — начала I в. до н. э. Теперь лишь небольшая часть проходящих судов прибывала для торговли в порты Эфиопии и Сомали. Большинство их просто делало здесь остановки, приберегая лучшие товары для конечной цели путешествия.
Тогда-то, со II–I вв. до н. э., на Красном море и в Аденском заливе начинает развиваться пиратство. Об усмирении красноморских пиратов птолемеевским флотом сообщают Агафархид и Страбон (очевидно, также по Агафархиду).

В 78 г. до н. э. один кормчий из Фиваиды, по имени Каллимах, впервые получил титул «защитник Индийского и Эритрейского морей» (της Іνδιχης και Еρυφρας θαλασσης)[5]. Речь, вероятно, шла о защите египетских судов от пиратов, потому что со стороны Красного моря Египту никто не угрожал.

После завоевания Египта римлянами защита мореплавателей от красноморских и океанских пиратов переходит в руки римских властей. Октавиан Август снаряжал экспедиции против пиратов, но его преемники отказались от систематической борьбы с ними. Поэтому римским капитанам приходилось брать на суда стрелков, чтобы защищаться от разбойников Красного моря и Аденского залива. О причинах такой пассивной политики Рима в отношении своих подданных будет сказано ниже. Пока для нас важно отметить, что во II–I вв. до н. э. мореходы из Египта и Средиземноморья боялись пиратов, действовавших у берегов Эфиопии и Сомали.

Сохранилось еще одно сообщение об эфиопских пиратах; это приводимый Диодором рассказ о судьбе купца Ямбула, захваченного ими в плен. Такой случай произошел и с неким Меропием Тирским, о котором рассказывает Руфин Турранский. Происшествие относится к 20-м годам IV в., а гавань, куда зашел корабль Меропия, лежала где-то в современной Эритрее, вероятно, к югу от Адулиса, на побережье пустыни Данакиль или у архипелага Дахлак.

О том, что местные племена часто нападали на проходившие мимо суда, говорит Псевдо-Арриан. По его словам, к о-ву Орейна (Дахлак эль-Кебир), лежащему напротив Адулиса,
«теперь пристают приплывающие туда [в Адулис] корабли вследствие нападений с материка. Прежде приставали в самой внутренней части залива [Зулы], на так называемом острове Диодора, у самого материка, где имелась пешеходная переправа, по которой жившие там варвары делали набеги на этот остров».
Как и в случае с Меропием, эфиопы здесь нападали на корабли не в открытом море, а тогда, когда они приставали к берегу.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Политическая история Аксума (2)

Новое сообщение ZHAN » 03 май 2022, 21:22

Характерно, что титул «защитник Индийского и Эритрейского морей» неизвестен в римский и византийский периоды. Очевидно, не было необходимости в такой должности в новой политической обстановке, когда в южной части Красного моря появилась сильная держава — Аксумское царство. Охрану порядка в этих водах она брала на себя. Что касается древних жителей Сомали, то они в гораздо меньшей степени, часто лишь номинально признавали гегемонию Аксума и следовали приказам аксумского царя. Гораздо сильнее власть Аксума чувствовалась вблизи Адулиса.

Руфин прямо говорит, что «варвары»-барбарийцы грабили римские суда лишь тогда, «когда соседние племена сообщали им о расторжении союза с римлянами». В качестве союзника римлян могло выступать лишь Аксумское царство. Следовательно, пока союз оставался в силе, царь запрещал приморским племенам заниматься пиратством. Аксумский царь — автор Адулисской надписи сообщает: «Я подчинил народ солатэ и приказал им охранять морские берега. Послав военный флот, я покорил царей, живущих по ту сторону моря, аррабитов и кинайдоколпитов, повелев им платить дань и мирно вести дела на суше и на море».

Приказ «охранять морские берега» мог означать лишь поручение вести борьбу с пиратством, а приказ «мирно вести дела на суше и на море» — запрещение набегов и морского грабежа. Из текста надписи явствует, что пиратством занимались и жители Южной Аравии. Об этом говорит и Псевдо-Арриан.

Аравийские цари в борьбе с пиратами пользовались поддержкой римских купцов. Псевдо-Арриан говорит о постоянных посольствах и подарках со стороны римлян аравийским царям. В другом месте перечисляются товары, привозимые специально для этих царей. Можно заключить, что посольства и подарки могли исходить не только от римского правительства или римских наместников вроде Оделата Пальмирского, но и от провинциальных и местных властей, даже от городских магистратов, занимавшихся нередко торговлей, и отдельных именитых купцов.

Почти невероятно, чтобы до начала IV в. в Аксум могло быть направлено посольство центрального римского правительства. Зато провинциальные и местные власти, действительно, могли посылать сюда свои миссии с подарками царю. В частности, это мог делать префект Береники Египетской. Дипломатические сношения с Аксумом были им еще более необходимы, поскольку эти власти соблюдали интересы римских подданных, суда которых бороздили воды, находившиеся под контролем Аксума. Относительная мощь Аксумского царства не позволяла римским властям, провинциальным и полисным, активно бороться с пиратами в зоне аксумского влияния. Поэтому римские власти должны были признать гегемонию Аксума на юге Красного моря и целиком предоставить аксумской монархии борьбу с пиратами южных морей.

Моммзен верно заметил, что «правительства Аксомиды (Аксума) и Сапфара (хымьяритский Зафар в Аравии) уже в силу географических условий должны были уделять борьбе с пиратством еще большее внимание, чем римляне в Беренике и Левкэкомэ; возможно, что именно это обстоятельство содействовало тому, что римляне в общем сохраняли хорошие отношения с этими хотя и более слабыми, но зато необходимыми соседями».

Еще в большей степени, чем от барбарийских пиратов, римско-византийский Египет страдал от разбойничьих набегов блеммиев (беджа) — кочевых племен Нубийской пустыни.

Уже при Тиберии, преемнике Августа, блеммии совершили первый набег на римские владения в Египте; при Клавдии и Нероне они тревожат границу империи между Нилом и Красным морем.

В Беренике Египетской, Сиене (Асуане) и Додекасхойне римляне для борьбы с набегами блеммиев расставили гарнизоны; в помощь им был создан корпус мехаристов (аlа dromedarorum), действовавший в Восточной пустыне. Против блемииев предпринимались карательные экспедиции (например, при Адриане в 137 г.). До середины III в. римские войска в общем сдерживали натиск блеммиев. Но с 249 г. он усиливается; набеги блеммиев на Египет следуют один за другим, становятся все более опустошительными и дальними по расстоянию. В период с середины III до середины VII в. блеммии-беджа держат под угрозой своих нападений весь Верхний Египет, доходят на севере до о-ва Тор и Синая, где они убили несколько монахов. На юге римские (византийские) войска очистили сначала Додекасхойн, затем Беренику и Алебастровые горы с изумрудными копями.

В борьбе с блеммиями римско-византийские правители пытались опереться на племена нобатов-нуба, но те сами не всегда могли сопротивляться натиску беджа. Нужна была помощь более сильного государства, пограничного с беджа. Таким государством в период наибольшей экспансии блеммиев у границ Египта был Аксум. Этой точки зрения позднее стал придерживаться Лекье, а из современных авторов — Древес и Черулли. Становится все более очевидным, что беджа нападали на Египет или тогда, когда они не подчинялись Аксуму, или тогда, когда получали от последнего разрешение на войну.

Подобное положение сложилось и в Аравии. Здесь соприкасались сферы влияния Рима, Аксума и Персии. Нападения арабов на римские владения заставляли империю искать помощи у сильного государства: Хымьяра или Аксума.

Таким образом, Римско-Византийская империя была заинтересована в существовании на берегах Красного моря сильной державы, которая бы оберегала ее границы и обеспечивала безопасность торговли.

«Союз с римлянами» означал для Аксума прежде всего союз с купечеством, с частными лицами, затем с провинциальными властями и лишь в последнюю очередь с центральным римским правительством. О подлинном союзе римского правительства с аксумским можно говорить, имея в виду лишь начало VI в.; между тем о союзе и дружбе с римлянами или римскими подданными свидетельствуют многие источники начиная с III в.

Борьба с пиратством диктовалась экономическими интересами самой аксумской монархии, получавшей несравненно большие выгоды от развития торговли, чем от участия в дележе пиратской добычи. Кроме того, под предлогом борьбы с пиратством аксумская монархия могла утверждать свою власть на берегах Красного моря и привлекать себе на помощь силы иноземных торговых держав. Если аксумские цари брали под свою защиту римских купцов и обеспечивали им безопасность передвижения в южной части Красного моря, то нет ничего невероятного, если римские купцы помогли Аксуму в его заморских походах. Достоверно известно лишь об одном предприятии такого рода (525 г.) и то лишь потому, что помощь римлян исходила от правительства. Участие Византии было официальным и поэтому получило отражение в источниках; можно только предполагать, как часто римские и другие иноземные купцы помогали царям Аксума в их борьбе с мятежниками и соседями, за объединение под своей властью многих народов и стран.

Итак, внешнеполитическая обстановка, сложившаяся у границ Эфиопии к концу II в., способствовала созданию обширного и сильного Аксумского царства.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Первые сведения об Аксуме

Новое сообщение ZHAN » 04 май 2022, 22:07

До II в. эпиграфические и нарративные источники не знают ни Аксума, ни аксумитов. Плиний Старший (около 60 г.) говорит об Адулисе и его торговле с римлянами, но ничего не сообщает о подчинении Адулиса какому-либо государству. Для Плиния Адулис — торговый центр троглодитов.

В середине II в. Клавдий Птолемей не только знает Адулис, но и впервые упоминает аксумитов (Аξουμιται) среди народов Северо-Восточной Африки. О них говорится наравне с племенами Нубийской пустыни. Возможно, что эти сведения, как и сведения о других африканских народах, Птолемей почерпнул из утерянного сочинения Марина Тирского (около 100 г.). О господстве аксумитов на территории Эфиопского нагорья или Нубийской пустыни Птолемей и Марин не говорят ни слова и вряд ли придают этому народу большое значение; город Мероэ и Мероитское царство известны им гораздо лучше.

Виссман, анализируя сообщение Клавдия Птолемея об Аравии, предположил, что кинайдоколпиты (в современной хиджазской и асирской Тихаме) подчинились «царю хабашат» (абиссинцев), возможно, еще во времена Марина Тирского, т. е. около 100 г. Однако текст Птолемея не дает основания заключать это. Во всяком случае, аксумиты вряд ли уже тогда могли распространить свою экспансию на Аравийский полуостров. Первые известия о возвышении Аксума и выходе его на широкую политическую арену относятся к концу II–III вв. В это время военная и политическая мощь Аксумского царства настолько возросла, что аксумиты вторгаются в Аравию.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Три первые греческие надписи аксумских царей

Новое сообщение ZHAN » 05 май 2022, 18:54

О быстром и грандиозном возвышении Аксума говорит Адулисская надпись, скопированная в VI в. Козьмой Индикопловом и позднее утерянная. Ее датировка до сих пор точно не установлена, и ее автор неизвестен. Дильман считал автором надписи царя Зоскалеса. Друэн склонен был считать ее автором легендарного царя Элла-Авда, известного только средневековым спискам аксумских царей. Глязер сначала (в 1890 г.) утверждал, что надпись оставил не аксумский, а хымьяритский царь, но под влиянием критики отказался от этого предположения и признал автором аксумской надписи аксумского царя, правившего после Зоскалеса.

Один из аргументов Глязера до сих пор заслуживает внимания: владения автора надписи обширнее, чем у Зоскалеса. В настоящее время Пиренн и Древес приписывают Адулисскую надпись Сембритэсу и датируют ее началом IV в. Виссман относит надпись к промежутку времени между сведениями Птолемея и Псевдо-Арриана (конец II — начало III в.; см. ниже). Новая хронология сабейских надписей, предложенная Лундиным, изменила прежние представления о хронологии раннего Аксума. Поэтому датировка надписей Адулисской и Сембритэса остается открытой. Несомненно только одно: обе надписи, составленные по-гречески, посвященные богам, появились до середины IV в., когда Аксум начал христианизироваться, а греческий язык был заменен эфиопским. Эти памятники раннего Аксума следует разобрать особо, обратившись к их содержанию.

Аксумский царь, автор Адулисской надписи, сообщает: «…Повелев ближайшим к моему царству народам сохранять мир, я храбро повел войну и покорил в битвах следующие народы»: газэ (геэзы), агаме, сигвен, ауа, зингабене и ангабе — на территории Тигре; тиама (сейамо или сыйамо), атагау, калаа (кайла?) и самэне — к югу и юго-западу от Тигре. Страна самэне характеризуется как неприступные горы с туманами, холодом и снегом, лежащие по ту сторону «Нила» (Такказе-Атбары), что подходит к современной области Семьен, и только к ней одной. Таким образом, даже эти племена Северной Эфиопии не отождествляются с Аксумским царством; более того, между первоначальным «царством» автора надписи и областями геэзов, ауа и агаме лежат «ближайшие народы», сохранявшие «мир» или нейтралитет.

Все это подходит или к началу возвышения Аксума, или к его возрождению после глубокого упадка, распада Аксумской державы. Естественнее предположить первое, тем более что в надписи нет и намека на былое могущество Аксума; наоборот, автор ее утверждает, что ни один царь до него не совершал подобных завоеваний. Впрочем, это утверждение может относиться только к походам за пределы Северной Эфиопии.

Для покорения перечисленных выше племен аксумский царь должен был совершить по меньшей мере три похода: на северо-восток, на юг и на юго-запад. Следующий поход был направлен на северо-восточную окраину Нагорья; здесь были покорены народы ласине, габала (габала в пустыне Данакиль, или гамбела в Эндерта, или, может быть, габаза-адулиты?) и заа (сахо?). Теперь Адулис — главный порт Северной Эфиопии был окружен владениями Аксума; в знак своей власти царь воздвиг Адулисский монумент.

Вслед за этими народами были покорены аталмо, которых автор схолий к «Христианской топографии» называет блеммиями; очевидно, это был кочевой народ, живший к северу от Адулиса. Собственно надпись говорит о покорении «аталмо (Άταλμο), бега (Вεγα) и всех народов, которые [обитали] рядом с ними». «Покорив из тангаитов (Тαγγαιτων) тех, которые живут до границ Египта, я снова сделал проезжей дорогу от местностей моего царства до Египта». Бега, или блеммии, были в то время главным народом Нубийской пустыни, а тангаиты, очевидно, одним из северных племен. Надпись говорит о покорении «всех народов» этого района, от границ Эфиопского нагорья до римских владений в Египте и Северной Нубии. Но это еще не значит, как предполагал Тураев, что «царство Мероэ» также подчинялось Аксуму. Если бы действительно было так, автор Адулисской надписи непременно упомянул бы о завоевании этой крупнейшей страны или хотя бы о походе в ее пределы.

Шестой поход закончился покорением племен аннине, метине и сесеа. Второе из них — метын в надписях Эзаны. Все три племени, очевидно, обитали где-то в горах, западнее Аксума. Возможно, аксумиты вторглись в их область, возвращаясь из победоносного похода против блеммиев-бега.

Седьмой поход был направлен на юго-восток, в пустыни Африканского Рога. Здесь аксумиты покорили «народы раусов (Рαυσον), варваров [Барбарии], живущих далеко от океанского берега, на обширных безводных равнинах и торгующих ладаном». Несомненно, речь идет о народе Сомалийской пустыни.

Вместе с ними были покорены солате (Σωλατε) — приморский народ, которому царь повелел «охранять морские берега», возможно, в районе Баб-эль-Мандебского пролива. Очевидно, это предел завоеваний автора Адулисской надписи на юго-востоке; по пути должны были покориться племена Данакильской пустыни, оазиса Аусса и Харарско-Черчерской плодородной возвышенности. Этим как будто бы закончилась экспансия раннего Аксума на африканском материке.

Автор надписи с гордостью говорит, что он явился первым и единственным из царей, бывших до него, кто «подчинил все соседние народы: на востоке вплоть до Ладоносной земли (Сомали) и на западе вплоть до земли эфиопов (т. е. негров) и Сасу». Последняя находилась на юго-западе Эфиопии, в долине Голубого Нила. Завоевав Семьен и соседние территории к югу от Такказе, аксумский царь оказался на подступах к Сасу. Но совершил ли он сюда поход? Трудно предположить, чтобы царь отказался от описания этого предприятия, замечательного по трудности и возможным результатам: ведь Сасу была главной страной золота в Эфиопии. Следовательно, выражение «до Сасу» можно понимать лишь как «до стран, находящихся почти у границ Сасу», причем это «почти» упущено из хвастовства.

Предлагалось и другое объяснение. Козьма Индикоплов, интересовавшийся золотоносной страной Сасу, допустил ошибку, прочтя «любезное» ему название вместо другого, близкого по начертанию. Психологически это допустимо, хотя у Козьмы не обнаружено больше ни одной палеографической ошибки. Вместо Сасу Глязер (а вслед за ним Каммерер и др.) предложил читать Касу, т. е. Мероитское царство. Эта поправка остается бездоказательной, хотя совсем недавно на ней настаивал Кируан.

Даже если принять эту поправку, она не дает права утверждать, что Адулисская надпись свидетельствует о завоевании Касу аксумитами. Ведь среди перечня походов, совершенных автором надписи, ни словом не упомянут поход в Касу, который нельзя было обойти молчанием даже в том случае, если бы он был предпринят против небольшого и малоизвестного племени. И лишь при полной неудаче похода его описание не получило бы отражения в надписи. Следовательно, даже приняв поправку Глязера, можно говорить лишь об установлении общих границ между Аксумом и Мероэ, очевидно, в Нубийской пустыне.

Что касается Барбарии, или Ладоносной земли, то Псевдо-Арриан относит по крайней мере часть ее к владениям царя Зоскалеса. О владениях царя аксумитов в глубине Эфиопского нагорья он ничего не говорит, не будучи в этом компетентным. Часть Нубийской пустыни также принадлежала Зоскалесу, другая часть находилась под влиянием Мероэ, которое Псевдо-Арриан называет «метрополией»; следовательно, владения Аксума здесь при Зоскалесе не были столь обширны, как при авторе Адулисской надписи. Но это может лишний раз свидетельствовать о том, насколько непрочной была власть Аксума (да и Мероэ) па просторах Нубийской и Сомалийской пустынь.
Все покоренные племена были обложены данью или податью.

Наконец, последний поход (или серию походов?) автор Адулисской надписи совершил за морем, в Аравии. Он сообщает: «Послав флот, я покорил царей, живущих по ту сторону Эритрейского [Красного] моря, аррабитов и кинайдоколпитов… Я воевал от Левке-комэ до земли сабеев». Земля сабеев — это Сабейское царство в Южной Аравии; Левке-комэ — порт в Хиджазе, у южных границ римских владений.

Таким образом, и в Азии Аксумское царство стало соседом Римской империи. Кинайдоколпиты (буквально «собакоголовые») — это население хиджазской и асирской Тихамы (см. выше). Аррабитами, вероятно, названы не арабы-бедуины, а архабиты — одно из хымьяритских племен, обитавшее в районе Баб-эль-Мандебского пролива. Таким образом, вся Тихама — Красноморское побережье Южной и Средней Аравии — и оба берега пролива оказались под контролем царя аксумитов.

В итоге всех этих завоеваний создалась обширная держава, крупнейшая на Африканском континенте (после Римской империи). Аксум наряду с Римом и Ираном распространяет свое влияние на огромный Аравийский полуостров. Поэтому Тураев не очень сильно преувеличивает, когда называет владения автора надписи «третьей в тогдашнем мире [державой] наряду с Римской и Парфянской».

В заключение автор Адулисской надписи сообщает, что воздвигнул ее на 27-м году своего царствования. Это был выдающийся правитель. О военных талантах говорят завоевания, совершенные под его командованием; часть походов была совершена лично им, в другие же он посылал доверенных лиц. В походах была захвачена огромная добыча, часть которой царь оставлял себе. Дань, наложенная на покоренные народы, еще больше увеличивала его богатства, власть внутри Аксума и военное могущество. Царь проявлял заботу о развитии торговли: сделал безопасным дорогу в Египет и морские пути, принес жертву «Посейдону за плавающих по морю».

Примерно к тому же времени, что и Адулисская, относятся еще две греческие надписи аксумских царей. Одна из них найдена в Абба-Пантелевоне, к северу от Аксума, другая — в Дакка-Махаре, на пути из Адулиса в Аксум; таким образом, обе указывают на красноморское направление. Первая надпись сильно испорчена; имя царя, ее оставившего, не сохранилось. Но посвящение «Аресу, богу аксумитов» свидетельствует о дохристианском времени. В надписи говорится о каких-то событиях в «стране по ту сторону моря», т. е. в Аравии; очевидно, была выражена благодарность Аресу-Махрему за удачный поход в эту страну.

Другая надпись, из Дакка-Махаре, принадлежит царю Сембритэсу, который называет себя «великим царем» и «царем из царей аксумитов»; он сообщает, что выбил надпись на 24-м году своего царствования. Долгий срок царствования и пышный титул указывают на возрастающую мощь и значение Аксума.

Имя Сембритэса неизвестно спискам царей. В них фигурирует лишь некий Элла-Шамера, или Элла-Шамара, которого Литтман пытался отождествить с Сембритэсом. Однако Конти-Россини решительно возражал. Древес нашел возможным отождествить Сембритэса с Шамиром Йухар'ышем (II или III?). По мнению Древеса, это совсем не трудно: оба они якобы жили примерно в одно я то же время, имена их созвучны, причем имя Сембритэса он склонен считать южноаравийским. Древес полагает, что свергнутый с престола Шамир мог найти убежище в Эфиопии и аксумские цари, союзные ему, могли сделать его наследником своего престола. Недавно доказано, что в Южной Аравии царствовало по меньшей мере три Шамира Йухар'ыша. Это еще больше усложняет попытки синхронизировать Шамира и Сембритэса.

Можно допустить, что южноарабское имя SMR YHR'S могло быть передано по-гречески как Σεμβρυθης, но в каком документе? Такое искажение имени царя возможно в нарративном источнике, но невероятно в его собственной надписи, пусть даже на греческом языке (ср. передачу имени Эзаны и Калеба, или Элла-Асбехи, в надписях на камне и монетах). Общеисторические соображения также говорят против отождествления Сембритэса с Шамиром Йухар'ышем II или III. В Южной Аравии каждый из них царствовал лет 10–20; потом, по предположению Древеса, один из них бежал, в Эфиопию. Сколько времени он здесь находился при царском дворе на положении эмигранта или гостя, сказать невозможно. Затем он якобы наследовал аксумский престол и через 24 года царствования в Аксуме оставил надпись, где называет себя Сембритэсом.

Не слишком ли много для одного человека, да еще в условиях Сабейского и Аксумского царств?
Не слишком ли престарелым был Шамир Йухар'ыш ко времени кончины Азбехи, чтобы взойти на иноземный аксумский престол, куда избирали здоровых и молодых царей, и затем еще царствовать не меньше 24 лет?

Все это делает отождествление Шамира Йухар'ыша с Сембритэсом мало правдоподобным.

Древес высказал также предположение, что Адулисский монумент с надписью оставлен Сембритэсом тремя годами позже его надписи в Дакка-Махаре. В сущности, речь идет об идентификации двух лиц, о которых известно, что они:
1) царствовали свыше 23 лет (24 и 27);
2) отмечали год своего царствования в надписях в отличие от других аксумских царей;
3) правили примерно в одну эпоху (надписи греческие и языческие);
4) считали себя весьма выдающимися правителями.

Это делает идентификацию вероятной, но не доказанной. Пока не станут известны новые факты, вопрос об авторстве и датировке Адулисской надписи остается открытым.

Возможно, ответ на него придет из Южной Аравии. Аравийские походы автора Адулисской надписи должны были найти отражение в южноаравийской эпиграфике, фиксирующей все сколько-нибудь важные политические события.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Сабейские надписи конца II и III вв. об Аксуме

Новое сообщение ZHAN » 06 май 2022, 19:21

Впервые аксумиты появились в Аравии при царе Гедаре, о котором сообщают несколько сабейских надписей из Мариба (и геэзская надпись из Асби-Дера). В этих источниках имя Гедары дается одними согласными, причем в надписи на языке геэз он назван GDR, а в надписях на сабейском языке — GDRТ. Правда, речь, может быть, идет о двух разных лицах, но вероятнее всего, GDR и GDRТ — одно и то же лицо.

Пиренн и Древес, например, считают возможным отнести надписи, упоминающие GDRТ и GDR, к одному и тому же времени — середине III в. Новейшее исследование Лундина и Рейкманса датирует источники, упоминающие Гедару, концом II — началом III в..

В сабейских надписях GDRТ и его преемник названы «царем Хабашат», «нагаши», «нагаши, царем аксумитов» и царем абиссинцев и аксумитов (mlk 'hbst w'ksmn). Ясно, что речь идет об аксумском царе. Имя GDR могло быть передано по-сабейски как GDRТ в том случае, если было воспринято по типу имен женского рода, который у арабов включает и собственные мужские имена (например, Антара([т], Умейя[т], Муавийа[т] и др.). В средневековых «Списках царей Аксума» встречается имя Гедур, или За-Гедур За-Ба-Нух [есть также сходные имена Агдур, Агдар]. Возможно, это то же самое имя, что и GDR — GDRТ надписей, и что в основе легенды о За-Гедуре — историческая личность царя GDR. Обычно это имя читают в надписях как Гадар, Гадарат; я предлагаю чтение Гедара.

Об аксумитах конца II — начала III в. мы знаем в основном по надписям их врагов — сабейских царей и князей.

Единственная надпись на языке геэз аксумского царя Гедары найдена в 1954 г. в Хавила-Ассерау (на границе Тигре и пустыни Данакиль, в районе Асби-Дера). Надпись нанесена на вотивный предмет из бронзы (скипетр в форме плуга) и выполнена архаичным эфиопским письмом без огласовок, архаичным языком (слово «нагаши» в «Status constructus» написано Аксум. Nagasуа вместо классического nagasе; подобная форма «Status constructus» имен на уа встречается в «этническом прозвище» Эзаны — bе'еsуа вместо bе'еse). Из всех аргументов относительной древности надписи, приводимых Древесом и его последователями, достаточно веским является лишь архаичность шрифта. К сожалению, в этом отношении до сих пор не было обращено должного внимания на самое содержание надписи.

Она читается так: gdr ngsy 'ksm tb'l mzlt l'rg wllmq. Переводить ее следует по Жамму: «Гедара, царь Аксума, смирился перед [богами] Аргом и Алмакахом».

Из этих двух божеств Арг неизвестен, а Алмаках, наоборот, очень хорошо известен и в Эфиопии, и в Аравии. Это был национальный бог сабеев, культ которого насадили в древней Эфиопии (с V в. до н. э.) сабейские колонисты.

Скипетр найден в тайнике святилища Алмакаха вместе с предметами предаксумского периода. В эпоху расцвета Аксумского царства культ Алмакаха не был распространен. Таким образом, посвящение надписи Алмакаху является веским доказательством ее древности. Самая форма имени этого бога — LМQ, — характерна для сабейских надписей III в., например, Илшараха Йахдуба и его брата Йа'зила Баййина.

Царствование Гедары Пиренн и Древес относят примерно к 250 г. Исследование Лундина датирует эпоху Гедары концом II — началом III в.

Почему же Гедара обратился не к аксумскому племенному богу Махрему, не к богам астрально-земледельческой триады, а к архаичному Алмакаху, святилище которого сохранилось в отдаленной Хавила-Ассерау? В знак смирения перед Алмакахом Гедара жертвует святилищу бронзовый скипетр, вероятно, знак власти священного царя. Должно быть, Махрем, воплощением которого считался аксумский царь, оказался бессилен перед богом, помогавшим противникам царя. Гедара смирился перед Алмакахом, культ которого оставался весьма популярным в Южной Аравии и который выступал покровителем врагов царя в этой стране. Таким образом, надпись, возможно, свидетельствует о поражении Аксума в борьбе на юге Аравии. Все это укрепляет нас в уверенности, что Гедара — автор данной надписи и Гедара — Гадарат сабейских надписей — одно и то же лицо.

Все известия о Гедаре — Гадарате связаны с ожесточенной борьбой за власть, которая разгорелась в Южной Аравии во второй половине II — начале III в. в связи с упадком Сабейского царства. Власть и престол сабейского царя оспаривают цари соседних Хадрамаута и Катабана, владетельные князья Райдана, племенные вожди хымьяритов и хамданитов. В борьбу они вовлекают сначала арабов-бедуинов, затем «абиссинцев» (hbst), которые переправились в Аравию с Африканского материка.

Впервые «абиссинцы» упоминаются в надписи хамданитского князя Абикариба йухаскира и его братьев. Надпись составлена около 183 г. в благодарность богу Та'лабу за победы хамданитов над их врагами — хымьяритами, племенами барик и марад. Хамданиты, сторонники старой сабейской династии, совершили набеги на земли хымьяритов; в свою очередь хымьяриты вторглись на территорию хамданитов и сабейского царя Алхана Нахфана II, но потерпели поражение. Сражения происходят на юге, в районе города На'ыд. Среди всех этих стычек и набегов упоминается и «поход против абиссинцев в область», название которой не сохранилось, после чего хамданиты соединились с арабами-бедуинами и вместе напали на хымьяритов. Эфиопы вместе с хымьяритами выступают противниками сабейского царя. Кровопролитность борьбы не следует преувеличивать: в каждом сражении убивают по одному-два человека. Размеры армий тоже невелики: хамданиты выставляли для участия в походе отряд в 150–200 воинов, их союзники бедуины прислали отряд в 60 человек. Все это очень похоже на военные набеги и стычки бедуинских племен.

О более значительных военных действиях говорит плохо сохранившаяся надпись самого Алхана Нахфана II. Вероятно, она повествует о сражениях сабеев против коалиции южноаравийских царств Хадрамаута, Катабана, княжеств Мудхайум, Радиан с «царем Хабашат»; главным полем битвы был Зу-Райдан. Войска каждой из сторон включали ополчение общин, царские отряды, отряды вассальных князей и кочевников-бедуинов, но главную силу коалиции, по-видимому, составляли «князья и вожди и общины царя Хабашат» ('qwl w'qdm w's'b mlk hbs [t]). Как полагает Виссман, последнее выражение говорит об обширности эфиопских владений в Южной Аравии; возможно, эфиопы уже овладели азиатским берегом Баб-эль-Мандебского пролива, принадлежавшим ранее хымьяритам].

В таком случае они должны были столкнуться с Хымьяром, который становился главным претендентом на господство в Южной Аравии. Алхан Нахфан и хадрамаутский царь Йада' 'аб Гайлан заключили союз между собой против хымьяритов. Совместная борьба против Хымьяра привела Сабу и Аксум к союзу, который и был официально заключен около 190 г.

О нем говорят две надписи Алхана Нахфана II и его сына-соправителя Ша'ыра Автара, сохранившиеся во многих экземплярах. Радуясь заключению союза, сабейские цари принесли богу в дар 30 статуй. Из надписи видно, что хабашат управлялись царем по имени GDR, который жил за морем, т. е. в Эфиопии, в резиденции под названием Зараран.

В других надписях Гедара назван «царем аксумитов». Ему принадлежит и область Аш'аран ка берегу Баб-эль-Мандебского пролива, который оказался в полном распоряжении Аксума. В аравийских владениях находились военные отряды «абиссинцев» с их предводителями.

[Конти-Россини («Expeditions et possessions des Habasat en Arabie») полагал, что Гедара не возглавлял военные действия в Аравии, а поручал командование своим полководцам; этих последних Конти-России и называет «начальниками крепостей», а Древес — «начальниками укрепленных мест», переводя термин тяг надписи СIH 308, 12 как «укрепленное место, крепость». Однако Жамм, лучший знаток сабейского языка, переводит msr как «экспедиционный корпус». Мнение Жамма о том, что упоминание Гедары в надписи вместе с «начальниками экспедиционного корпуса» свидетельствует о его личном участии в военных действиях, — наиболее правдоподобно.]

Аксумский царь был сильнейшим союзником Алхана и, следовательно, самым сильным правителем в южной части Красного моря; это позволяет судить о мощи Аксума при Гедаре.

После смерти Алхана Нахфана II сабейским царем остался его сын-соправитель Ша'ыр Автар (около 190 г.). При нем союз между Аксумом и Сабой был расторгнут. Причину следует видеть в возрождении мощи сабеев, их экспансии к морским берегам, остающимся в руках хымьяритов и хадрамаутцев на юге и эфиопов — на западе. Надписи говорят о пяти победоносных походах Ша'ыра Автара против Хадрамаута и Хабашат. [Жамм говорит лишь о четырех походах]. Он завоевывает Хадрамаут (надпись СIН, 334). Но эфиопы в то же время наступают во фланг сабейским войскам, пытаясь этим помочь своим хадрамаутским союзникам. Об этом рассказывают сабейские надписи. (Конти-Россини о них не знал и поэтому говорил о «верности [Гедары] до конца» союзу с хамданитами.) Рабиб Ахтар и Асад Ас'ад, вожди племени бакилим, сторонники Ша'ыра Автара, возглавили сабейское войско в районе хадрамаутского города Кана. Они успешно вели боевые действия против Хадрамаута и захватили пленных. Испорченный текст неясно говорит о «войсках и притеснениях абиссинцев (в области Бакилим?), в то время как они [сабеи] воевали против Хадрамаута, перед тем как была сделана эта надпись». О победах сабеев над эфиопами не говорится ни слова. Хымьяриты выступают в союзе с сабеями.

К этому же времени, очевидно, относится благодарственная надпись одного хымьярита, посвященная богу Алмакаху, избавившему его страну от врага; врагом могли быть только эфиопы. Однако Зафар, столица Хымьяра, и Ма'афир, ключевой пункт на пути из Зафара в Мариб и Аден, были захвачены африканцами.

По мнению Виссмана и Хёфнер, к которому присоединились Жамм и автор, в нашествии на Сабу и Хымьяр приняли участие не только хабашат, поселившиеся в Аравии, но и африканские подданные Аксума.

Об этом рассказывает надпись хымьяритского вождя Катбана Авкана. Он сражался на море и суше под командованием Ша'ыра Автара. Очевидно, на море и суше был совершен поход царя Гедары против «земли Хабашат», хабашат и аксумитов. По мнению Жамма, этот поход был совершен на Африканский континент. Однако правдоподобнее мнение Виссмана, писавшего, что военные действия велись в йеменской и асирской Тихаме.

Затем соединенное южноарабское войско, собранное в городе На'ыд, двинулось на освобождение Зафара. Город и его окрестности были заняты «bygt wld ngsyn и экспедиционными войсками (msr) абиссинцев». Наиболее простой перевод термина bygt wld ngsyn — «Бигат или Бейгат, сын нагаши»; на этом настаивает Жамм. Однако другие сабеисты видят в bygt (бигат) блеммиев-бега.

В пользу последнего взгляда можно высказать следующее соображение. Действительно, как указывает Жамм, в сабейских надписях слово wld означает отношения «сын отца», иногда (Саба wld Алмаках) — отношения, приравненные к этим. Однако слово «нагаши» заставляет предполагать не сабейскую, а эфиопскую терминологию. В языке геэз waled (мн. число — welud) означает не только «сын», но и «раб», «зависимый». В недавно открытой надписи Калеба от 525 г. содержится выражение: Аксум. Итак, народ нагаши именуется чьим-то «сыном» подобно wld надписи Катбана. Очевидно, имеются в виду «бега, подданные нагаши». Следовательно, бега были покорены Аксумом и приняли участие в его заморских походах.

Ночью южноаравийские воины подступили к Зафару, но застать эфиопов врасплох не удалось: последние укрылись в «цитадели бога (Урр-Илан) в центре города». Началась осада цитадели; на помощь к осаждавшим подошли новые силы; эфиопский гарнизон был выбит из города и расположился лагерем, очевидно соединившись с другими отрядами. Тем временем к сабейско-хымьяритскому войску подошли новые подкрепления, вместе с которыми оно (через три дня после взятия Зафара) совершило ночное нападение на эфиопский лагерь.

Южноаравийские союзники предали аксумитов. В этом сражении эфиопы потеряли 400 воинов — сравнительно большое число; трупы убитых африканцев были обезглавлены и подверглись поруганию. Остатки эфиопского войска укрылись в лагере, но у них кончилось продовольствие. На третий день после проигранной битвы эфиопы совершили неудачную вылазку, но еще через два дня, мучимые голодом, они покинули район Зафара и отошли к Ма'ахыратану (вероятно, центру области Ма'ахыр). Хымьяриты же совершили набег на запад.

Характерная подробность: находясь во враждебной стране, аксумская армия осталась без продовольствия, в то время как южноаравийские войска получали постоянную помощь населения. Намек на организацию этой помощи содержится в надписи хымьяритского вождя Абикариба Ахраса, датируемой 207 г.

Другая надпись говорит о походе Ша'ыра Автара против захваченной эфиопами области Аш'аран в районе Баб-эль-Мандебского пролива. Затем сабейские войска выступили на север, достигли Награна и заставили здесь отступить хабашат, проникших, очевидно, из асирской Тихамы. Отсюда Ша'ыр совершает поход против молодого Киндитского царства в Центральной Аравии.

Среди врагов сабейского царя упоминаются и римляне («греки» — yawa[n]um). Поэтому Виссман прав, предполагая антисабейскую коалицию Хадрамаута, киндитов и Аксума под покровительством Рима. Она закончилась поражением союзников, усилением и территориальным расширением Сабы; однако эфиопы удержали Красноморское побережье Аравии.

Между 207 и 210 гг. Ша'ыр Автар умирает, и с ним прерывается хамданитская династия «царей Сабы и Зу-Райдана». На сабейском престоле оказывается Иасир Иухан'ым I в соправлении со своим сыном Шамиром (или Шаммаром) йухар'ышем II. После смерти отца, последовавшей около 210 г., Шамир царствует один, но престол у него оспаривают претенденты — потомки древней сабейской династии Илшарах Йахдыб (или Йахдуб) II и его брат Йа'зил Баййин. Братья изгнали Шамира из Мариба и провозгласили себя «царями Сабы и Зу-Райдана».

В борьбе с ними Шамир опирался на хымьяритов, особенно на племена радиан и мудхайум и часть катабанцев, но, не достигнув успеха, обратился за помощью в Аксум. Об этом рассказывает целый ряд надписей, в том числе надпись вождей племени бакилим Раббшамса Йазида и Вахбаввама Йа'зифа, датируемая 213 г. Шамир просил помощи у хабашат против Илшараха и Йа'зила, и «народы хабашат» приняли участие в войне,

О том же говорит и надпись братьев-царей Сабы. Надпись Вахбаввама рассказывает, что Шамир, хымьяриты и хабашат прислали послов к братьям-царям Савы — Илшараху и Иа'зилу, предлагая мир и свою покорность. Очевидно, к 213 г. военные действия прекратились. Следовательно, эта война аксумитов в Аравии произошла между 210 и 213 гг., ближе к последней дате.

Судя по надписям, в руках аксумского царя в то время находились прибрежные области Сахартан, Гумдан, Аккум (в йеменской Тихаме) и далее к югу — Аш'аран и Ма'афир с городом Саввам и столица Хымьяра — Зафар. Главой аксумского государства был царь Азбах ('DВН сабейских надписей). Его титул — «царь аксумитов» (mlk 'ksmn).

Только помощь Аксума позволила Шамиру йухар'ышу II продолжить борьбу за престол. Судя по известным пока надписям, сабеи первыми напали на эфиопские владения в йеменской Тихаме, ближайшие к сабейскому царству. Они совершили сюда два похода, в которых приняли участие наземные войска и флот. Здешние хабашат и подвластные им прибрежные племена сахартан, гумдан, аккум, барик понесли урон; их деревни, лагеря и поля были разорены, многие убиты, другие уведены в плен. Однако сабеям не удалось, несмотря на присутствие флота, захватить приморскую крепость Вахидат («Единственная»). После этого племя гумдан направило в Сабу послов с просьбой о мире. Царь Хабашат также заключил мир с сабеями. Однако Аксум удержал свои владения в йеменской Тихаме. Сабеи также разбили киндитов и пленили их царя, затем нанесли поражение Шамиру.

Шамир, как сказано выше, призвал на помощь аксумского царя Азбаха; возможно, это произошло еще до начала сабейских походов против эфиопских владений в Тихаме. Шамир со своими хымьяритами, царь Хадрамаута, аксумский царь и подвластные ему племена Тихамы образовали коалицию против сабеев. Целью коалиции было, очевидно, сохранение существующих границ в Аравии, которой угрожала гегемония сабеев, и возведение на престол Сабы Шамира. Эфиопские войска вместе с воинами сахартан напали на сабеев; другой эфиопский отряд занял Награн, присоединившийся к антисабейской коалиции; хадрамаутский царь также обещал Награну помощь. Однако сабейские цари, со всех сторон окруженные врагами, поочередно их разгромили.

В этой войне эфиопы использовали наземные войска и флот, сражались на широком фронте от Награна в современном Асире (Саудовская Аравия) до южной оконечности Аравии, посылали гарнизоны в союзные города, переходившие на их сторону. Как предполагает Виссман, только смерть Азбаха спасла сабейских царей от неизбежного поражения. Коалиция распалась; эфиопы заключили с сабеями мир, о котором говорилось выше. Вскоре по крайней мере часть аксумских владений в Аравии перешла под власть объединившихся хымьяритов и сабеев. Однако аксумские цари сохранили претензии на владычество не только над прибрежными землями, но и над всем сабейско-хымьяритским государством.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Аксумское царство при За-Хекале

Новое сообщение ZHAN » 07 май 2022, 11:58

Дальнейшие сведения об Аксумском царстве и его царе Зоскалесе (Σωσκαλης), имя которого можно отождествить с За-Хекале, или За-Хкале «Списков царей Аксума», сообщает Псевдо-Аррианов «Перипл».

[Первым отождествил Σωσκαλης с За-Хекале английский путешественник Сальт (Солт) в начале XIX в. (Н. Salt, А Vоуаgе tо Аbyssinia…). Виссман предположил, что под этим именем скрывается не царь Аксума, а «береговой» (zа-sahle) правитель, но в последних работах отказался от этого предположения, невероятного с общеисторической точки зрения.]

Не стоит придавать значения сведениям «Списков» о продолжительности и датах царствования За-Хекале, тем более что они содержатся лишь в некоторых списках версии «С»; в других версиях За-Хекале вообще не упоминается.

Согласно исследованию Пиренн и Альтхайма, «Перипл» описывает события примерно 208–210 гг. или 225 г. Современниками Зоскалеса в Аравии Псевдо-Арриан называет Харибаэля, царя хымьяритов и сабеев, и Элеаз[ос]а, царя Хадрамаута. Первого отождествляют с Кариба'илом, противником Илшараха Иахдыба II, который, возможно, царствовал в Хымьяре после Шамира йухар'ыша II и его сына Шамира Йухар'ыша III; Элеаз — это, вероятно, хадрамаутский царь Ил'ызз Иалут, также противник Илшараха. Таким образом, За-Хекале мог быть современником Илшараха (о котором «Перипл» умалчивает) и преемником Азбаха.

Виссман предполагает, что Зоскалес узурпировал власть в Аксуме после смерти Азбаха. Это предположение остается бездоказательным. Учитывая предложенную Лундиным датировку сабейских надписей (в частности, С1Н, 314 + 954) и доказанный факт царствования двух Шамиров Иухар'ышей (II и III) до Кариба'ила, можно отодвинуть начало царствования За-Хекале с 208–210 гг. на несколько лет позднее.
Описывая племена и рынки побережья современных Эритреи и Судана, Псевдо-Арриан замечает:
«Царствует над этими местами — от мосхофагов (район Суакина) до остальной Барбарии (Сомали) — Зоскалес, скупой в жизни и стремящийся к накоплению, в остальном же человек достойный и сведущий в эллинских науках».
Греко-египетскому купцу, каким был автор «Перипла», За-Хекале показался «скупым в жизни» т. е. живущим далеко не роскошно по сравнению с другими восточными царями. «Простоту» царского быта надо понимать относительно.

Специально для царя (За-Хекале) в Адулис привозили серебряные и золотые сосуды, сделанные в местном стиле, очевидно, низкой пробы и малохудожественные по исполнению, из верхних одежд — аболлы и кавнаки, также не очень дорогие.

Относительная простота жизни За-Хекале по сравнению с роскошью более поздних царей Аксума говорит о молодости аксумской монархии, о недавнем ее возвышении. О том же свидетельствует и наименование в «Перипле» Аксума «столицей так называемых аксумитов»; автор «Перипла» отнюдь не распространяет название аксумитов на другие племена, входящие в царство За-Хекале, т. е. Аксумское царство. Этого Зоскалеса (За-Хекале) «Перипл» вообще не называет аксумским царем, настолько малоизвестным было его царство. В то же время «Перипл» — первое после Птолемея греко-римское сочинение, упоминающее аксумитов. Если сравнить высказывания «Перипла» об аксумитах и о Мероэ, то станет ясно, что Мероитское царство в начале III в. представлялось более значительным.

Интересны сведения «Перипла» о личных качествах За-Хекале. За-Хекале «стремится к накоплению»; он знал цену богатству и, вероятно, умело им пользовался. Такой царь не забывал о своих налоговых и торговых интересах и о торговых интересах своих подданных. Он или один из его предшественников сделал Адулис «официально установленным рынком», что облегчало сбор торговых пошлин и монополию царя на некоторые статьи торговли, например золото и отчасти слоновую кость. Впрочем, Псевдо-Арриан, подробно описывая торговлю Эфиопии и соседних стран, упоминая монополии царей Южной Аравии и пошлины Набатеи, ни слова не говорит о пошлинах и монополиях аксумских царей. Но не сообщает он и о вывозе эфиопского золота. Очевидно, такое умалчивание относится к недостаткам «Перипла».

[Другие недостатки — плохое знакомство с положением в отдаленных от моря областях: Сабе (в отличие от Хымьяра), в Аксуме и на Эфиопском нагорье (в отличие от Адулиса) и пр.]

Неясно, принадлежал ли аксумитам порт Авалит на севере Сомали. Превращение Адулиса в «официально установленный рынок» было выгодно не только аксумским царям, но и городу. Вероятно, оно являлось платой за помощь аксумским царям в их политике на Эфиопском нагорье и соседних равнинах, а также Аравии. Позднее адулиты были верными союзниками Аксума в создании и сохранении Аксумской державы.

За-Хекале назван «человеком, сведущим в эллинских науках», т. е. не чуждым греческой образованности. Ни один правитель больше не характеризуется так в «Перипле». Ни один из них, вероятно, не соприкасался так близко с греко-римскими купцами, как За-Хекале. Основой «эллинских наук» было знание греческого языка. Все дошедшие до нас надписи ранних аксумских царей, кроме одной надписи Гедары, составлены по-гречески. Даже Эзана пользуется греческим языком в билингве. Еще дольше сохранялись греческие надписи на аксумских монетах. В ранней аксумской архитектуре и скульптуре также заметно греко-римское влияние. Налицо известное стремление аксумской монархии к культурному и идеологическому сближению с греко-римским миром.

Фразу Псевдо-Арриана можно истолковать и следующим образом (в духе христианской фразеологии): За-Хекале был искусен в «эллинских», т. е. языческих, «искусствах»: мантике, магии и пр. Однако в «Перипле» не заметно христианского элемента. Поэтому такое толкование маловероятно.

Псевдо-Арриан говорит о За-Хекале с большим уважением. Купцу не нравилась расчетливость царя, но он спешит добавить, что «в остальном [За-Хекале] человек вполне достойный».

Из «Перипла» видно, как процветала при За-Хекале торговля Адулиса с Римской империей, а также с Южной Аравией и Индией. Римские торговцы проникали и во внутренние районы царства. Сам Псевдо-Арриан был только в Адулисе, но знает расстояние до Колоэ и Аксума. Близ Аксума найдена греческая посвятительная надпись одного Аврелия и двух Антонианов, причем один из Антонианов назван святым (род. падеж — 'αγιον). Судя по именам и палеографии, это римские вольноотпущенники первой половины III в.

К царствованию За-Хекале относится клад кушанских монет, открытый в 1940 г. в монастыре Дабра-Даммо (северо-восточнее Аксума). Это весьма древний христианский монастырь, процветавший уже в раннем средневековье. Клад состоял из 104 золотых монет. Из них 5 оказались двойными золотыми динариями Вимы Кадфиза II, 5 — золотыми динариями Канишки, 88 — такими же динариями Хувишки и 6 самых поздних — золотыми динариями Васудевы I. Таким образом, Хувишке принадлежало примерно 84 % всех монет клада, а его преемнику — Васудеве I — лишь более 5 %. Такое соотношение можно объяснить лишь тем, что клад был накоплен в первые годы царствования Васудевы I, когда в обращении было еще мало монет его чеканки. Васудева вступил на престол примерно в 220 г. Наверное, все кушанские монеты были вывезены из Индии вскоре после этой даты, около 222 г. Через некоторое время деньги попали в Дабра-Даммо и были здесь спрятаны. Характерно, что вместе с ними не оказалось ни римских, ни персидских монет; следовательно, клад более не пополнялся и был помещен в Дабра-Даммо вскоре после 222 г.

Вместе с монетами были найдены остатки украшенной золотом шкатулки, судя по описанию, типично аксумского стиля. Наверное, владельцем клада был аксумит. Должно быть, он совершил путешествие в Индию, продал там свои товары, а деньги, вырученные за них, привез домой.

Почему клад оказался в Дабра-Даммо? Трудно предположить, что около 230 г. здесь уже существовал христианский монастырь. Христианство в Эфиопию проникло ста годами позднее. Вероятно, на месте будущего монастыря уже тогда было горное языческое святилище вроде тех, которые известны в Южной и Северной Аравии. Трудно сказать, была шкатулка с монетами принесена в дар божеству горы или же она принадлежала жрецу, совершившему путешествие в Индию. Большая стоимость клада говорит скорее в пользу последнего предположения. 104 монеты на сумму 109 золотых динариев плюс драгоценная шкатулка — это целое состояние, на которое можно было приобрести имение средней величины.

Во всяком случае, находка кушанских монет свидетельствует о торговых связях молодого Аксумского царства с Индией уже в первой четверти III в.

Псевдо-Арриан упоминает индийские товары и индийских купцов, приезжавших, правда, не в Адулис, а в восточноафриканские порты, расположенные южнее его. В то же время факты свидетельствуют о торговых плаваниях аксумитов в Индию. Многочисленные археологические находки, в том числе шкатулка из Дабра-Даммо, свидетельствуют о высоком развитии ремесел в Северной Эфиопии II–III вв.

На побережье владения За-Хекале, по Псевдо-Арриану, простирались от земли мосхофагов (у современного Суакина) до «остальной Барбарии», возможно, до Баб-эль-Мандебского пролива. В Аравии аксумских владений «Перипл» не отмечает, но в южной Тихаме царствует Кари'ба'ил. Неизвестно, как далеко владения За-Хекале простирались в глубь Африканского материка; «Перипл» вообще не знает Эфиопского нагорья далее «метрополии аксумитов».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Аксумское царство около 270–320 гг.

Новое сообщение ZHAN » 08 май 2022, 16:31

Период истории Аксума с 220 по 270 г. не освещен письменными источниками. Неизвестно, какие из монументальных сооружений Аксума и других североэфиопских городов можно датировать этим периодом. То же самое можно сказать и о надписях.

Следующий период, около 270–320 гг., известен несколько лучше. Вероятно, именно к этому времени относится западная группа аксумских дворцов, платформа Бета-Гиоргис с гигантскими стелами и, может быть, циклопическая плита — величайшие из монолитных сооружений Аксума. Может быть, в то время слава Аксума впервые достигла Ирана. В коптском переводе «Глав» пророка Мани (216–276) апостолу манихейства приписываются слова:
«Суть четыре великие царства на свете: первое — Вавилон (Месопотамия) и Персия, второе — царство римлян, третье — царство аксумитов, четвертое — царство китайцев».
Итак, Аксумское царство поставлено в один ряд с великими империями тогдашнего мира: Китайской, Персидской и Римской. Если соответствующее место действительно относится к периоду проповеди Мани или хотя бы навеяно событиями того времени, оно иллюстрирует престиж Аксума в Иране около 270 г.
В конце или последней четверти III в.

Аксум начинает чеканку собственной монеты. До того времени в Эфиопии имели хождение лишь иностранные монеты Римской империи, Кушанской империи (клад в Дабра-Даммо) и Сабейского царства, а также примитивные формы денег. Чеканка собственной монеты имела политическое значение. Медную монету выпускали многие города Римской империи, вассальные царства; серебряную монету чеканили вассалы персидского шахан-шаха; но выпуск золотой монеты был привилегией римского, персидского и кушанского императоров. Только независимое, сильное и богатое государство имело собственные золотые деньги. Аксумские цари, начав чеканить монету, сразу же пустили в обращение три металла: золото, серебро и медь (бронзу). Этим они поставили себя в один ряд с величайшими монархами тогдашнего мира.

О времени, к которому относится начало аксумской чеканки, можно судить лишь по форме и весу монет. Монеты первых аксумских царей подражают римским последней четверти III — начала IV в., особенно монетам Диоклетиана и вассальных царей Востока. Другой метод определения начала чеканки менее надежен. Эзана вступил на престол около 325–330 гг.. Известны монеты следующих его предшественников: Эндубиса (Еνδυβις), Афилы ('Аφιλας), Усанны I (Ουσαννας, Ουσανας) и Вазебы. Следовательно, Эзана был пятым аксумским царем, чеканившим монету.

Допустим весьма произвольно, что в среднем каждый из предшественников Эзаны царствовал 10–15 лет (для Аксума эта цифра представляется средней); в таком случае чеканка началась примерно за 50 лет до Эзаны, т. е. около 270–280 гг., но, может быть, и в 285–290 гг., ближе к первой дате.

В надписях Эзана сообщает имя своего отца — Элла-Амида (или Але-Амида). Оно известно по спискам царей Аксума. На монетах оно не встречается. Однако все известные имена царей Аксума делятся на простые (Эндубис, Афила, Усанна, Эзана и др.) и описательные (Элла-Амида, Элла-Асбеха, Элла-Габазе и др.), иричем одно лицо могло носить как то, так и другое имя (Калеба называли также Элла-Асбехой). Поэтому возможно, что Элла-Амида и Вазеба — одно и то же лицо.

В период с 270 по 320 г. и позднее, при Эзане, экспансия Аксума направляется на северо-восток, в Нубию и к границам Египта. В 249 г. беджа совершили нападение на Фиваиду и были с трудом отброшены войсками императора Деция. Не стояли ли аксумиты за спиной своих соседей и вассалов беджа? В 268 г. беджа снова вторглись в Египет, вероятно, по соглашению с антиримскими силами. В Египте и Сирии шла война между армиями пальмирской царицы Зиновии, арабами, беджа, египетскими повстанцами во главе с Фирмой, с одной стороны, и легионами Рима — с другой. Однако император Аврелиан разгромил антиримскую коалицию, поддержанную Персией, подавил восстания и разрушил Пальмиру. В 274 г. он вернулся в Рим, где был устроен триумф, описанный много позднее так:
«Впереди шло двадцать слонов, двести различных прирученных диких животных из Ливии (Африки) и Палестины… четыре тигра, жирафа… восемьсот пар гладиаторов, не считая пленников из варварских племен, блеммии, аксомиты (аксумиты), счастливые (южные) арабы, индийцы, бактры, иберы, сарацины (северные арабы), персы — с произведениями своих стран».
Блеммии, сарацины и отчасти персы были в числе союзников Зиновии; они могли быть захвачены в плен на поле боя. Но о сражениях с народами Кавказа, индийцами, серами и аксумитами не могло быть и речи. Очевидно, эти народы участвовали в триумфе в составе поздравительных посольств, поэтому они и несли «произведения своих стран» в дар императору. Флавий Вописк далее утверждает, что авторитет Аврелиана стоял чрезвычайно высоко среди восточных народов. Не только подданные Империи, но и
«сарацины, блеммии, аксомиты, бактры, серы, иберы, албанцы (Кавказа), армяне, даже индийские народы чтили его почти как воплощенного бога».
Аврелиан, действительно, первым среди римских императоров провозгласил себя богом.

Флавий Вописк повторяет какой-то не дошедший до нас источник, и в его сообщении много неясного. Император Аврелиан царствовал так мало (270–275), что к 272–273 гг. серы Китая или Средней Азии, индийцы и бактры не могли направить к нему свои посольства.

Царствование его предшественника также было очень коротким. В течение всей второй половины III в: не римские императоры, а царь и царица Пальмиры олицетворяли римскую власть на Востоке. Очевидно, именно к ним и были направлены посольства аксумитов, серов и др.

Конти-Россини предположил, что аксумиты вместе с блеммиями-беджа и арабами-сарацинами являлись союзниками Зиновии; по его мнению, к этому времени относится Адулисская надпись; аксумитов, участвовавших в триумфе Аврелиана, он считает пленниками. Более поздние авторы отождествляли аксумского царя, союзника Зиновии, с Сембритэсом. Однако все эти предположения должны быть отброшены, так как авторство Адулисской надписи неизвестно, а время ее создания вряд ли совпадает с царствованием Зиновии.

Несмотря на поражение Зиновии, часть Фиваиды вплоть до 280 г. оставалась в руках блеммиев. Но и позднее, изгнанные Пробом из Египта, они продолжали натиск на его границы. В 284 г. император Диоклетиан приказал римским войскам оставить Нижнюю Нубию (Додекасхойн), где поселились нубийцы-ноба, союзники Рима в борьбе с блеммиями. Этим последним римляне платили дань за отказ от набегов на Египет. Но и позднее блеммии-беджа продолжают вторгаться в пределы Египта, доходя на севере до Синая. Около 290 г. участились набеги арабов. В 297 г., когда персы и арабы вторглись в Сирию и Палестину, Диоклетиан уступил нубийцам землю к югу от Сиены (Асуан). Остается неясным, как наступление беджа и арабов было связано с политикой Аксума.

Сохранились известия, что в то же самое время аксумиты проникают в Нубию. На рубеже III–IV вв. появился роман Гелиодора «Эфиопика». Историческим фоном романа служат события времен персидского господства в Египте, о которых Гелиодор вычитал у Геродота. Мероитское царство предстает на вершине своего могущества, давно отошедшего в прошлое ко времени Гелиодора. Посольства различных южных народов приносят подарки и поздравления мероитскому царю.
«И вот, когда прошли перед глазами почти все послы, причем царь вознаграждал каждого равноценными дарами, а очень многих еще и более ценными, последними предстали перед ним послы авксиомитов (аксумитов), которые не должны были платить дани, но всегда были друзьями и союзниками царя. Выражая свое благорасположение по поводу одержанных успехов, они также доставили подарки. Среди прочего всего было там некое животное странного вида и удивительного строения тела…»
(следует подробное описание жирафа).

Обращает на себя внимание сходство описания триумфа и приема посольств у Гелиодора и соответствующих мест у Флавия Вописка. Если не считать кавказских пародов, персов, бактров и сарацинов, то у Гелиодора перечислены все посольства восточных народов, участвовавшие в триумфе Аврелиана (считая и тех, о которых говорится, что они «чтили его почти как воплощенного бога»): серы, счастливые арабы, блеммии, аксумиты; отсутствуют лишь «индийские народы», должно быть, просто по упущению романиста, но они заменены троглодитами. Вряд ли это сходство является случайным. Гелиодор был младшим современником Аврелиана и несомненно слышал о его триумфе.

Интерес представляет сообщение Гелиодора о дружбе и союзе между Аксумом и Мероэ в конце III в., как раз накануне аксумских походов в Мероэ и присоединения Нубии к Аксумскому царству.

В то время Мероитское царство находилось на последней стадии упадка.

К 254 г. относится последнее упоминание о мероитском царе Текеридамани. После него царствовали еще шесть царей, имена которых точно не установлены. Около 300 г. Мероэ был заброшен. Последним письменным памятником, найденным в городе, является каменная стела с победной надписью (на греческом языке) неизвестного аксумского царя. Автор или герой надписи именует себя «царем аксумитов и омеритов (хымьяритов)»; следовательно, этот неизвестный аксумский царь номинально властвовал над Южной Аравией. Хымьяриты олицетворяют все южноаравийское население, что свидетельствует в пользу относительно поздней датировки надписи: конец III — начало IV в. Отдельные сохранившиеся в ней слова говорят о победах аксумитов, о захвате добычи, о разорении страны (речь шла, несомненно, о Мероитском царстве), о разрушении домов или храмов, наконец, о покорности жителей, принесших дань и признавших власть аксумского царя. По-видимому, Мероитское царство уже не могло оправиться от разгрома.

Надпись из Мероэ пытались приписать Эзане, но это невероятно: титул автора надписи отличается от пышного титула Эзаны. Ее воздвиг один из предшественников этого царя, может быть, его отец Элла-Амида, от которого он получил в наследство титул царя не только Аксума и Хымьяра, но и Касу, или Мероэ.

Кроме этой надписи в Мероэ найдены еще две, составленные архаичным эфиопским шрифтом на языке геэз; до сих пор эти надписи полностью не расшифрованы. Они нанесены на внешние стены храма Т в Каве и пирамиды А-19. Это свидетельствует (как и язык, шрифт, содержание надписей) об их «низовом» и «завоевательском» происхождении. Остается неясным, были ли они оставлены воинами автора греческой надписи или воинами Эзаны.

Гипотеза о воцарении в Аксуме Шамира Йухар'ыша (II или III?) логически продолжает взгляд на Элла-Амиду и Эзану как на потомков Шамира. Древес полагает, что самое имя — Элла-Амида — южноарабское; оно действительно встречается в сабейских надписях в форме 'L'МD в СIН, и необычно для языка геэз. Другое доказательство сабейского происхождения Эзаны Древес видит в том, что его ранняя надпись и один из эфиопских текстов билингвы написаны хымьяритским алфавитом.

Эти доказательства не представляются убедительными: они могут найти совсем иное объяснение. Ведь греческий язык аксумских надписей отнюдь не свидетельствует об эллинистическом происхождении аксумских царей, а сабейский характер имени Элла-Амиды (или Але-Амиды) еще требуется доказать.

К концу описанного периода в Аксумское царство действительно или номинально входили все основные страны, подчиненные ему позднее, в IV–VI вв. Аксум вышел на арену мировой политики; это становится очевидным в царствование Эзаны.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Правление Эзаны

Новое сообщение ZHAN » 09 май 2022, 11:08

Эзана был наиболее известным из царей Аксума. Все сколько-нибудь достоверные сведения о царствовании Эзаны содержатся в его надписях и в византийских документах. Его отцом был царь Элла-Амида, «этническое прозвище» Эзаны было Бе'эсе-Хален. Его царствование было долгим [Жак Рейкманс даже предположил, что царствовали два царя с этим именем (J. Ryckmans, L'оrigine et l'оrdre…). Однако для такого предположения нет серьезных оснований и Жак Рейкманс больше его не повторял.], что видно из развития письма его надписей, а также большого количества монет, к тому же различной чеканки (в частности, варьируют греческая транскрипция его «этнического прозвища», религиозные символы и пр.).

В «Списках царей» имени Эзаны нет. В них встречается одно сходное имя — Тазена, сын Элла-Амиды (версии «А» и «В»). В версии «С» сыном Элла-Амиды является Элла-Ахйава, который царствовал только 3 года, а сыновьями последнего — Абреха и Асбеха, или Элла-Абреха и Элла-Асбеха, при которых произошло крещение Эфиопии; они царствовали 27 лет и 3 месяца. Согласно другой традиции, крещение Эфиопии произошло при царе Элла-Асгуагуа, царствовавшем 76 или 77 лет. Во всех этих версиях есть доля исторической правды, и за перечисленными именами стоят по крайней мере две фигуры: царь, имя которого называет тот или иной вариант «Списка», и Эзана, которого путают с этим царем.

Историческую личность легендарного Элла-Асгуагуа установить теперь невозможно. Элла-Асбеха царствовал в первой трети VI в.; при нем и при его вассале, йеменском царе Абрехе, христианство стало государственной религией красноморских стран.

Годы царствования Эзаны можно установить лишь приблизительно. Ему адресовано письмо римского императора Констанция II, сына Константина Великого, от 356 г. Письмо написано, вероятно, вскоре после того, как была составлена последняя из надписей Эзаны о походе в Нубию. К этому времени аксумский царь правил уже не меньше 25–30 лет. Сколько времени он царствовал после 356 г., остается неизвестным. К 375 г., когда в Южной Аравии усилились хымьяриты, Эзаны уже наверное не было в живых. Вступил на престол Эзана примерно в 325–330 гг.

О том, какие территории включало Аксумское царство к началу правления Эзаны, можно судить, во-первых, по маршруту его «полюдья», и, во-вторых, по его титулу, неизменно повторяющемуся во всех надписях (начиная с самой ранней) и, очевидно, перешедшему к Эзане от его предшественников. Кроме Аксума с Северной Эфиопией в титуле Эзаны перечислено еще несколько стран, частью африканских, частью южноаравийских; Эзана именует себя «царем Аксума, и Хымера (Хымьяра), и Райдана, и Саба, и Салхена, и Хабашат, и Сыйамо, и Бега, и Касу». Очевидно, порядок, в котором перечислены эти страны в царском титуле, отражает последовательность их завоевания. Аксумский царь, оставивший греческую надпись в Мероэ, называет себя только царем «аксумитов и омеритов», Аксума и Хымьяра.

Впоследствии в титуле аксумских царей появились названия остальных стран. Из них Саба с царской резиденцией Салхен и Хымьяр с резиденцией Зу-Райдан охватывали в то время всю Южную Аравию, кроме Хадрамаута. Сыйамо было расположено на восточном склоне Эфиопского нагорья. Бега, или беджа, были подчинены Аксуму еще при царе, поставившем Адулисский монумент. Последним было завоевано Мероэ, столица Нубии (Касу). Таким образом, ко времени восшествия Эзаны на престол Аксумское царство номинально включало в себя огромную территорию, завоеванную царями раннего Аксума: автором Адулисской надписи, автором надписи из Мероэ и др.
В тексте надписи о полюдье перечислены основные области Северной Эфиопии до Семьена и WYLQ (Валкайита?) на северном берегу озера Цана.

Аксум находился в центре этой территории; здесь аксумский царь более полно осуществлял свою власть, чем во внеэфиопских владениях. Все эти земли представлялись одной страной, хотя и разделенной на собственно Аксум и вассальные «царства». Очевидно, всю эту страну царский титул называет «Аксумом».

В билингве Эзаны среди аравийских стран упомянута Хабашат (в эфиопских текстах). Это название передано как «Эфиопия» в греческом тексте. В то время Эфиопией называли Нубию и всю Тропическую Африку. К современной Эфиопии этот термин стал применяться лишь со времени Филосторгия, Козьмы Индикоплова и Прокопия Кесарийского (V–VI вв.). Хабашат сабейских надписей — это область, принадлежавшая эфиопам и расположенная на аравийском берегу Красного моря. Так как Хабашат упомянута в аравийской части владений Эзаны, то, очевидно, имеется в виду именно эта область.

Однако даже на территории Эфиопского нагорья власть аксумского царя была непрочной. Царь мог чувствовать себя уверенно разве только в самом Аксуме. Как нередко случалось в Аксумском царстве (вспомним Адулисскую надпись), начало правления Эзаны было отмечено ростом анархии и сепаратизма, отпадением подвластных племен и «царств», даже ближайших к Аксуму.

Намек на это содержится в самой ранней из надписей Эзаны о возобновлении полюдья. Царь
«отправился [в обход своих владений], чтобы восстановить свое царство и навести в нем порядок. И кто покорился, того он пощадил, а кто отказывался покориться, того он убивал».
Так, племя МТТ (метит?), обитавшее где-то на границе Судана, уплатило дань лишь после вооруженного столкновения, от которого оно «понесло кровавый урон». Большинство племен со своими царями покорились и принесли дары. С ними Эзана обходился милостиво; в надписи он явно щеголяет своим великодушием. Вся надпись имеет назидательный характер; она была воздвигнута в Аксуме как предупреждение вассалам и напоминание подданным о силе царя, который не знает поражений и перед которым смиряются мятежные племена. Официальная цель надписи, как и других победных надписей Аксума, — выражение благодарности богам за одержанные победы; но эта цель отступает на второй план по сравнению с чисто «светскими» целями. Нигде в надписях предшественников Эзаны (за исключением Сембритэса, которая ограничивается простым восхвалением царя) «светский» элемент не занимает столько места. Надписи же Эзаны, начиная с самой ранней, несут идеологическую нагрузку. Отсюда видно, какое значение придавал Эзана идеологическому фактору в укреплении царской власти.

Окончательно укрепив свою власть на территории Нагорья, Эзана энергичными мерами приводит к покорности народы прилегающих к Нагорью пустынных равнин.

Крупнейшим из них были бега. Об усмирении их рассказывает билингва Эзаны. Теперь Эзана уже настолько силен, что может изменить традиционные методы «умиротворения». Когда бега восстали, он посылает против них войско под командованием своих братьев — Ше'азана и Хадефа[ха]; характерно, что Эзана не идет в поход лично, как это делал он прежде. Бега «сложили оружие»; даже этот многочисленный народ не считал теперь возможным сопротивление Аксуму. Под конвоем аксумитов к Эзане были препровождены в полном составе шесть племен бега со своими «царями», женами, детьми и скотом. Переселение длилось целых четыре месяца. В дороге переселенцы получали пищу и напитки по точно определенной норме. В Аксуме они предстали перед Эзаной и, очевидно, снова подтвердили свою покорность. Теперь милость Эзаны не имела пределов: он не только не продал бега в рабство, не только оставил им их семьи, скот, их племенное единство, но и приказал выдать шести «царям» 25 140 голов крупного рогатого скота, одежду и пищу. Эти шесть племен, составлявших значительную часть бега, были переселены в «землю Матлия» (греческого текста), или «землю БЙРН» (обоих эфиопских текстов).

Возможно, это территория средневекового и нынешнего Бегемедера (что буквально значит «земля бега») на восточном берегу озера Дана. Это была южная граница Аксумского царства. Соседний с Бегемедером Агаумедер («страна агау») также подчинялся аксумским царям. По свидетельству Козьмы Индикоплова, аксумский царь посылал караваны в Сасу через посредство подчиненного ему «архонта Агау». Таким образом, бега были поселены в пограничной области, экономически связанной с Аксумом, в окружении лояльных племен (агау, семьёй и др.). Оставшиеся на родине бега были ослаблены переселением части своего народа и надолго отказались от борьбы.

В этой надписи Эзана предстает на вершине своего могущества: «мятежные племена смиряются, отказываясь от продолжения борьбы, царь переселяет их на огромные расстояния, легко дарит вчерашним мятежникам большие богатства (землю, скот, одежды), по одному слову Эзаны переселенцев в пути снабжают пищей в достаточном количестве; богам он приносит ценные дары — золотую, серебряную и бронзовые статуи, участок земли.

Из всех надписей Эзаны билингва имеет наиболее явную пропагандистскую направленность, причем пропаганда обращена в первую очередь к иностранному читателю. Греческий текст занимает почетное место. Он выполнен наиболее тщательно в стилистическом и палеографическом отношении. В содержании текстов есть характерные различия. В греческом тексте меньше откровенного хвастовства. Восхваляется только бог Арес (Махрем). Во всех остальных случаях текст избегает хвалебных эпитетов. Он кончается сообщением о принесении даров богам. Эфиопские варианты предпочитают более цветистые выражения и частные подробности, подчеркивающие щедрость царя.

Кроме того, в эфиопских текстах билингвы есть дополнение, отсутствующее в греческом. Сначала идет сакрально-юридическая формула. Кара грозит тому, кто соскоблит надпись, чтобы написать новую, или переместит стелу, или низвергнет ее. Тот же, кто почтит ее, да будет благословен. Затем следует сообщение о цели надписи («мы поставили ее, чтобы так о нас говорилось, о нас и о нашем городе») и о посвящении Махрему надела земли и каменного трона (в греческом тексте говорится лишь о посвящении металлических статуй и самой надписи). В демонстративной заботе царя о славе города можно видеть зачаток «демагогической формулы». Самая ранняя из подобных «демагогических формул» содержится в «монотеистической» надписи Эзаны, и в надписях на некоторых его монетах.

Следующая надпись Эзаны рассказывает о разгроме государства геэзов («царства Агуэзат»). Аксумский царь отправился в поход на Атагау, укрепляя свою власть на окраинах Нагорья. Геэзы со своим царем Абба-Альке'о должны были сопровождать аксумское войско. Но во время похода обнаружилось их «коварство». Воспользовавшись как предлогом какой-то формой непокорности со стороны геэзов, Эзана посылает свои «армии» разорить их страну. Абба-Альке'о был задержан и скован цепью с «носителем его трона». Если даже Абба-Альке'о и был когда-нибудь выпущен на свободу, его положение как вассала Аксума не могло не измениться. Геэзское царство было разгромлено и, вероятно, прекратило свое существование. По-видимому, оно было полностью поглощено Аксумом, который сам некогда вышел из его недр.

Разгром царства геэзов имел важнейшее значение для укрепления власти Эзаны. После разгрома крупнейшего из местных княжеств аксумиты стали полнее контролировать положение в Северной Эфиопии; теперь, не боясь широких коалиций, они могли поодиночке подавлять сепаратизм окраинных племен. Некоторые из этих племен, вероятно, были поглощены Аксумом и включены в состав аксумского народа. Так произошло, кажется, с народом метын. Известные выгоды от объединения с Аксумом и создания Аксумской державы получили и другие, особенно городские торговые общины.

Эзана железной рукой привел к покорности и племена Восточной пустыни. Четвертая надпись Эзаны рассказывает о карательной экспедиции против Афана. Предлогом для похода послужил весьма характерный случай: афанцы разграбили аксумский торговый караван и вырезали сопровождавших его людей. Несомненно, этот караван шел к соляным озерам Данакиль, откуда караванный путь продолжался через оазис Аусса и Харарско-Черчерскую плодородную область к Ладоносной и Кориценосной землям.

В ответ на это Эзана посылает армии, которые разгромили Афан (или по крайней мере четыре его народа), взяли в плен алита (очевидно, титул правителя) с его детьми, захватили огромную добычу — пленных и скот. В заключение надписи сообщается о принесении жертвы богу Махрему, о посвящении каменного трона богам и т. д.

Последний этап завоеваний Эзаны описан в «монотеистической» надписи. Укрепив свою власть на территории Северной Эфиопии, подчинив соседние пустынные страны, Эзана обращает свое оружие и свою дипломатию на запад, в нильскую Нубию. Как видно из титула Эзаны, он считал себя владыкой Касу.

К этому времени эту страну, разгромленную аксумитами, теснимую блеммиями, заселили ноба (нобаты, или нубийцы). По-видимому, пришли они с юго-запада из современного Кордофана, где до сих пор живут родственные им племена.

Вероятно, Шинни неправ, делая упор на насильственное завоевание ими страны. Кирван, следуя Шинни, совершенно напрасно приписывает надписи Эзаны утверждение, что ноба являлись врагами Касу. На самом деле, кроме ноба, в Касу, согласно надписи, нет иных народов. Города бывшего Мероитского царства названы «городами ноба». Врагами ноба выступают совсем другие народы, но не касу-мероиты. Это говорит о том, какое значение приобрел пришлый элемент в Нубии уже к середине IV в. Археологические данные полностью подтверждают вывод о «нубизации» Мероитского царства к середине IV в. На севере, где мероитское население меньше пострадало от аксумского нашествия, мероитский элемент был значительнее и в местной культуре того времени (так называемая культура группы X) лучше прослеживаются, наряду с негро-суданскими, мероитские, а также римско-египетские черты.

Центрами новых государственных объединений были старые мероитские города, в частности Алва и Даро. В них, очевидно, сохранилось и старое мероитское население, в частности крестьяне и жрецы. Со временем они слились с нубийцами. Эти последние делились на две основные группы: северную и южную. Впоследствии часть тех и других образовала еще одну этнографическую группу.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Правление Эзаны (2)

Новое сообщение ZHAN » 11 май 2022, 17:58

На севере обосновались те, которых Эзана называет «красными ноба». Несомненно, это создатели «культуры группы X», «нобаты» Прокопия, правителем которых стал впоследствии Силко, автор греческой надписи из Элефантины. Силко называет южных ноба «другими нобатами» Для Эзаны, подданные которого имели дело в основном с южанами, они просто «ноба». Кроме ноба в нильской Нубии уже с III в. начали оседать блеммии-беджа. Силко также упоминает в надписи блеммиев в Нубии.

Богатство и политическая слабость Нубии делали ее заманчивой добычей в глазах аксумитов, а громкое историческое имя Касу придавало захвату Нубии особый политический смысл. Здесь находились основные массивы плодородных земель — «остров» Мероэ, настоящая житница Восточного Судана; здесь были богатые и древние города, в том числе, Алва и Даро; здесь проходили торговые пути на запад и юг, в негритянские страны. Алва и Даро становились соперниками Аксума за влияние на пограничные народы и торговлю с Юго-Западной и Западной Эфиопией. Это соперничество явилось не только одной из причин, но и ближайшим предлогом для похода Эзаны.

По словам надписи, «народы ноба» «восстали и возгордились». «Они нападали на народы мангурто, и хаса, и барйа, и на всех. И дважды и трижды они нарушали свои клятвы и убивали своих соседей безвинно».

[В подлиннике буквально «война против черных и красных». Древес видит в этом выражении идиому в значении «война против всех». Выражение «черные и красные» в смысле «все народы» отмечено им в сабейских надписях из Южной Аравии и в надписи на сабейском языке из Эфиопии. Барйа до сих пор живут в междуречье Такказе и Гаша. Хаса, или хас, живут к югу от Суакина. Первое, после надписи Эзаны, упоминание хас (в форме аль-хаса) содержится у арабского географа X в. Ибн Хаукала. В издании Матвеева и Куббеля, как и у их предшественников, вместо Аксум, дается несколько искаженное написание («Арабские источники X–XII вв…»]

Эти соседние народы вовсе не составляли населения Нубии-Касу, а населяли области современной эфиопско-суданской границы, к северу и югу от оазиса Касала. Эзана считал их своими подданными и взял их под свое покровительство. Он послал своих представителей или посланцев и доверенных лиц «для расследования их (ноба) преступлений». Независимо от того, к каким результатам привело бы расследование, самый факт посылки аксумских представителей имел важное политическое значение: царь Аксума выставлял себя верховным арбитром и гегемоном враждующих сторон. Нубийцы отвергли притязания царя: они с позором прогнали его представителей, отняв у них оружие и одежду. Тогда Эзана снова послал им «предостережение», требуя «прекращения их преступных дел»; вероятно, аксумский царь напомнил нубийцам и о своих притязаниях на господство в Касу и потребовал их полной покорности. Они снова отказались подчиниться, притом в оскорбительной форме.

Так рассказывает надпись Эзаны — единственный источник, описывающий эти события. Как мы видим, Эзана старается показать себя великодушным и справедливым государем, который стремится к миру и благополучию подвластных ему народов; но враги и мятежники сами, переполнив чашу терпения, вызывают на себя его гнев:
«И когда они предпочли войну, я пошел на них войной».
Нубийцы считали себя недосягаемыми для аксумского оружия. По словам надписи, «народы ноба» говорили: «Они (аксумиты) не перейдут Такказе (Атбары)». Сюда, как следует из дальнейшего описания, ноба отправили сильное войско, стремясь воспрепятствовать аксумитам переправиться через реку. На берегу Атбары, у брода Кемальке, произошло первое сражение. Нубийцы были наголову разбиты.

«И я сразился с ними на Такказе, у брода Кемальке, — рассказывает Эзана. — Здесь я обратил их в бегство. И я, не останавливаясь преследовал бегущих 23 дня, убивая, захватывая в плен и беря добычу».

По дороге аксумские воины грабили и разоряли страну, сжигая города и деревни. Они вышли на берег Нила; здесь у слияния Нила и Атбары, произошло новое сражение. Нубийцы были снова разбиты, многие попали в плен; аксумиты потопили нубийские суда, переполненные женщинами и детьми, разгромили склады пищи и хлопка, выбросив в реку запасы этих продуктов. Были убиты четыре вождя, жрец, или «господин», т. е., очевидно, священный царь, разорены храмы, в которых были разбиты статуи богов, захвачено большое количество драгоценных и других металлов, скота, рабов, одежды и других богатств. Два вождя, пришедшие в лагерь аксумитов, были задержаны как соглядатаи.

Затем войско Эзаны разделилось. Уже на следующий день после сражения в устье Атбары отдельные отряды были посланы вверх по Нилу, в Южную Нубию. Они разорили «кирпичные» города Алва и Даро, множество «соломенных городов», захватили добычу и благополучно возвратились на север, «устрашив врагов и покорив их». Тогда некоторые из вернувшихся отрядов и несколько новых были посланы вниз по Нилу, в Среднюю Нубию. Они захватили Табито, Фертоти и «царский» город, очевидно Каву, а также четыре «соломенных города». В походе они дошли до границ «красных ноба» (на севере) и вернулись с большой добычей. Установив посвятительный трон у слияния Атбары и Нила, против города, «построенного из кирпича… на острове», Эзана вернулся в Аксум. Устрашенная и разоренная Нубия, по крайней мере Южная и Средняя, должна была признать его власть. Однако Эзана не говорит, была ли страна обложена данью.

[Кирван предполагает, что именно Эзана разрушил мероитские храмы в Джебель-Баркале, Санаме и Каве. Сам Эзана говорит, что его воины разрушили храмы и разбили статуи богов. Разумеется, эти храмы и скульптуры должны были сохраниться от мероитских времен. Отсюда можно вывести суждение о характере отношений, сложившихся между ноба и мероитами. Литтман считал, что одна из эфиопских надписей в Мероэ оставлена воином Эзаны. Действительно, она примерно синхронична царствованию Эзаны, но ни царь, ни его поход в надписи не упомянуты. Вообще же аксумские надписи из Нубии нуждаются в дополнительном исследовании.]

В этом походе Эзана показал себя талантливым полководцем. Он действовал решительно, смело и быстро, а его испытанные воины показали себя непобедимыми. Он по праву мог заявить: «Нет у меня врага ни явного, ни тайного, нет врага, подчиненного мне» (буквально: «Нет врага, который стал бы передо мной и позади метя; нет врага, который бы следовал»). [До сих пор это выражение переводилось буквально.]

Так было не только на Африканском континенте, где после нубийского похода ни один правитель не смел противиться Эзане; южноаравийские цари, которые считались его вассалами, также предпочитали сохранять с Аксумом наилучшие отношения, не отвергая прямо его притязаний и не навлекая на себя его гнев. Они нуждались в поддержке аксумитов против внешнего врага — мировой Персидской державы и ее аравийских союзников. В надписях Эзаны ничего не говорится о его войнах в Южной Аравии. Намек на них содержится только в одном латинском источнике, современном Эзане. Это «Полное описание мира и его народов», составленное, как видно из упоминаемых в нем событий, в 350 г.

Первые двадцать параграфов «Описания» даны в форме итинерария и, по-видимому, являются дополненным переводом греческой подорожной. В § 18 указан путь из Индии в Южную Аравию и Аксум. Южная Аравия именуется Малой Индией (India minor), название Аксумского царства искажено, однако легко восстанавливается по соответствующему месту в итинерариях. Аксумское царство представляется сильной военной державой, которая распространяет свое влияние на Малую Индию; эта последняя просит военной помощи (aixilium) у Аксума, когда Персия начинает против нее войну. Характер сообщения показывает, что речь идет о недавних событиях, память о которых еще свежа. Если перед нами не поздняя вставка, навеянная двумя персидскими оккупациями Хымьяра в конце VI в., то речь идет о каких-то неизвестных другим источникам событиях в Южной Аравии, которые произошли незадолго до 350 г., т. е. в царствование Эзаны. Характеристика Аксумской державы также подходит к этому времени.

Альтхайм и Штиль склонны считать, что Эзана действительно владел частью Красноморского побережья Южной Аравии. Эзана был последним царем, писавшим свой титул с «этническим прозвищем». На поздних монетах Эзаны и его преемников «этническое прозвище» заменено «демагогической формулой». Она встречается и в надписях Эзаны. В билингве появляется первый зачаток «демагогической формулы»: царь демонстративно выражает заботу о славе своего города. В надписи о походе в Нубию есть фраза, еще более похожая на «демагогические формулы» монет: «Мои народы пользуются справедливостью и правом, и нет на них тягот!». Очевидно, Эзана весьма заботится если не о народе, то о популярности у народа.

Вместе с тем исчезновение «этнического прозвища» говорит об отказе от какого-то пережитка первобытно-общинного строя, может быть, от остатков народовластия.

Неясно отношение Эзаны к языческому жречеству. В обеих эфиопских текстах билингвы говорится о дарении богу Махрему участка земли; все тексты билингвы говорят о дарении богам золотой, серебряной и трех брошовых статуй. Вероятно, это были гигантские бронзовые статуи высотой до 5 м, основание одной из которых было открыто немецкой Аксумской экспедицией. Между тем покровительство монотеистическим религиям должно было подорвать влияние старого языческого жречества, тесно связанного с феодализующейся родовой знатью. Может быть, здесь налицо различия в политике Эзаны по отношению к старой знати в равные периоды его царствования?
Надпись о походе в Нубию свидетельствует также о сдвиге в религиозных представлениях царя, причем этот сдвиг представляется одним из этапов в его религиозных исканиях.

Две надписи Эзаны посвящены Махрему, племенному и династическому богу аксумитов; другие две — триаде земледельческих богов: Астар, Бехер и Медр. Возможно, это говорит о попытке расширить рамки официального культа. Наконец, надпись о походе в Нубию свидетельствует о дальнейшей реформе официальной религии.

Эта надпись определенно монотеистическая. В ней 12 раз упомянут единый бог, названный «Господом Небес», «Господом Земли» и «Господом Всего». Он «всем Вечность», «совершеннейший», «непобедимый». Именно благодаря ему аксумиты и царь совершают победы, его они благодарят за поражение врагов, уничтожение нубийских мужчин и женщин, угон в рабство оставшихся в живых, за богатую добычу и благополучное возвращение. Создается впечатление, что автор надписи старается настойчиво внушить читателям, что всеми успехами Аксума они обязаны единому богу. Это не что иное, как пропаганда новой религиозной идеи, идеи монотеизма. В то же время это пропаганда царской власти. Эзана заявляет, что единый и непобедимый бог сделал его царем, побеждает его врагов и оказывает царю постоянное и всесильное покровительство.

«Да укрепит Господь Небес мое царство!» — вот единственное пожелание Эзаны. Бог покровительствует и «народам», или общинам, Аксума, но делает это через царя. Царь выступает наместником бога на земле, но не всякий царь, а только царь Аксума. Правда, по представлениям аксумитов и других африканских подданных Эзаны царь был живым богом, воплощением солнечного или солнечно-лунного божества; но он оставался одним из многих богов, в том числе богов-царей, не обязательно самым могущественным. Роль наместника единого и всемогущего бога представлялась гораздо значительнее. Поэтому введение монотеистического культа вело к невиданному прежде усилению аксумской монархии.

Что представляла собой эта монотеистическая религия Эзаны? :unknown:

До 1914 г. все исследователи называли эту последнюю надпись христианской. Тураев первым заметил, что она просто монотеистическая, но не обязательно христианская. К сходному выводу пришел Литтман, а также Доресс. По моему мнению, она определенно не христианская. Во-первых, кроме признания единства и всемогущества бога, в его образе нет ничего христианского. Не упомянуты ни Троица, ни Христос, ни Мария. Во-вторых, этот единый бог, как правильно заметил Литтман, сохраняет много черт Махрема, национального и династического бога аксумитов, а также Астера. Как и языческим богам, Эзана посвящает ему два трона: в Мероэ и в Шадо, близ Аксума. Но это уже не прежний Махрем, да он и не назван Махремом. Это бог неопределенно-монотеистической религии, в которой растворяются и христианство, и иудейство, и все другие монотеистические культы. Этот же бог фигурирует и в надписи аксумита Абрехи из Вади-Мених, и в некоторых южноаравийских надписях IV–VI вв.; в довершение сходства в надписи Абрехи он назван «Господом Высоких Небес», а во многих южноаравийских надписях — «Господом Небес и Земли».

Новая религия обязана своей идеей существовавшим тогда мировым религиям и монотеизму соседней Аравии.

[Древнейшая из опубликованных монотеистических надписей, найденных в Южной Аравии, датируется 384 г. Однако опубликована только часть уже открытых южноарабских надписей, а сколько их еще не открыто! Большинство неопределенно-монотеистических надписей из Южной Аравии относится к V–VI вв. Все же можно предполагать, что «неопределенный монотеизм» зародился в Южной Аравии примерно в середине IV в.]

Но в утверждении и пропаганде нового культа видна воля царя. Можно говорить о первой «монотеистической реформе» в Эфиопии. Впрочем, эта религия не укоренилась; она послужила лишь переходной стадией к полной победе христианства. Сам Эзана к концу жизни если и не стал христианином, то был весьма близок к этому. На его поздних монетах появляется знак креста вместо солнечно-лунного символа. Известно, что Эзана покровительствовал христианам, и римский император обращался к нему, словно к единоверцу.

Распространение христианства в Эфиопии не приняло форму единовременного акта или принудительного массового крещения. Оно происходило постепенно и добровольно в течение всего периода расцвета Аксума. В этом сказался прежде всего известный «демократизм» аксумского общества с еще живыми и достаточно сильными традициями первобытно-общинного строя.

К середине IV в. христианство стало подлинно мировой религией. Вся Римская империя была почти полностью христианизирована; христианство было признано официально и получило поддержку государственной власти. К этому времени оно проникает и за пределы империи: к северным и южным арабам, в Персию и даже Южную Индию. В Эфиопии христиане могли появиться еще до середины IV в., однако сведений о них не сохранилось.

[Еще Тертуллиан назвал Эфиопию среди стран, где существовали христианские общины. Однако его Эфиопия — это Мероитское царство, по терминологии того времени. Сведения Тертуллиана явно базируются на новозаветной легенде о принятии христианства евнухом мероитской кандаки. Бар-Эбрей утверждал, что во времена Константина христианство распространилось по всему Египту, Эфиопии (Наbsah) и Нубии (Nubah); однако достоверность этого сообщения ничем нельзя проверить. Может быть, Бар-Эбрей путает Константина с Констанцием?].

При Эзане в Аксуме организуется христианская община, епископом которой стал Фрументий. Несомненно, Фрументий — личность историческая. Его упоминают вполне достоверные документы: «Апология императора Констанция» Афанасия, письмо императора Констанция II к Эзане, а также «Церковная история» его младшего современника Руфина Турранского.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Правление Эзаны (3)

Новое сообщение ZHAN » 12 май 2022, 22:31

Руфин следующим образом рассказывает о появлении Фрументия в Аксуме и его жизни в этой стране. Он и его брат Эдезий попали в плен к эфиопам и были подарены царю. Оба мальчика были учениками тирского философа Меропия. Царь сделал их своими слугами, причем Фрументию «поручил свою казну и переписку» (в этом нет ничего невероятного). После смерти царя наследником стал его малолетний сын.

Фрументий и Эдезий получили свободу, но остались в Аксуме якобы по настойчивой просьбе царицы. Руфин утверждает, что Фрументий «взял в свои руки управление государством». На мой взгляд, это преувеличение. Возможно, что в качестве доверенного лица и советника царицы он приобрел значительную власть. Теперь он
«принялся ревностно искать, нет ли среди римских купцов христиан. Им он хотел предоставить наибольшие преимущества и убедить собираться в определенных местах, где бы они могли отправлять богослужение по римскому обряду. Сам Фрументий поступал точно так же, воздействуя своим примером на других, а похвалами и милостями побуждал делать все необходимое, чтобы подготовить места для возведения божьих храмов и других целей, всячески заботясь о насаждении семян христианства».
Иными словами, при нем началась пропаганда христианства среди местного населения. В Эфиопии появились «многочисленные христианские общины и были воздвигнуты храмы». Скорее всего, это преувеличение. Однако факт появления по крайней мере одной организованной христианской общины и строительства (или переоборудования из частного дома) по крайней мере одной церкви не вызывает сомнений. Вполне вероятно, что общин и церквей было не по одной, а по две-три, но не так много, как представлялось Руфину. Что касается версии эфиопского синаксаря, будто бы Фрументий воспитал юного царя в христианской вере, то это всего лишь домысел средневековых монахов.

После того как молодой царь вырос и мог самостоятельно решать государственные дела, Эдезий и Фрументий покинули Аксум и отправились в пределы империи. Руфин сообщает, что и царь, и царица-мать неоднократно упрашивали их остаться, особенно Фрументия, который намного превосходил своего брата способностями. Эдезий вернулся на родину в Тир, а Фрументий отправился в Александрию. Здесь он обратился к епископу Афанасию Великому с просьбой назначить в Аксум епископа; Афанасий рукоположил самого Фрументия и отправил его обратно в Эфиопию. В заключение Руфин сообщает, что все эти сведения он получил непосредственно от Эдезия Тирского, брата епископа Фрументия.

Руфин Турранский — лицо, заслуживающее доверия. С Эдезием он мог познакомиться в Тире. В Александрии Руфин был в дружеских отношениях с Афанасием Великим и людьми, лично знавшими Фрументия. Поэтому не может быть сомнения, что свои сведения он получил из первых рук. Правда, как показал Болотов, хронологические и географические координаты рассказа Руфина перепутаны, «но самый факт передан Руфином верно». До сих пор ни один исследователь не сомневался в достоверности основных сведений, сообщаемых Руфином. Его можно обвинить, помимо географической и хронологической путаницы, в преувеличении власти Фрументия и успехов христианской пропаганды; но в этом может быть и вина Эдезия. Все исторические и социальные условия рассказа вполне достоверны или правдоподобны и находят подтверждение в разнообразных по характеру источниках.

Мы можем следующим образом представить распространение христианства в Аксумском царстве. До середины IV в. в Эфиопию на более или менее длительный срок прибывали отдельные христиане из Римской империи и отчасти из других стран. Некоторые из них находились в рабстве; дорогих европейских и азиатских рабов могли держать только царь и высшая знать. Грамотным и развитым рабам-христианам нередко удавалось достичь немалого влияния. Один из них, Фрументий, попытался создать собственную религиозную общину и противопоставить ее родовым общинам своих соперников. Как приближенный царя, он мог использовать в своих целях экономические привилегии монархии и, по словам Руфина, действительно так поступал.

Сначала Фрументий собрал христиан из числа римских подданных и вообще иностранцев, главным образом из числа купцов. Они охотно пошли на объединение, которое, хотя и таило известные политические опасности, несомненно, было в их экономических интересах. Так была заложена основа аксумской христианской общины. Вместе с купцами и путешественниками в общину вошли их крещеные рабы из числа африканцев вроде Абрехи, а также рабы-христиане, принадлежавшие аксумитам, вроде Эдезия и Фрументия. Община располагала значительными средствами, основную часть которых предоставили купцы. Она могла построить каменную церковь, роскошно украсить ее, учредить бесплатные трапезы после богослужений, материальную помощь бедным и пр. Это было началом широкой пропаганды христианства.

Можно не сомневаться, что Фрументий использовал все свое влияние для того, чтобы привлечь к христианской общине и обратить в свою веру возможно большее число лиц. Неизвестно, поддержала ли его с самого начала аксумская знать, связанная традиционными родовыми и племенными культами. Но все отверженные, неполноправные и неимущие должны были, естественно, стремиться к вступлению в общину. Благодаря деятельности Фрументия христианские общины появились и в других городах, в том числе, конечно, в Адулисе, где было особенно много иностранцев. Теперь христианство стало реальной силой в Эфиопии, и к нему могли примкнуть отдельные представители аксумской знати вместе со своими родами. Царю нечего было опасаться своего доверенного раба, и он не препятствовал христианской пропаганде. При этом Фрументий и Эдезий были достаточно осторожны и благоразумны, как подчеркивает Руфин, чтобы не вызвать враждебности или подозрительности власть имущих. Распространившиеся среди образованных аксумитов неопределенно-монотеистические идеи создавали благоприятную почву для принятия христианской доктрины. Вскоре аксумский царь понял, какие политические выгоды несет ему новое учение; с этих пор христианская община могла рассчитывать на поддержку монархии.

Как рассказывает Руфин, Фрументий организовал аксумскую христианскую общину в начале царствования юного царя, которым мог быть лишь Эзана; когда он был уже достаточно взрослым, Эдезий и Фрументий покинули Аксум.

[Д-р Сергеу Хабте-Марьям в докладе «Тhе Сhurch аnd the State in Aksumite period», прочитанном на III Международной конференции эфиопистов в Аддис-Абебе, обратил внимание на следующий факт: император Констанций в своем письме обращается к Эзане как к фактическому главе эфиопской церкви.]

В Александрию Фрументий прибыл между 346 и 356 гг., ближе к последней дате. В это время он был рукоположен православным епископом Афанасием и вернулся в Эфиопию в качестве первого епископа Аксума. В 356 г. на православных начались новые гонения и Афанасий снова лишился епархии. Между 24 февраля 357 г. и 2 октября 358 г. он пишет «Апологию» — обращение к Констанцию II, покровителю арианства, где, между прочим, говорит следующее:
«Пойми, в третий раз до меня дошел слух, что пришли к аксумским повелителям письма, в которых просят их позаботиться об отослании оттуда Фрументия, епископа Аксума. Надлежало бы им также и меня выследить до самых границ варваров, чтобы препроводить к так называемым судебным протоколам префектов, а также подстрекать мирян и клириков предаваться арианской ереси».
Чтобы ко времени написания «Апологии» слух о письмах мог дойти до Афанасия в третий раз, они должны были быть отправлены по крайней мере за год до этого, т. е. в 356 г. Афанасий говорит о «письмах», а не об одном письме, правильно или ошибочно считая, что в Аксум было направлено несколько дипломатических миссий. Нам известно только об одной из них. В доказательство Афанасий приводит в «Апологии» текст письма, исходящего от императора Констанция и адресованного правителям Аксума: Эзане ('Аιζανα) и его брату Сезане (Σαιζανα). В этом последнем нетрудно узнать брата царя — Ше'азану билингвы Эзаны; в греческом тексте билингвы он назван Сеазаной (Σαιαζανας). Трудно сказать, Афанасий или секретарь Констанция исказили имя Ше'азана-Сеазана в Сезана, однако имя аксумского царя Эзаны передано с предельной для греческого языка точностью.

Суть письма — в требовании, обращенном к правителям Аксума, чтобы они примкнули к преследованию православных, предпринятому в то время императором. Афанасий поносился как богохульник и злодей, Фрументий — как его опасный пособник. Император выражает заботу о душах аксумитов:
«…Надлежит опасаться, что он [Фрументий] с тех пор, как прибыл в Аксум, развращает вас кощунственными речами и не только смущает клир, препятствуя ему и богохульствуя, но и становится тем самым виновником порчи и погибели всего вашего народа».
Констанций требует, чтобы Фрументий немедленно отправился в Египет и получил новое посвящение в епископский сан от арианских епископов. Никаких отговорок от аксумских правителей император не хочет и слышать. Письмо Констанция похоже на бестактное вмешательство в дела Аксумского царства, которое к тому же не могло быть подкреплено ни экономическим давлением, ни военной силой. Поражает высокомерный и требовательный тон письма.

Нетрудно представить себе, как было оно встречено. Для аксумского царя и знати с их покровительством разным культам и весьма неопределенными религиозными воззрениями было совершенно чуждо догматическое рвение Констанция. Эзана и аксумская знать были, по-видимому, абсолютно равнодушны к борьбе ариан с афанасианцами, которая велась вокруг догматических формулировок. Никто из них, кроме, может быть, личных врагов Фрументия, не собирался вмешиваться в эту борьбу. Зато Фрументия они знали хорошо и согласовали с ним свое решение. Требование императора в отношении Афанасия было неосуществимо, так как тот не находился в пределах Аксумского царства. Что касается требования отправить Фрументия в Египет для нового рукоположения, то оно должно было показаться просто нелепым.

В создавшихся обстоятельствах аксумский царь и его совет должны были обратиться к Фрументию за разъяснениями. Как заинтересованное лицо, он, конечно, давал объяснения событиям и комментировал письмо отнюдь не в пользу Констанция. Фрументию и его сторонникам было нетрудно доказать, что римский император недостойным образом обращается к эфиопскому «царю царей», особе равного с ним ранга, что он стремится распространить свою власть на Аксумское царство и вмешивается в аксумские дела. Фрументий имел полную возможность снять копию письма и отправить его Афанасию. Можно не сомневаться, что письмо было оставлено если не без ответа, то, во всяком случае, без желаемых последствий для римского императора. Авторитет римского правительства наверняка пострадал. Зато аксумский царь еще раз увидел, какие политические возможности несет новая религия. Самое письмо Констанция показывает, каким авторитетом в александрийских церковных кругах пользовались «правители Аксума». Афанасианцы считали их своими защитниками. Возможно, именно после получения письма Эзана приказал чеканить монеты со знаком креста; это принесло популярность царю в среде христианского купечества. С тех пор аксумский царь становится признанным покровителем христианства в районе южных морей. Здесь Аксум и Римская империя не только сотрудничают, но и соперничают на почве христианско-религиозной политики.

Соперничество разжигалось римской дипломатией. В «Церковной истории» Филосторгия сохранились сведения о римском посольстве, возглавляемом епископом Феофилом Индусом. Посольство преследовало религиозные цели. Феофил был послан императором Констанцием к хымьяритам и аксумитам. Сначала посольство прибыло в «Сабейское царство, называемое Хымьяритским». Оно доставило богатые, поистине царские дары, в том числе 200 каппадокийских коней лучших кровей. Дары были вручены хымьяритскому правителю, которого Филосторгий называет этнархом, т. е. правителем народа, но не царем. В результате переговоров хымьяритский царь «склонился к благочестию», т. е. принял христианство арианского толка. Он дал согласие на строительство церквей, тем более что император отпустил на них средства: деньги, смальту, мрамор. Одна церковь была построена в Тафаре (Зафаре), столице Хымьяра, другая — в Адане (Адене), третья — в так называемом Персидском рынке, на юге Ирана. Вероятно, кроме религиозных вопросов обсуждались и торговые, например касающиеся защиты интересов римских купцов. Но главное внимание уделялось именно религиозной политике.

Из Южной Аравии Феофил «отправился к аксумитам, называемым эфиопами», где также выполнил какие-то дипломатические поручения. Судя по характеру его миссии в Хымьяре, эти поручения касались религиозных вопросов. Может быть, именно Феофил доставил Эзане упомянутое выше письмо императора Констанция. Имени Эзаны Филосторгий не называет, но во времена Констанция II именно Эзана был аксумским царем. Царь аксумитов назван не βασιλευς, подобно римскому императору, а τυραννος, что все-таки рангом выше хымьяритского этнарха.

Сочинение Филосторгия сохранилось во фрагментах; трудно судить, насколько подробно описано все посольство Феофила Индуса. Однако создается впечатление, что дипломатическим переговорам в Хымьяре уделено большое внимание, а о миссии в Аксуме говорится не так понятно. Вероятно, результат миссии в Аксуме был далеко не таким блестящим, как в Южной Аравии. Оно и понятно. Аксумский царь отнюдь не был склонен выполнять требования римского императора. К тому же посольство в Хымьяре, доставившее богатые дары его вассалу (хымьяритскому царю, который согласился на требования римлян, за что получил их политическую поддержку), неизбежно заставляло настораживаться Эзану. Поэтому римско-аксумские отношения при Эзане были весьма противоречивы. С одной стороны, принятие христианства аксумитами и жителями Южной Аравии теснее связывало Аксумское царство с Римской империей. С другой — политика Рима в районе южных морей нередко рассматривалась как посягательство на права Аксума. Это приводило к тем «расторжениям союза с римлянами», о которых говорил Руфин. Обычно общность торговых интересов брала верх и подобные «расторжения союза» были временным явлением. Однако они показывают, как ревниво Аксумское царство оберегало свои привилегии и суверенитет. Этой политической линии следовали и преемники Эзаны, цари конца IV — начала VI в.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Правление Эзаны (4)

Новое сообщение ZHAN » 13 май 2022, 21:13

При Эзане появились зачатки письменной литературы на языке геэз. Вместе с тем была произведена реформа национального письма.

Надписи Эзаны являются первыми эпиграфическими памятниками на геэз, которые можно назвать литературными произведениями. С каждой новой надписью (всего их пять) появляются новые художественные достоинства, совершенствуется стиль, обогащается содержание. Возможно, при Эзане «просветители» Эфиопии Эдезий и Фрументий попытались использовать язык геэз как литературный язык христианской пропаганды и богослужения.

Реформа древнего эфиопского письма тесно связана с развитием эфиопской литературы, в том числе, может быть, и христианской. До Эзаны эфиопы записывали только согласные звуки своей речи, не обозначая их гласных, ни их долготы, ни дифтонгов, ни удвоения согласных. Письмом они пользовались только в коротких посвятительных надписях, девизах монет, законодательных «памятках» (тазкар) и, предположительно, в деловых записях; все эти образцы письменности были весьма шаблонны по форме, скудны и однообразны по содержанию, грамматике, лексике, очень легки для чтения и понимания посвященными; предназначались они для весьма ограниченного круга читателей. При Эзане, когда круг читателей расширился и надписи усложнились, чтение геэзской письменности было облегчено введением огласовок.

Поиски новых систем письма обнаруживают уже две самые ранние из надписей Эзаны. Обе неогласованные, как и надписи предшественников Эзаны, они, однако, составлены на языке геэз, но хымьяритским письмом с характерной орфографией («мимация» и др.). Прежде думали, что в Эфиопии сабейским письмом пользовались вплоть до 300 г., а собственно эфиопское письмо выработалось лишь в царствование Эзаны. В последние годы были найдены древнеэфиопские неогласованные надписи III в., составленные на геэз и не следующие сабейской традиции. Очевидно, Эзана вернулся к сабейскому письму и орфографии в их хымьяритской форме.
Следы «сабеизации» заметны и в третьем («эфиопском») тексте билингвы, который отличается от расположенного над ним второго, «сабейского» текста в основном письмом и орфографией.

В поздних надписях Эзаны этот эксперимент был оставлен, зато буквы были дополнены значками для обозначения гласных.
Это была самая радикальная и оригинальная реформа в истории эфиопского письма, не имевшая себе равных ни прежде, ни впоследствии.
Реформа была вызвана необходимостью обозначить на письме гласные звуки, которыми геэз богаче других семитских: краткие гласные, долгие гласные и дифтонги. Реформа позволила различать в письме разные по звучанию и смыслу слова и грамматические формы слов, прежде писавшиеся одинаково.

За основу были взяты прежние согласные буквы, за которыми сохранилось произношение в единственном варианте «согласный + краткий а». Путем прибавления к основе лигатуры одного из десяти значков (для долгих гласных и дифтонгов: ā, ō, у, и, ē, ě, уэ, уā, уа, уи, уэ) или небольшим изменением самого начертания основы (при обозначении в большинстве случаев «нуля гласного звука» или нейтрального гласного, а в некоторых случаях для ā и ō) были образованы однотипные лигатуры для всех возможных сочетаний «согласный + гласный» в языке геэз. Отступления от шаблона встречаются, но не очень часто. Как и в прежних эфиопских алфавитах, в реформированном алфавите не передавалось удвоение согласного, играющее большую роль в грамматике. Однако при чтении удвоение сравнительно легко угадывалось по смыслу. «Нуль гласного звука» (арабский «сукун») совпадал в написании с разными оттенками нейтрального гласного, однако все они вместе с «нулем гласного» представляли собой варианты одной и той же фонемы. В целом реформированный эфиопский алфавит лучше передавал звуковой состав языка геэз, чем любое другое семитское письмо (до появления в новое время мальтийского).

Мюллер, Литтман, Громан и другие авторы считали реформу древнего эфиопского письма делом христианских миссионеров, именно Фрументия.

В истории известны случаи, когда вокализация вводилась специально для чтения священных книг (масоретская Библия, классический Коран и др.). Однако первые переводы христианских книг на язык геэз вряд ли появились в царствование Эзаны. Язык его надписей несколько архаичнее языка эфиопской Библии. Сам Литтман считал, что первые переводы христианских текстов на геэз появились веком позже деятельности Фрументия.

Не следует забывать, что первые известные образцы вокализованного письма представлены в двух поздних надписях Эзаны. Одна из них — языческая, другая — неопределенно-монотеистическая, но отнюдь не христианская. Правда, Фрументий был начальником царской канцелярии; таким образом, он мог иметь прямое отношение к реформе письма. Однако нет никаких оснований связывать реформу непосредственно с нуждами христианской пропаганды. В то же время авторство Фрументия (или его участие) в изобретении знаков вокализации вполне возможно в силу его положения, образования и личных качеств.

До сих пор все исследователи считали введение вокализации единовременным актом. Действительно, уже в обеих огласованных надписях Эзаны мы находим все категории лигатур. Однако одно обстоятельство говорит скорее о периоде выработки лигатурного письма, предшествующем его появлению в надписях. Вокализация лигатур производилась (и производится с тех пор до наших дней) не всегда единообразно; исключений не много, но они есть. По-видимому, прежде чем стать традиционным и общепринятым, лигатурное письмо должно было выработаться в практике писцов царской канцелярии, где были усвоены и закреплены исключения в образовании лигатур. Предшественников огласованных знаков можно усмотреть в древних эфиопских монограммах, которые также представляют собой своего рода лигатуры; самые ранние из монограмм представлены на монетах аксумских царей начала IV в. и в некоторых наскальных надписях.

В любом случае несомненно, что реформа эфиопского алфавита связана с реформаторской деятельностью Эзаны и его приближенных и базируется на общем экономическом и культурном подъеме Аксумского царства в конце III — середине IV в. Успех реформы был обеспечен культурным развитием Эфиопии, зарождением эфиопской литературы, нуждами царской канцелярии и распространением иноземных монотеистических религий (христианства, иудейства, южноаравийского монотеизма, возможно, также буддизма и манихейства).

Огласованное письмо не сразу завоевало господство; даже на монетах преемников Эзаны и самого Эзаны девизы чеканились неогласованным письмом. Точно так же не сразу победило христианство; потребовалось еще 175 лет, прежде чем оно окончательно стало официальной религией страны, причем единственной религией Эфиопии оно никогда не было. И все же культурные достижения царствования Эзаны навеки вошли в плоть и кровь эфиопской цивилизации, сохраняясь на протяжении тысячелетий до настоящего времени.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Аксумское царство в конце IV — начале VI в.

Новое сообщение ZHAN » 14 май 2022, 18:00

Расцвет Аксумского царства продолжается и после смерти Эзаны. Раскопки и описания очевидцев — Козьмы, Нонноса — говорят о невиданной прежде роскоши, окружавшей аксумского царя.

Состояние страны в этот период известно нам лишь из кратких описаний римско-византийских авторов. Многие из них побывали в Аксумском царстве проездом, следуя через Адулис в Индию и на Цейлон. Это говорит о значении Адулиса в торговле Римской империи с Индией, Цейлоном и Юго-Восточной Азией. Роль морского пути в Индию продолжала возрастать. Затяжные римско-персидские войны надолго закрывали торговый путь из Индии по Евфрату и сирийским дорогам. Путь по Красному морю и Индийскому океану был гораздо надежнее; кроме того, здесь римские подданные могли торговать с народами азиатских тропических стран без персидских и аравийских посредников. Продолжал функционировать и торговый путь из Красного моря к восточноафриканскому побережью; его знает Козьма Индикоплов.

К сожалению, в IV–VI вв. не составляли «периплов», подобных «Периплам» Агафархида и Псевдо-Арриана. Вместо них появляются подорожные, одна из которых была использована в первых параграфах «Полного описания мира». В двух близких между собой греческих текстах подорожных указан не только путь с Цейлона в Аксумское царство, но и религиозная принадлежность жителей. Народы разных стран характеризуются как христиане, «эллины» (т. е. язычники), маги (зароастрийцы); особо отмечено благочестие фисонских индийцев, которые не являются христианами, но и не поклоняются идолам, как «эллины». Индийцы Малабарского побережья названы «христианами и эллинами» (Хριστιανοι και Ελληναις), жители «Аксомии», т. е. Аксумского царства, наоборот, — «эллинами и христианами». Очевидно, язычников среди них было больше, чем христиан.

«Аксумиты с адулитами» и тайано-сыйамо упомянуты в книге Епифания «De duodecim gemmis», написанной вскоре после 394 г. Религиозная принадлежность их не указана; они просто названы «индийскими народами».

Нарративные источники позволяют утверждать, что в Адулисе и Аксуме периода расцвета постоянно находились иностранные купцы из Римской империи, Индии, Цейлона, Южной Аравии и о-ва Сокотра, который вплоть до XIX в. играл выдающуюся роль в торговле северной части Индийского океана.

Сами аксумские и адулисские купцы также совершали заморские путешествия. В Аравии они торговали не только в портовых городах, но и во внутренних областях полуострова. Среди иноземцев — жителей Награна, крупнейшего центра караванной торговли, «Книга хымьяритов» называет одного «абиссинца», Иону, который был дьяконом. Если учесть земляческие настроения тогдашних купцов, то можно предположить, что Иона был главой достаточно многочисленной торговой колонии; иначе его не избрали бы дьяконом. Многочисленные находки аксумских монет в Южной Аравии также свидетельствуют о торговых связях с Аксумом.

К IV–V вв. относится открытая недавно в Египте эфиопская надпись. Она обнаружена в Вади-Мених, на древней дороге из Береники в долину Нила, вместе с египетскими иероглифическими, греко-римскими, греко-христианскими, набатейскими и ранними арабскими надписями. Автор надписи, аксумит Абреха, вероятно, прибыл морем в Беренику и отсюда караванной дорогой отправился в долину Египта.

К началу V в. относится упоминание аксумитов в письме Синезия Киренского (около 355–414 гг.), написанном около 410 г., незадолго до того, как Синезий занял кафедру епископа Птолемеиды Киренаикской. Он рассказывает о борьбе христиан с варварами (или берберами) где-то на юге Киренаики, по мнению исследователей Синезия, в оазисе Джало. Это — древняя и раннесредневековая Авгила. Особенно восхваляется в письме дьякон Фауст, который сражался голыми руками, «нагромождая» вокруг себя трупы берберов. Фауст назван Мελαμπυγος — «Чернозадый». Синезий, как византийский эрудит, имеет в виду известный эпитет Геракла; для храброго дьякона лестно такое сравнение. Но грубоватый эпитет уместен лишь в том случае, если Фауст действительно был чернокожим. Очевидно, так оно и было. Вряд ли киренскому жителю показался бы «черным» коренной житель Авгилы.

Поэтому не кажется неожиданным само по себе указание на происхождение Фауста в заключительном пожелании письма: «Тысяча успехов священникам аксумитов!» (Аυξουμιτων — в издании Миня, Аξωμιτων — в издании Эрше).

Речь идет не только об отдельной личности, но и о группе аксумитов, достаточно сильной, чтобы самостоятельно, хотя и в союзе с византийцами, вести борьбу с берберскими племенами в глубине их страны. Это целая община со своими священнослужителями.
Каким же образом аксумиты оказались в оазисе Восточной Сахары? В более позднее время, в XVI–XX вв., засвидетельствован караванный путь от берегов Нила в Барку (Киренаику) через оазисы Селима, Куфра, Джало. Это был самый восточный из транссахарских путей. Вероятно, этой дорогой с юга, из Нубии, и прибыли в Джало аксумиты. Такое предположение, высказанное Како и Лекланом, хорошо согласуется с тем, что известно о проникновении аксумитов в Нубию накануне V в.

Другие предположения не выглядят настолько правдоподобными. Если бы эти аксумиты были рабами, они не смогли бы выступать как одна из сторон в борьбе с берберами. Вряд ли аксумиты могут рассматриваться и как завоеватели: византийские и эфиопские источники ничего не говорят об аксумских завоеваниях к западу от Нила. Да и сама вероятность такого дальнего военного похода через пески Восточной Сахары почти исключена. Остается считать, что речь может идти только о торговой колонии. В таком случае обнаруживается неожиданно широкий размах внешней торговли Аксума на Африканском континенте, притом уже в начале V в.

Особую ценность представляет сообщение «Псевдо-Каллисфена» (Палладия?), который побывал в Аксумском царстве в начале V в. Он знал некоего фиваидского законоучителя-схоласта, который совершил путешествие в Индию. Из Фиваиды на корабле с неким «старцем» (священником?) законоучитель отправился в Адулис. Осмотрев город, законоучитель совершил путешествие в Аксум, «где пребывает царек (βασιλισχος) индийцев». Отсюда схоласт снова через Адулис отправился к троглодитам, живущим у мыса Ароматов (Гвардафуй) и отсюда — через Индийский океан — в Индию, страну брахманов, т. е. в собственно Индию. Эту часть пути он совершил с «индийцами», с которыми познакомился в Аксуме. Судя по тому, что аксумский царь назван «царьком индийцев» спутниками схоласта были аксумиты. Латинская версия «Псевдо-Каллисфена» упоминает аксумские корабли на Цейлоне.

[Прайол считает, что греческая версия трактата «Псевдо-Каллисфена» испорчена, так как, согласно Плинию, троглодиты обитали в районе Адулиса, а не у мыса Ароматов. Это недоразумение. Во-первых. Плиний не является настолько авторитетным географом, чтобы ссылкой на него опровергать «Псевдо-Каллисфена». Во-вторых, античные авторы называли троглодитами различные африканские народы, в том числе жителей современного Сомали.]

О том же говорит Козьма Индикоплов. Сам «Псевдо-Каллисфен» также побывал в Индии, причем в путешествии его сопровождал Моисей, епископ Адулиса. Путешествие епископа в Индию вряд ли объясняется только любознательностью. Можно предполагать, что епископ навестил свою духовную паству, пребывавшую в Индии, скорее всего по торговым делам; может быть, Моисей рассчитывал собрать среди нее милостыню для нужд Адулисской епархии. Во всяком случае, «Псевдо-Каллисфен» дает разнообразный материал о путешествиях в Индию и на Цейлон не только египтян, но и аксумитов.

Характерно, что кроме аксумской появляется еще и Адулисская епархия. В 451 г. епископ Адулиса присутствовал на Халкедонском соборе. Это свидетельствует о дальнейшем распространении христианства в Аксумском царстве. Характерно, что в сообщении «Псевдо-Каллисфена» фигурируют четыре ученых путешественника: он сам, два священника и законоучитель. Все они по той или иной причине оказываются в пределах Аксумского царства. Несомненно, организация христианских общин в Северной Эфиопии сделала возможными поездки в эту страну не только для купцов-авантюристов но и для ученых, желающих осмотреть чужие страны.

Царь Аксума назван у «Псевдо-Каллисфена» «царьком». Этот термин был обычен в V–VI вв. для иностранных, т. е. невизантийских монархов. Например, царь нобатов Силко в VI в. называет себя «царьком нобатов и всех эфиопов». Однако в билингве Эзаны «царьками» (βασιλισχοι) названы лишь вассальные «цари» бега; сам Эзана — «царь» и «царь царей».

Насколько часто римские подданные V в. совершали поездки в Аксумское царство, можно судить по Кодексу Феодосия II (408–450), одна из статей которого специально касается тех, «кто путешествует к хомеритам (хымьяритам) и аксумитам» («Соdех Тheodosianus», XII, 2, 12). Характерно, что сперва названы хымьяриты и лишь затем аксумиты.

Феофил Индус сначала посетил Южную Аравию и отсюда прибыл в Аксум Источники VI в. прямо указывают, что «купцы римские прибывают во внутренние области хымьяритов, называемые Аузелис (Адулис) Индийский, а затем — в области индийцев и кушитов» (эфиопов) и что «римские купцы проезжают через [землю] хымьяритов в Аксум и государства индийцев».

Филосторгий, сочинение которого было закончено между 425 и 433 гг., также указывает местонахождение аксумитов в зависимости от портов Южной Аравии. По его словам, аксумиты живут «на левом берегу Красного моря» [на левом, если плыть к аксумитам в Адулис из Аданы (Адена) или Музы (Мохи); при плавании по Красному морю с севера, непосредственно из египетских гаваней или палестинской Элы (Элата), Адулис и аксумиты окажутся на правом берегу моря]. Чрезвычайно интересно сообщение Филосторгия о сирийцах, которые в его время якобы жили на берегах Индийского океана, к востоку от Аксумского царства.
«До этих аксумитов, по направлению к востоку до Внешнего Океана, живут сирийцы, носящие это имя и у местных жителей. Александр (Македонский) вывел их из Сирии и поселил там. Они и поныне употребляют родной язык, но под отвесными лучами солнца стали черными».
«Чернота» этих сирийцев говорит о смешении их с экваториальными расами; по-видимому, речь идет о христианах Кералы (Малабарское побережье Индии). Они, действительно, сирийского происхождения. Филосторгий отмечает распространение этих сирийцев (южноиндийских христиан) «до аксумитов», т. е. до границ Аксумского царства; по-видимому, южноиндийские христиане, следы которых отмечены также на о-ве Сокотра, торговали и селились на африканских берегах. Почти наверняка их можно было встретить в Адулисе, крупнейшей станции на. пути из сирийско-палестинского Элата в Южную Индию.

Наиболее ценные сведения об аксумском царстве V — начала VI в. сообщает Козьма Индикоплов. Он посетил Адулис и описал его достопримечательности.

Кроме Адулиса Козьма совершил путешествие в Аксум, где даже побывал во дворце и видел кормление жирафов в присутствии самого царя. В Аксуме он собрал сведения о золотоносной стране Сасу в Юго-Западной Эфиопии. По его свидетельству, торговые связи Аксумского царства простирались на юго-запад до Сасу и на северо-восток до Персии, Цейлона и государства эфталитов («белых гуннов») в Северной Индии. Козьма сообщает, что Цейлон «посещается кораблями… из Эфиопии», а цейлонские товары «шлются в Персиду, Омиритию (Хымьяр) и Адулию (Адулис)», а также что эфиопы Аксумского царства приобретают у блеммиев изумруды и доставляют их в западноиндийские Баригазы и к белым гуннам. Козьма встретил в Эфиопии жителей о-ва Сокотра, прибывших сюда с торговыми целями. Их епископ получал посвящение из «Персиды», т. е. они были христианами несторианского толка.

В Эфиопии Козьма нашел не только отдельных христиан, но и христианские общины и церкви с епископами. Он пишет:
«Среди бактров («белых») гуннов, и персов, и остальных индийцев, и персарменов (армян), и медов (мидян), и эламитов, и по всей земле Персиде нет числа церквам с епископами и очень много христианских общин, а также множество мучеников и монахов, живущих отшельниками; равным образом в Эфиопии, и в Аксуме, и во всей стране вокруг него».
О том, насколько значительной была в начале и середине VI в. торговля Аксума с Персией, говорит следующий факт: в своем письме к аксумскому царю император Юстиниан настаивал, чтобы аксумиты прекратили торговлю с персами.

Относительное значение в эфиопской торговле заморских городов и стран в начале VI в. можно определить на основании перечня кораблей, собравшихся летом 525 г. в гавани Габаза. Он содержится в «Мученичестве Арефы» и подробно проанализирован Н. В. Пигулевской. Из Индии прибыло 9 кораблей; впрочем, неизвестно, что подразумевает «Мученичество» под «Индией». 7 судов прибыло с «острова Фарсан», т. е. с о-ва аль-Фарасан аль-Кабир, где жило южноарабское христианское племя Фарасан, игравшее большую роль в йеменской и хиджазской торговле. Из палестинской Элы (Элата), главного красноморского порта сирийско-палестинской области, прибыло 15 кораблей. Из египетских портов — Клисмы, Береники — прибыло 22 корабля, из них 20 из Клисмы и только 2 из Береники; следовательно, путь из Фиваиды в Беренику и далее морем в Аравию, Эфиопию и страны Индийского океана к началу VI в. захирел. Первенство среди красноморских портов Египта перешло к Клисме, которая под именем Кульзума процветала и в следующие века. Кроме того, 7 кораблей прибыло с о-ва Иотаба (Тиран).

Эфиопские суда описывает Прокопий Кесарийский: «Их не смазывают ни смолою, ни другим чем-либо; доски не сколочены между собой железными гвоздями, а связаны веревками». Грузоподъемность таких судов была не велика, но они годились для дальних морских путешествий, до Индии и Цейлона включительно.

Сообщения Козьмы Индикоплова, «Псевдо-Каллисфена», Синезия, «Книги хымьяритов» (и др.) свидетельствуют о том, что в конце IV — начале VI в. христианство достигло больших успехов в Аксумском царстве. Это не опровергает полностью мнения Болотова, что в V в. в Эфиопии по-прежнему господствовало язычество; пожалуй, большинство населения оставалось нехристианским, но влияние христианства непрерывно возрастало даже на формально нехристианские круги. Царь продолжал, вероятно, исполнять традиционные обряды, но он покровительствовал церкви. Ничего не известно о преследованиях христиан в Эфиопии; наоборот, многие факты говорят о процветании христианских общин в IV–V вв. под эгидой аксумской монархии.

Вероятно, к этому времени относятся царские гробницы Аксума. В их подземных помещениях встречается знак креста, однако на скромном месте. Возможно, он свидетельствует о христианской вере строителей, а не погребенных.

Характерно, что в этот период аксумские монеты украшались знаком креста. «Этническое прозвище» на них заменено «демагогической формулой». Судя по монетам, в конце IV — начале VI в. правили следующие аксумские цари: Вазеба II, МНDYS, Эон, Эсбаэль, Тезена, Калеб, Незана и (или) Незона. Из них Калеб, или Элла-Асбеха, царствовал в 20–30-х годах VI в., а Тезена был его отцом. На монетах Элла-Асбеха именуется Калебом (или Халебом), сыном Тезены ('υιος Θεζιενα или Θεζενα). Однако, согласно версии «С» «Списков царей», непосредственным предшественником Калеба на аксумском престоле был Элла-Ахйава. «Спискам царей» известны также Калеб и Тезена.

Несмотря на продолжающийся расцвет Аксума, его политика терпит ряд неудач. В странах, находящихся в сфере аксумского влияния, — Южной Аравии, Северной Нубии и Беджа — образуются сильные государственные объединения блеммиев, нуба и хымьяритов. В V в. блеммии-беджа и нуба усиливают натиск на римско-византийский Египет, опустошают и даже захватывают пограничные территории — часть Северной Нубии и район Алебастровых гор. Особенно разрушительными были набеги 429 и 450 гг. Во главе блеммиев стоит царь (тиран), который, по свидетельству Олимпиодора, назначал «архонтов» над отдельными племенами. Неизвестно, подчинялся ли он хотя бы формально аксумскому царю; во всяком случае, византийцы сносились с блеммиями без посредства Аксума. В отличие от аксумитов блеммии твердо придерживаются языческих культов, в частности Исиды, и не принимают христианства. Нуба также имели своих царей, независимых от Аксума; так далеко на северо-запад аксумское влияние уже не доходило. Зато они находились под политическим влиянием Византии.

В Южной Аравии господство окончательно переходит к хымьяритам; в конце IV–V в. хымьяриты владели всей Южной и частично Центральной Аравией. Аксумские цари по-прежнему претендовали на гегемонию в Южной Аравии; по-видимому, некоторые хымьяритские цари признавали их власть. Так, царя Мадикариба («Маадкарима»), правившего в начале VI в., сирийская традиция считает христианином и ставленником Эфиопии. Характерное утверждение содержится в том варианте «Послания» Симеона Бетаршамского, который приводит Иоанн Эфесский. По его словам, хымьяритский царь-иудей Зу-Нувас якобы писал лахмидскому царю аль-Мунзиру III:
«Да будет тебе известно, что умер царь, которого поставили кушиты (аксумиты) в нашей земле; пришло зимнее время, и не смогли кушиты прийти в нашу землю и поставить царя-христианина, как обычно».
Однако в самом «Послании» Симеона нет слов «как обычно»; вероятно, все утверждение является тенденциозным преувеличением, но оно, несомненно, содержит рациональное зерно — факт связи Мадикариба с Аксумом, а может быть, зависимость. Это тем более вероятно, что Мадикариб был узурпатором и должен был искать поддержки извне, а вмешательство аксумитов в дела Южной Аравии давно стало традиционным. Впрочем, надпись Мадикариба ничего не говорит о его зависимости от Эфиопии.

В первой половине VI в. аксумская монархия делает последнюю попытку прочно подчинить Хымьяр. Это послужило началом эфиопских войн в Аравии, которые завершились завоеванием юга полуострова персами, гибелью Хымьяритского царства и ослаблением аксумского влияния на полуострове.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Аксумское царство в 517–535 гг.

Новое сообщение ZHAN » 15 май 2022, 17:43

Эфиопские войны в Аравии исследованы гораздо лучше и подробнее, чем любой другой вопрос истории доисламской Аравии и Аксумского царства. Поэтому здесь целесообразно нарисовать лишь общую картину военной, дипломатической и идеологической борьбы в Южной Аравии, в которой аксумская монархия приняла участие. При этом факты, относящиеся главным образом к эфиопской, а не к южноарабской истории, проанализированы более тщательно.
Изображение

В начале 517 г. хымьяритский царь Мадикариб был свергнут Масруком Зу-Нувасом, принявшим иудейство под именем Иосифа (Юсуфа). Политическая ориентация хымьяритской монархии снова изменилась. Политика Зу-Нуваса была направлена против той части хымьяритской знати, которая получала немалые выгоды от торговли с Эфиопией и Римской империей и исповедовала христианскую религию. Зу-Нувас занял резко враждебную позицию в отношении Аксума и римлян.

Источники, восходящие к Нонносу и Иоанну Антиохийскому говорят, что хымьяритский царь конфисковал товары римских купцов и «прекратил торговлю» между Эфиопией и Византией. Помимо политических Аксум понес экономические потери. Южноаравийские христиане обратились к нему за помощью.

Награнский епископ Фома отправился в Эфиопию, прося аксумитов оказать военную помощь против Зу-Нуваса. Несомненно, Фома обещал им поддержку местного населения, прежде всего христиан, от имени которых он действовал. Этому посольству была посвящена специальная глава «Книги хымьяритов» от которой сохранилось только заглавие — «Рассказ о том как епископ Фома прибыл к абиссинцам и сообщил им, что хымьяриты преследуют христиан».

Аксумский царь действовал быстро. С началом благоприятных ветров, в мае — июне 517 г. аксумиты пересекли море и высадились на побережье Тихамы. Власть Зу-Нуваса была еще настолько непрочной, что он не смог оказать серьезного сопротивления. Аксумиты заняли Зафар, столицу Хымьяритского царства и другие важнейшие города. Зу-Нувас бежал в горы. Вся Южная Аравия оказалась во власти Аксума.

Кто предводительствовал аксумитами в этом походе? «Мученичество Арефы» называет Элла-Асбеху, но этот источник путает факты, связанные с первым походом. Так, современным Элла-Асбехе римским императором назван Юстиниан вместо Юстина I и дата похода неверно указана как пятый год царствования Юстиниана (или 835 г. по антиохийскому летосчислению), т. е. 522 г. Между тем южноарабские надписи свидетельствуют о том, что первый поход аксумитов состоялся в 517 г. В «Книге хымьяритов» описания похода не сохранились, но осталось название соответствующей главы — «Рассказ о первом прибытии НYWN (Хиуна, или Хайвана) и абиссинцев». Больше об этом НYWN в «книге хымьяритов» не сохранилось ни слова. Это имя напоминает имя Элла-Ахйава «Списков царей», предшественника Элла-Асбехи.

Кто он такой? Вряд ли появление этого имени можно объяснить палеографической ошибкой. Переписчик не мог настолько исказить имя царя Калеба, или Элла-Асбехи, который неоднократно упоминается в других местах. НYWN, возможно, не Калеб, а какой-то другой аксумский царь или полководец (скорее всего царь). Если это предположение верно то речь идет о предшественнике Элла-Асбехи; следовательно, Элла-Асбеха вступил на престол после 517–518 гг. Однако, пока это не доказано, остается в силе версия о тождестве НYWN с Калебом.

Зимой с попутным ветром часть аксумитов отбыла на родину, а часть осталась в Южной Аравии. Отряд примерно в 600 человек расположился в Зафаре, меньшие отряды, по-видимому, остались в других местах! Несомненно, эфиопские войска принесли немало тягот местному населению. Это неизбежно должно было породить недовольство оккупантами у большей или меньшей части хымьяритов. Относительно нейтральные или неустойчивые группировки язычников и несториан теперь поддерживали Зу-Нуваса, тогда как аксумиты из-за восточного зимнего муссона не могли послать подкреплений в Аравию.

Зу-Нувас немедленно воспользовался благоприятной ситуацией и перешел к активным действиям. В первую очередь он постарался овладеть Зафаром, где находился эфиопский гарнизон. Лундин считает, что «в городе существовало значительное христианское население которое оказало Юсуфу (Зу-Нувасу) упорное сопротивление». Однако ни надписи, ни «Книга хымьяритов» которые сообщают о казнях и резне в Награне и Мухе (Мухване), ни словом не обмолвились о респрессиях против жителей Зафара. Они говорят лишь об истреблении Масруком эфиопского гарнизона. Между тем резня среди горожан Зафара обязательно была бы отмечена если не надписями, то уж во всяком случае «Книгой хымьяритов». Хотя в Зафаре было немало христиан, жители страдали от эфиопской оккупации и вряд ли были единодушны и решительны в своей враждебности к Зу-Нувасу. Поэтому аксумиты в Зафаре должны были чувствовать себя неуверенно.

Однако взять Зафар штурмом Зу-Нувас не сумел или не решился. Он пошел на хитрость. Вероятно, он учел, что аксумиты сами рады выбраться на родину из чужой и враждебной страны. Зу-Нувас направил в Зафар письмо, в котором обещал эфиопам полную безопасность, если они покинут город. Предводитель их дал себя жестоко обмануть. По выражению «Книги хымьяритов»,
«когда абиссинцы получили его (Масрука) письмо, кроме того, услышали слова его послов, подтверждающие его клятвы, они в простоте своих душ поверили его клятвам и вышли к нему [а именно] Абба-Абавит, их предводитель… с тремя сотнями [воинов]».
Ночью аксумиты были предательски перебиты, а трупы их свалены в одном месте, Оставшиеся в Зафаре 280 эфиопов были заперты в церкви и сожжены вместе с ней. Рассказ «Книги хымьяритов» об этих событиях сильно испорчен и лишь частично воспроизведен в арабо-христианской «Хронике Сээрта». Однако сохранившиеся фрагменты позволяют представить картину предательской ночной резни, поругания трупов и сожжения заживо людей в храме, где они молились. Все это было совершено по приказу Масрука.

Одна из надписей Шарахила Йакбула коротко упоминает, что хымьяриты «овладели Зафаром вместе с господином их царем [Зу-Нувасом]… и сожгли они церковь». В другой надписи есть такие слова: «Когда сожгли они церковь и уничтожили абиссинцев в Зафаре» (причем указывается и число убитых — 309 человек).

Шарахил Иакбул был в этот период виднейшим полководцем Зу-Нуваса. «Книга хымьяритов» упоминает его под именем «полководца Зу-Йазан»; Шарахил принадлежал к знатнейшему роду Иазан, который в то время возглавлял южноаравийских язычников. Следовательно, язычники перешли на сторону Юсуфа. Даже часть христиан примкнула к Зу-Нувасу. Среди послов, отправленных Масруком в Зафар, были два иудейских священника из Тивериады и двое «христиан только по имени». Согласно предположению Н. В. Пигулевской, они принадлежали к секте несториан, гонимой в Восточной Римской империи, но нашедшей убежище в Иране. В Ктесифоне обосновался несторианский патриарх. Здесь к несторианам относились более терпимо, и они занимали проиранскую или нейтральную позицию в римско-персидской борьбе. Много несториан было в торговых городах Аравии. Клирики о-ва Сокотра, по словам Козьмы, также получали посвящение «из Персиды», т. е. от несторианского патриарха. Вероятно, южноаравийские несториане если и не оказывали военную помощь Зу-Нувасу, то придерживались нейтралитета, несмотря на антихристианскую политику этого царя.

Таким образом, Юсуф Зу-Нувас сумел зимой 517 г. объединить вокруг себя все элементы, недовольные эфиопским владычеством. Однако ряд хымьяритских областей оказал ему сопротивление. Это были Мухван (с портовым городом Муха, или Моха, древняя Муза) и Аш'аран в районе Баб-эль-Мандебского пролива, а также город Награн на севере страны. Здесь преобладали христиане, связанные торговыми интересами с Африкой и Римской империей. Масрук и его полководцы, как сообщают надписи Шарахила Йакбула, разорили Мухван и Ашаран, сожгли церкви и уничтожили всех жителей Мухвана.

Расправившись с племенами южного побережья, Зу-Нувас посылает Шарахила Йакбула на север, на город Награн, а сам с частью войск остается на побережье, опасаясь новой высадки эфиопов. Войска Шарахила совершили тысячекилометровый переход и подошли к Награну. Награниты подчинились и выдали заложников, но при первом удобном случае они готовы были восстать. Поздней осенью 518 г., когда из-за неблагоприятных ветров эфиопы уже не могли переправиться в Аравию, к Награну прибыл Зу-Нувас. Он овладел городом и обрушил на жителей репрессии. Начались массовые казни, знаменитые ноябрьские казни награнских христиан. Всего по сообщению «Мученичества Арефы» было убито 770 человек. Источники приводят имена многих из них. Казни продолжались несколько дней; сначала были казнены монахи и монашенки, диакониссы, клирики, затем мужчины из знатных родов и, наконец, женщины с детьми. Но поголовного истребления жителей, как в Мухване, в Награне не было. Это объясняется меньшим сопротивлением награнитов Зу-Нувасу, а также относительно большим антагонизмом между городской знатью и простонародьем.

Преследование христиан и сожжение церквей продолжалось и в других областях: в Хадрамауте, Марибе, Хагаране. Многие христиане бежали за пределы хымьяритского царства.

Зу-Нувас попытался найти поддержку у персов и их вассалов — лахмидов. Он направил посольство с письмом в Хирсу (ал-Хыру), к лахмидскому царю ал-Мунзиру III, призывая его расправиться с христианами. За это корыстолюбивому ал-Мунзиру было обещано 3000 динариев. Письмо Зу-Нуваса было зачитано в присутствии лахмидского двора, войска и иностранных послов. Среди них были видные представители христианских сект. В то время в Хыре находились пресвитер Авраам, посол Восточной Римской империи, монофизитский епископ Персии Симеон Бет-Аршамский, посол персидского царя, православный епископ Саргис Русафский, несторианский епископ Сила. Из них только Сила, кажется, пытался оправдать Зу-Нуваса; если «Мученичество Арефы» не клевещет, Сила «желал угодить язычникам и иудеям». Остальные послы, даже перс Симеон, а также местные христиане решительно осуждали Зу-Нуваса. Христиане-лахмиды заставили ал-Мунзира отказаться от поддержки Масрука; кроме того, лахмидский царь заключил мирный договор с Византией.

В это время в Хыру начали прибывать награнские беженцы-христиане. Христианские круги во главе с епископами и священниками, собравшимися в Хыре, развернули энергичную агитацию против Зу-Нуваса. Симеон Бет-Аршамский написал «Послание», рассказывающее о событиях в Хымьяре и прославляющее награнских мучеников. Симеон желал, чтобы «все истинно верующие» монофизиты и представители других христианских течений узнали о злодеяниях Масрука. Симеон предлагал принять немедленные меры против Тивериадских евреев, чтобы изолировать Зу-Нуваса, а самого его задарить деньгами, дабы удержать от дальнейших преследований христиан.

Этому «Посланию» предшествовало другое, того же автора, также посвященное событиям в Хымьяре; к сожалению, это более раннее послание не сохранилось.

Почти одновременно с Симеоном Бет-Аршамским написал «Послание к награнцам» другой сирийский автор — Яков Серугский. Иоанн Псалтес из Бет-Автонии сочинил стихотворение о награнских мучениках, а Павел Эдесский перевел его с греческого на сирийский.

Несомненно, пропаганда против Зу-Нуваса велась по всей Сирии, Палестине и Месопотамии; послания и стихи на сирийском и греческом языках проникали в Египет, Константинополь и Ктесифон и распространялись по всему Ближнему Востоку. Пресвитер Авраам и епископ Саргие также содействовали агитации против Зу-Нуваса. В значительной степени благодаря их усилиям, а также усилиям всей византийской дипломатии Масрук действительно был изолирован и не получил реальной помощи извне. Торговля хымьяритов, и без того расстроенная преследованиями христиан, оказалась в самом плачевном состоянии.

Византийский император Юстин I начал изыскивать меры против Масрука. Стало ясно, что единственной силой, способной свергнуть хымьяритского царя, были аксумиты. Однако византийская дипломатия и церковь далеко не сразу обратились в Аксум. Это тем более странно, что именно из Эфиопии должна была последовать немедленная реакция на действия Зу-Нуваса. Ведь Масрук выступил прежде всего против аксумского господства; его первые убийства были совершены над аксумитами и их союзниками. Еще большее впечатление, чем награнские казни, в Эфиопии должны были произвести зафарские убийства и мухванская резня. Однако аксумиты ни в 518 г., ни в следующие шесть лет не начинали военных действий против Зу-Нуваса. Между тем он не мог рассчитывать на помощь извне, да и внутри страны не пользовался всеобщей поддержкой.

Почему же Аксум оставался бездеятельным? Очевидно, войне с Хымьяром препятствовали какие-то внутренние события, скорее всего междоусобная война.

О ней сообщают греческие и сирийские источники, восходящие к сочинениям Нонноса. Феофан и Иоанн Эфесский, которого цитирует Псевдо-Дионисий, рассказывают следующее:
«В то время (перед началом войны Элла-Асбехи с Зу-Нувасом) случилось так, что была война между индийским царем Аксундоном (у Феофана — «царем эксомитов», т. е. царем аксумитов) и другим царем Внутренней Индии — Айдугом (иначе Андугом, Индугом, Андасом или Андадом), который был язычником».
Галеви считает, что имя Андуг (или Индуг) — это искаженное название Адулиса; в сирийском тексте произошла палеографическая ошибка. Но Иоанн Малала и Феофан не писали по-сирийски и не пользовались сирийскими источниками, однако у них имя царя еще менее похоже на название «Адулис» — 'Аνδας, 'Аνδαδ. Возможно, это действительно собственное имя. Так или иначе, аксумский царь воевал с каким-то «царем Внутренней Индии», или «царем эфиопов».

Аксумским царем мог быть только Элла-Асбеха, или Калеб, так как после примирения с Андасом-Андугом он выступил и поход против хымьяритского царя Димиопа (Зу-Нуваса). Точная дата войны неизвестна. «Мученичество Арефы» сообщает о какой-то войне, которую Элла-Асбсха вел в 522 г., но смешивает ее с войнами в Аравии. Может быть, в 522 г. он воевал не с Зу-Нувасом, а с Андасом-Андугом? По словам Козьмы Индикоплова, к 525 г. Элла-Асбеха лишь недавно вышел из юношеского возраста. Усобица в Эфиопии, возможно, была связана с приходом к власти Элла-Асбехи после Элла-Ахйава. Элла-Асбеха добился подчинения Андаса-Андуга, победив его и заключив с ним соглашение.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Аксумское царство в 517–535 гг. (2)

Новое сообщение ZHAN » 16 май 2022, 20:45

После этого он отправил в Александрию посольство, к местному монофизитскому патриарху. Очевидно, аксумский епископ умер. В результате был назначен новый епископ, названный в «Книге хымьяритов» Евпрепием, а в «Мученичестве» — Иоанном, который прежде был просмонарием александрийской церкви Иоанна Предтечи.

Отсюда видно, что епископы Аксума и Адулиса, преемники Фрументия, продолжали назначаться из Александрии, притом не из уроженцев Эфиопии, а из египтян или других монофизитских священников, оказавшихся в: столице Египта. Ноннос подчеркивает, что эфиопский царь Айдуг был язычником (подразумевается, в отличие от царя аксумитов); Галеви делает вывод, что он был «иудеем», т. е. арианом. Галеви сомневался в существовании иудейского царя хымьяритов, приписывая гонения в Южной Аравии арианам. Вся концепция Галеви ошибочна и противоречит источникам, как известным в его время, так особенно открытым в недавние годы. Скорее всего, Элла-Асбеха е самого начала выступал как покровитель монофизитского христианства. В то же время он мог следовать некоторым языческим обрядам, связанным по традиции со жреческими функциями царя. Но библейское имя Калеб, возможно, свидетельствует о принятии христианства.
Несомненно, Калеб и Элла-Асбеха — одно и то же лицо; как и многие цари средневековой Эфиопии, он имел два имени (если не больше!).

[Элла-Асбехой (или Элла-Асбахой) его называют (с большим или меньшим искажением) следующие источники: надпись Сумaйфа' Ашва', «Списки царей», Козьма Индикоплов, «Мученичество Арефы», «Житие святого Григентия», Прокопий и зависящие от него источники; христианско-библейское имя Калеб дают «Списки царей», монеты и «Книга хымьяритов».

В надписи Сумайфа' Ашва' Элла-Асбеха назван 'L'ВНН с пропуском буквы s. Конечное Н появилось, как и в арабском, совершенно закономерно; если бы автор надписи не копировал так тщательно-эфиопское произношение, а «сабеизировал» имя Элла-Асбехи, то оно получило бы конечное t.

Из всех иностранных авторов точнее всего транскрибирует имя Элла-Асбехи Козьма Индикоплов. Он называет его Эллапбаа[с] (Еλλατξβαας). Если учесть, что средствами греческого языка невозможно передать семитский звук х, что эмфатическое с уже в аксумский период, по-видимому, переходило в эйективную аффрикату ц, что начальное а чаще всего сливалось с а предыдущего слова, то необыкновенная точность передачи греком эфиопского имени не имеет себе равных. Судя по транскрипции Козьмы и других иностранных авторов, имя царя произносилось Элла-Асбаха и только позднее приняло современную форму Элла-Асбеха; в этом виде оно попало в «Списки царей», а затем и в более поздние эфиопские сочинения. Здесь мы сохраняем традиционное эфиопское написание имени; Элла-Асбеха, или Элла-Асбаха, значит на языке геэз «который заставляет рассветать».]

Эфиопская историография любит подчеркивать символическое значение этого имени: Элла-Асбеха действовал на заре христианства в Эфиопии, при нем взошло солнце христианской веры, которая превратилась в государственную религию. Однако религиозная политика Элла-Асбехи имела свои плюсы и минусы, победы и поражения; войны, которые вел он и его вассалы, в конечном счете не дали желаемых результатов.

Все источники единогласно изображают Элла-Асбеху просвещенным, любознательным и мудрым правителем, покровителем научных и религиозных знаний. Некоторые современные ему авторы сообщают интересные подробности. Дворец Элла-Асбехи описывает Козьма Индикоплов; этот «четырехбашенный дворец царя Эфиопии» до 1938 г. сохранялся в центре комплекса Та'акха-Марйам. Здесь Козьма увидел «четыре бронзовые фигуры единорогов», чучело носорога, набитое мякиной, и несколько жирафов. Они были доставлены во дворец по приказу молодого царя для его развлечения. Иоанн Мадала (по Нонносу) описывает четырех прирученных слонов, запряженных в колесницу Элла-Асбехи. Это позволяет представить не только роскошь аксумского двора в V–VI вв., но и правильнее оценить личность наиболее выдающегося из царей этого периода. Если содержание в неволе диких животных было в обычае аксумских царей, то хранение чучела носорога может свидетельствовать о специальном интересе к естествознанию.

Такой же интерес проявлял Элла-Асбеха и к истории. По словам Козьмы, он приказал правителю Адулиса прислать ему знаменитый Адулисский монумент. Для царя, окончательно перешедшего в христианство, языческий посвятительный трон не мог представлять религиозной ценности; очевидно, Элла-Асбеха коллекционировал памятники старины и произведения древнего искусства. «Книга хымьяритов» вкладывает в его уста очень характерное замечание: он отозвался о хымьяритах как о варварах, считая их гораздо ниже себя и своих соотечественников в отношении духовной культуры. Эфиопская историческая традиция изображает Элла-Асбеху покровителем христианского «просвещения»; при нем якобы действовали «семеро святых».

Возможно, при Элла-Асбехе были переведены на язык геэз многие части Ветхого и Нового Заветов, а также другие христианские книги.
Элла-Асбеха круто изменил религиозную политику аксумской монархии. Прежняя широкая веротерпимость и умеренное покровительство христианам сменилось активным насаждением христианства, провозглашенного государственной религией. Резкий поворот официального курса нашел отражение на девизах аксумских монет: вместо прежней «демагогической формулы» монеты Калеба содержат надпись: Θεον ευχαριστια — «В благодарность богу!». Усиление религиозного антагонизма в Южной Аравии и, вероятно, Эфиопии заставило аксумского царя четко определить свое отношение к той или иной религии, поддержав ее всей полнотой государственной власти.

Характерно, что христианство было принято эфиопами не в форме православия, официальной религии Византии, а в форме монофизитства — то гонимого, то терпимого на востоке империи. Как сообщалось выше, аксумский епископ Иоанн был рукоположен монофизитским патриархом Александрии. Александрийский патриарх был главным духовным авторитетом для Элла-Асбехи. Сказались не только давние связи Аксума с Египтом, молодой эфиопской церкви с египетской монофизитской, но и политика аксумских царей, стремившихся одновременно и к укреплению связей с Византией, и к независимости от нее.

После того как Элла-Асбеха подчинил мятежных вассалов на Африканском континенте и укрепил свою власть в Эфиопии, стало ясно, что Аксум может в ближайшем будущем начать военные действия в Южной Аравии. Обе стороны готовились к войне.

Тогда-то, к 524 г., складывается политический и военный союз Восточной Римской империи, Аксумского царства и южноаравийских христиан, направленный против Зу-Нуваса.

Византия и Аксум настойчиво искали дипломатического сближения. Инициатива принадлежала не только Византии, как обычно считается, но и эфиопской стороне. Церковное посольство аксумитов в Александрию должно было обсудить актуальные политические вопросы. Результаты переговоров, вероятно, были доложены александрийским патриархом императору Юстину I. Вслед за тем Юстин направляет в Аксум посольство с письмом к Элла-Асбехе. То же самое по требованию императора сделал Тимофей, патриарх Александрийский. Он передал Элла-Асбехе благословения нитрийских и скитских монахов, а также свои благословения и подарки.

Византийский император предлагал Элла-Асбехе совместное вторжение в Хымьяр. Планом вторжения предусматривалась переброска в Эфиопию по суше — через Египет, Беренику Египетскую, земли блеммиев и ноба — византийских войск для соединения с аксумитами и высадки в Южной Аравии. Этот план не был принят, вероятно, отчасти из-за трудностей пути, но главным образом из-за нежелания аксумитов принимать иностранные войска, пусть даже «союзные». Поэтому византийский экспедиционный корпус не был послан в Эфиопию не только по суше, но и по морю. Византийцы не высадили своих войск в Хымьяре, очевидно, также из-за сопротивления Аксума. Император ограничился посылкой кораблей в помощь эфиопскому флоту и должен был отказаться от прямого вмешательства в дела хымьяритов и аксумитов. Аксум занимает главное место в тройственной коалиции 524–525 гг.

Силы Зу-Нуваса представлялись настолько большими, что для успешной борьбы с ним было недостаточно обычных аксумских отрядов, посылаемых прежде в Аравию на местных судах. Элла-Асбеха смог собрать многочисленное войско, но не располагал флотом, достаточным для его перевозки.

Кроме аксумского войска к вторжению готовились южноарабские христиане, бежавшие в Эфиопию. К 524 г. здесь собралось множество эмигрантов из Хымьяритского царства. Среди них были представители христианской и даже языческой знати, в том числе Сумайфа' Ашва' из рода Йазан — брат Шарахила Йакбула. Он был одним из богатейших, знатнейших и влиятельнейших подданных Зу-Нуваса и стал в Эфиопии признанным главой хымьяритской эмиграции. В 517–518 гг. Сумайфа Ашва вместе со своими братьями и сородичами сражался на стороне Зу-Нуваса. В надписи 20-х годов исчезают имена братьев Сумайфа Ашва, а сам он оказывается в эмиграции. Между Зу-Нувасом и главами рода Йазан произошел конфликт; некоторые язаниты поплатились жизнью, другие бежали за границу. Даже те из них, которые приняли иудейство (их упоминают надписи), вряд ли безоговорочно поддерживали Зу-Нуваса. Очевидно, централизаторская и унификаторская политика Юсуфа оттолкнула от него южноаравийскую знать, а вместе с ней и связанных с нею общинников. В стране росло недовольство правлением Зу-Нуваса, которое усугублялось экономическими трудностями. Режим Зу-Нуваса почти созрел для падения. Для Элла-Асбехи и его союзников настало время перейти к решительным действиям.

И вот тогда, около 524 г., появился план вторжения в Южную Аравию. Он представляет собой замечательный образец аксумской стратегии. Прямому вторжению эфиопских войск должна была предшествовать высадка южноарабских эмигрантов, которым предстояло дезорганизовать тыл хымьяритов, отколоть от царя всех колеблющихся, поднять на борьбу недовольных, сорвать тщательно подготовленную оборону побережья, лишить борьбу Зу-Нуваса с аксумитами патриотического характера и подготовить высадку эфиопских войск.

Весной или летом 524 г. южноарабские эмигранты высадились на юге Хымьяритского царства и укрепились в горной крепости Мавият. Зу-Нувас оказался бессилен справиться с повстанцами. Их поддержало окрестное население; к ним, вероятно, пробирались христиане и другие недовольные со всего Йемена. Судя по надписи из Хусн аль-Гураба, среди эмигрантов-повстанцев оказались представители многих племен и городов — от Награна на севере до Хадрамаута и границ Омана на юге. По своей знатности и религиозно-политической принадлежности Сумайфа Ашва (формально тогда не христианин) был именно тем лицом, вокруг которого могли сплотиться самые разнообразные элементы хымьяритского общества. Борьба Зу-Нуваса с опасностью эфиопского вторжения превращалась в простую междоусобицу; при этом большинство его подданных держались нейтрально или переходили на сторону его противников. В то же время повстанцы из крепости Мавият оттягивали на себя силы Зу-Нуваса, который вынужден был ослабить оборону побережья.

Летом 525 г. все было готово для вторжения. В гавани Габаза был собран большой транспортный флот в составе 70 кораблей. Его подробно описывает «Мученичество Арефы», сообщая, сколько судов прислал каждый из городов или островов; образцом для этого перечня кораблей явно послужило соответствующее место «Илиады». Корабли собирались из различных «гаваней римских, персидских и эфиопских» и с островов Фарсан (Фарасан) и Иотаба (Тиран). Впрочем, персидские суда в дальнейшем перечне отсутствуют и упомянуты, вероятно, по недоразумению. Большинство названных в перечне судов прибыло из римско-византийских портов. Эфиопские суда не названы, так как их не надо было собирать в Адулис из далеких портов. Наконец, семь кораблей прислали фарасанцы, мятежные подданные Зу-Нуваса. Таким образом, это был соединенный эфиопско-византийско-южноарабский флот.

На корабли были посажены аксумские войска. В море флот разделился на две эскадры; одна из них направилась дальше на юг, чтобы совершить высадку на значительном расстоянии от первой. Часть судов потерпела крушение, но остальные благополучно достигли назначенных для высадки пунктов. Хымьяритская надпись употребляет формы двойственного числа говоря о высадке эфиопских войск. «Книга хымьяритов» также знает о двух одновременных десантах аксумитов, причем одним отрядом командовал Калеб, а другим — его полководец Z'WNS (За-Авнас). Впрочем, это может быть искажением имени царя Зу-Нуваса (перестановкой букв).

Цель маневра не совсем ясна, однако успех его был возможен только в том случае, если бы Зу-Нувас не мог рассчитывать на безусловную поддержку князей прибрежных племен. Очевидно, их позиция зависела от того, появятся ли на их территориях аксумские войска или войска Зу-Нуваса. Надпись из Хусн аль-Гураба говорит, что в сражении с «абиссинцами» хымьяритский царь получил поддержку только собственно хымьяритских и архабитских князей. Вожди других племен не поддержали Зу-Нуваса. Арабская традиция также сообщает, что вожди племен отказались ему повиноваться. Судьба Южной Аравии зависела теперь от одного-двух сражений; они должны были или укрепить положение Зу-Нуваса, или показать, что его дело проиграно.

«Книга хымьяритов» и «Мученичество Арефы» рассказывают о битве, которая разыгралась на берегу моря. В ней хымьяриты сражались верхом на конях, а эфиопы в пешем строю. Хымьяриты понесли большие потери, были разбиты и бежали. Их царь был убит эфиопским воином, который приволок его тело по мелководью к берегу и отсек голову мечом. Арабские источники содержат смутные отзвуки этой битвы.

В результате ее, а возможно, еще одного-двух небольших сражений сопротивление хымьяритов было сломлено; аксумские войска легко заняли Зафар, Награн и другие города. Сумайфа Ашва и повстанцы из крепости Мавият не приняли участия в военных действиях: настолько короткой была война. Вся Южная Аравия оказалась под властью Аксума.

Источники описывают победное шествие Элла-Асбехи по завоеванной стране. В Зафар его сопровождал родственник хымьяритского царя. Здесь аксумский царь захватил дворец, гарем и сокровища Зу-Нуваса. Вскоре в столицу прибыл Сумайфа Ашва, а также, вероятно, и другие эмигранты. Везде эфиопы разрушали языческие храмы и синагоги, восстанавливали и строили заново церкви, возобновляли в них богослужение. Священников не хватало, некоторые из них прибыли с аксумским войском, другие, как мизиец Григентий, были направлены в Хымьяр византийскими церковными властями. Элла-Асбеха весьма заботился о насаждении христианства в стране, где еще вчера господствовали иудеи. Его победная надпись, поставленная в Марибе, носит благочестиво-христианский характер.

Всем бывшим христианам было предложено в течение года вернуться в лоно церкви. В христианство перешел Сумайфа Ашва, причем его крестным отцом стал сам Элла-Асбеха. Это укрепило на новой основе личную связь между аксумским царем и предводителем южноарабских повстанцев. Местные христиане-эмигранты, возвратившиеся из Эфиопии и других стран, занимали важнейшие посты в традиционных органах власти. Так, сына «святого» Арефы Награнского Элла-Асбеха сделал этнархом, или племенным главой. Сумайфа Ашва получил титул царя и занял хымьяритский престол в качестве вассала Элла-Асбехи.

Этот последний не слишком увлекался репрессиями. Он понимал, что после кровавого владычества и падения Зу-Нуваса хымьяриты ожидали от новых правителей известной религиозной терпимости, гражданского мира и восстановления торговых связей. Источники рассказывают об убийствах эфиопами хымьяритских иудеев, но эти жестокости совершались не по приказу Элла-Асбехи; знатные хымьяриты жаловались аксумскому царю на убийства и насилия воинов. Чтобы оградить себя от опасности, местные христиане татуировали на руках знак креста. Несмотря на притеснения, иудеи и язычники оставались на территории Южной Аравии; это свидетельствует об известной веротерпимости Элла-Асбехи и его наместников.

Однако, пробыв в Аравии около семи месяцев, аксумский царь вернулся на родину, оставив в своих заморских владениях реорганизованную систему управления.

Хымьяр превратился в зависимое от Аксума, но автономное государство. Его главой считался Сумайфа Ашва — царь Сабы и Зу-Райдана и пр. и пр. Выше него стоял Элла-Асбеха — царь Аксума, Хымьяра, Сабы, Райдана и пр. и пр. В свой надписи царь Сумайфа называет Элла-Асбеху «своими господами, нагашами Аксума» («множественное величия»).

Хымьяритскому царю подчинялись местные князья и все коренное население. Наряду с местной была создана эфиопская администрация. Элла-Асбеха поселил в Хымьяре аксумских воинов. Эфиопские военачальники были по крайней мере фактически независимыми от местных властей, может быть, и от самого Сумайфа Ашва. Более того, они составили при нем особый совет, который, по официальной версии, должен был «защищать царя от врагов». С решениями этого совета хымьяритский царь должен был считаться. Возможно, председателем совета эфиопских военачальников был специальный представитель аксумского царя, может быть, Арйат арабских источников.

Таким образом, в результате похода 525 г. в Южной Аравии установилось своеобразное «двойное управление». Наряду с хымьяритским царем и князьями-кайлями существовала администрация эфиопских военных поселений, или колоний, подчинявшихся только своим военачальникам. Царская надпись Сумайфа Ашва называет их «наместниками нагашей Аксума». Они обладали большой военной силой и, следовательно, большей реальной властью, чем хымьяритский царь. Поэтому царствование Сумайфа Ашва известно только Прокопию Кесарийскому.

Сумайфа Ашва царствовал примерно до 535 г. В 531 г., как считают большинство исследователей, в Эфиопию к Элла-Асбехе и в Хымьяр к Сумайфа было отправлено византийское посольство. О нем рассказывает Прокопий Кесарийский, который был прекрасно осведомлен в такого рода делах. Во главе посольства стоял некий Юлиан, «брат стратега Сумма». Император (знаменитый Юстиниан) дал ему два раздельных поручения. Во-первых, добиться, чтобы хымьяриты и зависимые от них арабы-маадеи, а также, разумеется, господствовавшие над ними эфиопы начали военные действия против Персидской державы. Второе поручение было чисто экономического характера: побудить эфиопов захватить в свои руки торговлю китайским шелком, которая велась через порты Цейлона и Южной Индии персами, доставлявшими шелк в пределы Римской империи. Император, по словам Прокопия, не хотел обогащать своих врагов-персов.

Первое поручение было вызвано тяжелым военным положением, в котором оказалась тогда Византийская империя. С 529 по 531 г., когда умер шаханшах Кавад, персы нанесли Византии ряд поражений. Их походы следуют один за другим. Подвластные персам арабы-лахмиды появляются в предместьях Антиохии и у границ Египта. Хымьяриты и подвластные им арабы Центральной Аравии (киндиты, маадеи) могли отвлечь лахмидов, ударив по ним с тыла. Мировая Римская империя, частично восстановленная Юстинианом, нуждалась теперь в помощи Аксума, его вассалов и вассалов его вассалов. Однако действенной помощи она так и не получила.

Экономическая часть миссии также провалилась. Вот как рассказывает Прокопий Кесарийский о неудаче посольства:
«Эллисфеэй (Элла-Асбеха) и Эсимифей (или Эсимифайос, т. е. Сумайфа' Ашва') обещали исполнить просьбу [императора Юстиниана] и отправили обратно [византийского] посланника, но ни один из них не исполнил договора. [Хымьяритам] представлялось трудным, перейдя пустыню и проделав продолжительный путь, напасть на народ, который был гораздо воинственнее (или боеспособнее) их. Эфиопы не были в состоянии покупать шелк у индов, ибо персидские купцы, населяя смежную с индами землю и приезжая в порты, куда пристают индийские суда, обычно скупали у них все грузы».
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Аксумское царство в 517–535 гг. (3)

Новое сообщение ZHAN » 17 май 2022, 20:15

Объяснение Прокопия кажется правдоподобным. Оно предполагает, что Элла-Асбеха сделал попытку организовать торговлю шелком. В таком случае его агенты прибыли на Цейлон и в Южную Индию; здесь они помимо прочих традиционных товаров пытались закупить шелк. Способны ли были аксумиты конкурировать с персидскими купцами? Вряд ли. Кроме того, торговля шелком была для последних новым делом, а персы поставили ее образцово и монополизировали. На это, собственно, и указывает Прокопий. Из его рассказа следует, что аксумиты не приобрели даже небольшого количества шелка. Вряд ли это объясняется только тем, что персы их опередили. Скорее всего, аксумиты и не пытались заняться торговлей этим товаром. К тому же основную массу метаксы и шелковых тканей персы получали по караванным путям через Центральную и Среднюю Азию.

У Малалы сохранилось описание другого посольства. Имени посла Малала не называет, но это был Ноннос — сын Авраама. Ноннос, как видно из переписки Фотия, направился сначала к арабам и хымьяритам, затем в Эфиопию, в Аксум. Малала рассказывает о посольстве следующее.

Юстиниан послал Элла-Асбехе письмо, в котором предложил ему прекратить торговлю с персами и начать войну с персидским царем Кавадом. И Элла-Асбеха якобы выполнил его предложение. На самом деле никакой войны между Эфиопией и Персией тогда не произошло; в предложении же прекратить торговлю с персами и направить ее по нильскому пути можно видеть искажение сведений о попытке перехватить у персов торговлю китайским шелком. Упоминание имени Кавада заставляет отнести посольство Нонноса к периоду до 531 г. Как и Юлиан, Ноннос имел поручение относительно киндитского царя Кайса (Кайс ибн Саляма ибн аль-Харис). Однако, тогда как Юлиан должен был добиться прощения Кайса в Хымьяре, Ноннос должен был, «если возможно», привести Кайса к императору…

Феофан Византиец пересказывает текст Малалы о посольстве в Аксум, но называет посла Юлианом, а самое посольство относит к 571 г. Последнее — явная ошибка. Что касается имени Юлиан, то оно, вероятно, взято из Прокопия Кесарийского. Если верить Феофану, то Юлиану следовало бы приписать записки посла, использованные Иоанном Малалой и вслед за ним Феофаном. Однако веские аргументы заставляют признать, что автором записок о посольстве был Ноннос.

Очевидно, Феофан и Малала смешивают два византийских посольства в Эфиопию и Аравию — Юлиана и Нонноса. Эта путаница легко объяснима: оба посольства преследовали сходные цели и оба закончились неудачей. В таком случае имя Кавада могло попасть в текст Малалы по ошибке.

[Ошибку Феофана и Малалы повторяют многие современные исследователи. Первоначально Юлиану приписывали записки Нонноса, приведенные у Малалы и Феофана. Когда Мордтман доказал авторство Нонноса, Фель пытался оспаривать его вывод, утверждая, что Юлиан тоже мог оставить книгу о своем посольстве в Эфиопию. Смит недавно предположил, что Юлиан и Ноннос были в одном и том же посольстве предложил следующее объяснение: Юлиан и Ноннос состояли в одном посольстве, но Юлиан действовал в Эфиопии, а Ноннос в Аравии и затем прибыл к Юлиану с отчетом. Однако Н. В. Пигулевская указала на бездоказательность и искусственность подобных объяснений: Юлиан и Ноннос имели самостоятельные задания, были облечены полномочиями. Зачем они должны были встречаться в Эфиопии?]

Вряд ли стоит сомневаться в том, что посольства Юлиана и Нонноса не одно и то же; но столь же несомненно, что они очень близки по времени, буквально следовали одно за другим. Остается неизвестным, ездил ли Ноннос в Эфиопию до 531 г., раньше Юлиана, или позже этого времени; в последнем случае Малала ошибается, относя посольство ко времени, когда шаханшах Кавад был еще жив. Более вероятно, что Ноннос ездил в Эфиопию до 531 г., т. е. между 526 и 530 гг., между восстановлением в Хымьяре аксумского господства и посольством Юлиана. В 532 г. между Византией и Ираном был заключен мир, и необходимость вмешательства эфиопов в византийско-персидскую борьбу значительно ослабела.

Следует отметить настойчивость и бесплодность попыток византийской дипломатии втянуть Аксумское царство и его вассалов в войну с Персией. Эфиопы не прерывали нормальных связей с Ираном, и в свою очередь Персидская держава не выказывала к ним враждебности. Как отмечалось выше, Иран отказал Зу-Нувасу в помощи против Аксума и не толкнул на войну своих вассалов-лахмидов. Зато византийско-аксумские отношения оставляли желать много лучшего, несмотря на официально демонстрируемую дружбу этих двух христианских держав. Византийская дипломатия явно была непрочь оказать давление на Аксум, шантажируя аксумского царя сближением с его ненадежным вассалом. Сначала византийцы попытались установить контакт с Сумайфа Ашва. По их ходатайству он позволил киндитскому царю Кайсу снова занять престол. Однако между 532 и 535 гг. Сумайфа был свергнут и заключен в крепость. Хымьяритский престол занял Абреха, простой воин или младший командир эфиопских войск, поселенных в Южной Аравии.

Элла-Асбеха попытался восстановить порядок, но потерпел неудачу. По словам Прокопия,
«он послал под предводительством одного из своих родственников войско, состоявшее из 3000 человек, но это войско не захотело возвратиться на родину и вознамерилось остаться в этой прекрасной стране (т. е. в Счастливой Аравии). Оно вступило в сношения с Абрамом (Абрехой) тайно от своего предводителя; в начале битвы умертвило его, присоединилось к неприятельскому войску и поселилось в этой стране. Эллисфеэй (Элла-Асбеха) в великой досаде послал против Абрама другое войско, которое вступило в сражение с войском Абрама, но было разбито и немедленно возвратилось на родину. Теперь страх удерживал эфиопского царя от всяких попыток борьбы с Абрамом».
В этом сообщении, которое подтверждается арабской традицией, Абреха возглавил простых воинов («многих служителей эфиопского войска и всех, имевших склонность к преступлениям») в их борьбе с военно-родовой знатью. Следовательно, социальные противоречия в аксумском обществе были уже настолько велики, что привели к открытым восстаниям, хотя и за пределами Эфиопии. Как выражалась эта борьба в самой Эфиопии, остается неизвестным.

Сначала византийская дипломатия отнеслась враждебно к Абрехе. Дело не столько в классовых симпатиях, сколько в ближайшем политическом расчете. Абреха сверг Сумайфа, с которым Византия установила контакт; кроме того, византийцы не верили в прочность положения мятежников и не желали из-за них ссориться с Эфиопией.

Характерен враждебный тон, в котором Прокопий говорит о мятеже Абрехи. Однако с укреплением власти Абрехи положение меняется. Византия ищет с ним сближения и действительно устанавливает тесную политическую и идеологическую связь. Абреха получает византийскую помощь в строительстве церквей, из Византийской империи в Хымьяр прибывают посольства, об одном из которых упоминает Марибская надпись.

В противовес монофизитам Эфиопии Абреха поддерживает православие — официальную идеологию Византии; заигрывая с местными патриотами, он составляет надписи на сабейском языке и посвящает их то православной троице, то неопределенно-монотеистическому Рахману. Можно быть вполне уверенным, что аксумская монархия не была в восторге от происков византийской дипломатии, даже если сближение Византии с Абрехой произошло после его примирения с аксумским царем. Элла-Асбеха, по-видимому, до конца своей жизни отказывался признать узурпатора хымьяритским царем. Но это сделал его преемник.

Прокопию известно, что «после смерти Эллисфеэя Абрам обязался платить дань преемнику его царской власти в Эфиопии и тем утвердил свою власть». Примерно то же сообщают арабские авторы. Надпись самого Абрехи 543 г. также называет его «вассалом» (?) — 'аzli — аксумского царя и при перечислении посольств упоминает о посольстве последнего к Абрехе на самом первом, почетном месте; даже посольство мировой державы — Римской империи названо после эфиопского. Очевидно, все посольства состоялись в том же 543 г.
Признавая гегемонию Аксума и посылая в Эфиопию дань, Абреха фактически проводил независимую политику. Он стремился возродить мощь Хымьяритского царства и распространить его влияние на Центральную и Северную Аравию. Он совершил походы на Мекку и центральноаравийский Халабан. Эти походы, по крайней мере первый из них (поход 547 г.), Абреха совершил в союзе с Византией.
Арабская легенда рассказывает, что один из эфиопских воинов Абрехи, потерпевшего поражение под Меккой, бежал с печальной вестью в Эфиопию.

Вокруг незаурядной личности Абрехи вскоре после его смерти начали создавать легенды. Ими питались три литературно-исторические традиции: арабская, византийская и эфиопская. Нет такого арабского сочинения, затрагивающего события VI в. или историю Хымьяра, которое бы не знало Абрехи. В византийской литературе, а именно в произведениях, связанных с именем епископа Григентия, Абреха принял образ благочестивого православного царя. В «Житии святого Григентия» впервые содержится утверждение, что сам Элла-Асбеха назначил Абреху царем хымьяритов непосредственно после свержения Зу-Нуваса. Таким образом, оба царя находились якобы в наилучших отношениях. Еще дальше пошла эфиопская традиция. Она сделала Абреху и Элла-Асбеху родными братьями. При этом под влиянием арабов и византийцев Абрехе уделено особенное внимание. Согласно «Спискам царей», он старший из двух братьев и умер раньше Элла-Асбехи; при жизни Абрехи Элла-Асбеха был его соправителем, а после смерти Абрехи царствовал один. Это совместное царствование длилось якобы 27 лет и 3 месяца (в действительности Абреха царствовал около 23 лет, а Элла-Асбеха около 20 лет); после смерти своего «брата» Элла-Асбеха царствовал еще 12 лет. Согласно «Спискам», эти цари имели почетное прозвище — Эгуала-Анбаса (Сыновья Льва); может быть, этимологизированием этого прозвища и объясняется легенда об их родстве. Сам Абреха называет себя Румахис Забияман; это прозвище фигурирует в Марибской надписи и в опубликованных недавно Rу, 506, Jа, 544–547. Дервес переводит его как «Копье Правой Руки», что далеко не бесспорно, хотя и может быть связано с эфиопскими обычаями и представлениями.

Умер Абреха около 558 г., пережив Элла-Асбеху лет на 15–20.

В сущности Элла-Асбехе не удалось превратить Южную Аравию в органически составную часть Аксумского царства. Она добилась значительной независимости, но оставалась под политическим влиянием Аксума и платила ему ежегодную дань. В Северной Нубии усиливаются местные правители, однако более плодородный и богатый юг, по-видимому, остается под гегемонией Аксума.

Официальное принятие христианства не привело к изменению внешней политики Аксумского царства; Элла-Асбеха, демонстрируя дружелюбие к Византии, последовательно отклонял все попытки иноземного влияния на политику своей страны. Эфиопия стала христианской, но не православной, как Византия; она развивала дружеские связи с Византией, но не в ущерб нормальным отношениям с Ираном, который оставался главным врагом Византии на Востоке. Продолжали развиваться давние связи Эфиопии с Индией; по-видимому, усилилось проникновение аксумитов во внутренние части Эфиопского нагорья.

Несмотря на отдельные политические неудачи, правление Элла-Асбехи составляло одну из блестящих эпох в истории Аксумского царства.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Аксумское царство с середины VI до второй половины VIII в.

Новое сообщение ZHAN » 18 май 2022, 22:31

Расцвет Аксумского царства продолжался и после смерти Элла-Асбехи (около 540 г.). До середины VIII в. аксумские цари чеканят собственную монету, хотя золото постепенно исчезает из чеканки, уступая место меди и отчасти серебру. Изображения на монетах меняются в подражание современным византийским образцам. Продолжается строительство каменных зданий. Весьма показательно появление вдали от старых городских центров, на окраинах Аксумского царства, христианских церквей и первых монастырей. На крайнем севере Эфиопии была основана церковь в Данга (в стране тангаитов?) на торговых путях от Аксума и Адулиса в страну беджа и долину Нила. Несколько южнее, в Арату, также сохранилась церковь VII–VIII вв.

Близ Данга возник монастырь Хагар-Награн (буквально «город Награн») в современной Северной Эритрее, на границе исторической Эфиопии с Восточным Суданом. Этот «город Награн» был назван так либо в честь награнских мучеников 618 г. (как утверждает легенда), либо в честь награнских христиан, изгнанных из Аравии после смерти Мухаммада. Эфиопская легенда говорит, что основателями монастыря были 40 награнцев и 32 эфиопа; по другой версии, основателей было всего 40 человек. Подобно аравийскому Награну, Хагар-Награн расположен на границе континентальных пустынь, на перекрестке важных караванных путей.

Другой монастырь, расположенный южнее Хагар-Награна, был основан, согласно средневековой эфиопской книге «Гадла Садкан» («Житие преподобных»), 8 сирийцами и 62 эфиопами. Трудно сказать, в какой степени приведенные выше цифры верны, если судить по ним о числе монахов в первых эфиопских монастырях. На крайнем юге Аксумского царства был основан монастырь Назре, т. е. Назарет, от которого сохранилась церковь. В непосредственной близости от столицы и других городов центральной части царства возник монастырь Дабра-Даммо, возможно, на месте древнего святилища, существующий до наших дней.

В некоторых местностях на окраинах Аксумского царства сохранились гроты со следами жилья и краткими надписями на скалах, содержащими старинные христианские имена. Они принадлежат монахам-отшельникам VII–VIII вв. Характерно, что к этому времени были переведены монашеские «Правила» Пахомия.

Создается впечатление, что конец периода расцвета Аксума ознаменован «монашеским движением», когда эфиопские христиане массами отрекались от мира и уходили в отшельничество и в монастыри.

Под перекрестным влиянием византийского Египта и Эфиопии христианизируется Нубия.

Некоторые источники говорят о проникновении в Нубию христианства еще в первые века его истории. Новозаветная легенда рассказывает о крещении евнуха кандаки, который, вернувшись из Иерусалима в Мероэ, стал проповедовать новую религию. Тертуллиан считал Мероитское царство одной из стран, где христианство получило некоторое распространение. Евсевий писал, что сюда бежали египетские христиане от преследований Галерия и Максимина (начало VI в.). Однако Мероэ оставалось в основном языческой страной. Вторжение ноба должно было ослабить ростки христианства в Мероитском царстве, но одновременно ослабить и местную традиционную религию, сложившуюся под влиянием древнеегипетской религии Нового Царства и поздних периодов.

Но и в новых условиях христианство продолжало проникать в страну. Бар-Эбрей говорит о христианах в Нубии при императоре Константине. Между 407 и 427 гг. здесь побывал Олимпиодор; туземцы оставались язычниками. Язычниками были также блеммии-беджа, так никогда и не признавшие христианства. Нубийцы приняли христианство во второй половине VI в., после прибытия духовно-политических миссий, посланных византийским императором Юстинианом и императрицей Феодорой.

К этому времени относится христианская надпись нубийского царя Силко, обнаруженная в Калабша. Он царствовал в Северной Нубии; после длительной борьбы покорил блеммиев-беджа и южных нубийцев. Силко ничего не говорит о своей зависимости от Аксума, да и вряд ли повелитель такого большого государства мог быть несамостоятельным. Не говорит он и о столкновениях с аксумитами; однако его завоевания вряд ли не задевали интересов Аксума. Понятны успехи византийской дипломатии в Нубии: как и правители Хымьяритского царства, правители Нубии VI в. стремились добиться независимости от Аксума, укрепляя связи с Византией.

Арабские источники, содержащие сообщения о борьбе мусульманских завоевателей Египта с северными нубийцами, ничего не говорят о зависимости последних от Аксума. В хронике александрийских коптских патриархов сохранилось сообщение о войне, которую около 666–688 гг. «абиссинский» царь вел против нубийского. Из дальнейшего изложения видно, что речь идет не о правителе Эфиопии, а о царе северонубийской Мукурры.

Арабский автор VIII в. ал-Фазари, цитируемый ал-Масуди, упоминает «государство нубийцев, принадлежащее аннаджаши» — самое крупное из африканских государств, занимающее целых 1500 фарсахов в длину и 400 фарсахов в ширину. Такое обширное владение должно было включать всю Нубию, Северную и Центральную Эфиопию. Однако не исключено, что и в этом месте, как и несколько выше, текст ал-Фазари испорчен. Речь идет о величине африканских государств, причем с запада на восток перечисляются Гана, княжества оазисов Сахары и «страна», или «провинция», нубийцев, принадлежащая нагаши. Почему-то Эфиопия не упомянута; может быть, название ее просто пропущено? Об этом как будто бы свидетельствует контекст; в таком случае не Нубия, а Эфиопия должна была фигурировать в качестве владения нагаши. С другой стороны, Нубия названа, как, впрочем, и другие африканские государства, не Аксум, а (провинция, область); обычно так назывались зависимые страны. В том виде, в каком он сохранился, текст ал-Фазари говорит о зависимости Нубии от Аксума в VIII в.; но это свидетельство не бесспорно.

В Южной Аравии в конце VI — начале VII в. происходят важные политические перемены, полностью исключающие эту страну из сферы аксумского влияния. После смерти Абрехи на хымьяритском престоле сменяют друг друга его сын Иаксум, внук Сумайфа Ашва, по имени Сайф (Сайф Зу-Йазан) и второй сын Абрехи — Масрук. В этой борьбе язаниты обращаются за помощью сначала к Византии, которая отказывается их поддержать, потом к Ирану. Персидский шаханшах Хосров II (590–628) согласился отправить на завоевание Хымьяра корабли, на которые посадили отряд иа 800 преступников, навербованных в тюрьмах Ирана.

Этому отряду во главе с персидским полководцем Вахризом удалось в 577 г. покорить всю Южную Аравию. Йаксум был свергнут, Сайф стал хымьяритским царем. Однако эфиопские военные колонисты оставались на прежнем положении. Они устроили заговор и убили Сайфа «своими копьями». Трон занял Масрук, сын Абрехи, который около 599 г. был свергнут новым персидским отрядом. Южная Аравия была превращена в марзпанат — пограничную провинцию Сасанидской державы. Характерно, что арабские источники, которые только одни и сообщают об этих событиях, ничего не говорят об участии Эфиопии в происходящей борьбе: действуют различные группы внутри Хымьяритского царства, а также Иран и Византия, но не аксумиты. Позиция Аксума представляется нейтральной или, во всяком случае, крайне пассивной. Очевидно, аксумская монархия сознательно отказывается от участия во внеафриканских делах.

Такую же позицию она занимает и в начале VII в., в период проповеди Мухаммада. Политическое значение Аксума было еще настолько велико, что и Мухаммад, и его противники неоднократно апеллируют к аксумскому царю, эмигрируют в его владения и просят его поддержки. Сведения об этих событиях сохранила ранняя мусульманская традиция, записанная арабскими историками VIII в. и сохраненная в труде ат-Табари. Она сводится к следующему.

В месяце раджабе пятого года пророчества Мухаммада, т. е. в 615 г., в Эфиопию из Мекки бежала первая группа мусульман во главе с Усманом, племянником пророка, женатым на его дочери Рукайе; в этой группе находилась сама Рукайя и несколько видных мусульман, всего 11 мужчин и 4 женщины; достоверность традиции подтверждается тем, что все эмигранты перечислены по именам с указанием их происхождения и родственных связей. Сам пророк якобы посоветовал им бежать в Эфиопию, «дружественную страну, царь которой никого не угнетает». Источники приводят слова мусульман, вернувшихся впоследствии из Эфиопии: «Мы ходили в землю Абиссинию и жили в ней, как добрые соседи, исповедовали нашу веру и поклонялись Аллаху, не подвергаясь обидам и не слыша ничего, порочащего его». Это говорит о значительной веротерпимости в тогдашнем Аксуме.

Эмиграция затянулась на несколько лет. К первой группе мусульманских беженцев присоединялись новые; некоторые эмигранты прибывали целыми семьями, с женами и детьми, другие пробирались поодиночке. Среди вновь прибывших оказался Джафар — сын Абу Талиба, двоюродный брат пророка. Всего в Аксумском царстве собралось не меньше сотни мекканских беженцев, среди них 82 мужчины, а также их дети и жены.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Аксумское царство с середины VI до второй половины VIII в.

Новое сообщение ZHAN » 19 май 2022, 21:46

Курейшиты-язычники отправили в Эфиопию посольство с просьбой выдать эмигрантов; источники называют полные имена послов. Очевидно, бежавшие в Эфиопию мусульмане готовились к военным действиям против Мекки подобно тем из них, кто позднее переселился в Медину. Посольство курейшитов окончилось неудачей. Нагаши якобы
«покровительствовали тем [из мусульман]; кто прибыл в его страну».
Мусульманские эмигранты в Эфиопии поддерживали связь со своими единоверцами в Хиджазе. Следовательно, сношения Аксумского царства с Меккой и Мединой не прерывались. После примирения Мухаммада с курейшитами часть эмигрантов вернулась в Мекку, но другие оставались в Эфиопии еще несколько лет, до посольства Амра ибн Умейи ад-Дамри.

В 6 г. х. (527–528 гг.) Мухаммад направил в Эфиопию официальное посольство во главе с Амром ибн Умейей ад-Дамри. Амр доставил аксумскому царю письмо пророка. Ат-Табари, цитируя историков VIII в., приводит текст этого письма; оно является, несомненно, плодом позднего литературного творчества. Однако самый факт посольства и письма Мухаммада не вызывает сомнений. Посольство Амра преследовало, вероятно, те самые цели, о которых говорит мусульманская традиция: пророк пытался обратить аксумского царя в свою веру, что ему якобы удалось; традиция, сохраненная ат-Табари, приводит письмо аксумского царя к Мухаммаду, написанное в мусульманском духе и содержащее утверждение, что царь действительно принял ислам. Он сообщает также, что посылает к пророку своего сына.

Имя этого последнего дается то как Аксум, то как Армах. Имеется в виду аксумский царь Армах I, хорошо известный по монетам и «Спискам царей». О нем Ибн Исхак сообщает следующее: когда Армах в сопровождении 60 эфиопов был отправлен своим отцом в Мекку, корабль, на котором они находились, потонул, и все пассажиры погибли. Это якобы случилось в месяце раджаб (октябрь — ноябрь) 630 г. Между тем Армах благополучно и долго царствовал, что видно из многочисленности его монет. Очевидно, сообщение о его путешествии в Мекку не что иное, как благочестивый вымысел; версия о гибели Армаха — компромисс между версией о его хадже в Мекку и сомнениями в существовании этого хаджа.

Кроме того, с Амром в Мекку вернулись 16 мусульман из числа осевших в Эфиопии ранних эмигрантов.

Тот факт, что Мухаммад действительно послал письмо аксумскому царю, подтверждается следующими соображениями: во-первых, традиция, восходящая к сообщениям ряда лиц, точно знает полное имя мусульманского посла; во-вторых, знает она и имя адресата, царя Абиссинии, которого звали Элла-Сахам, сын Абгара. Имя Элла-Сахам известно «Спискам царей»; кроме того, царя Сахама упоминают легенды племени сахо. Это имя связано с североэфиопской топонимикой подобно именам других аксумских царей; в южной Тигре есть область Сахама.

Относительно Элла-Сахама или одного из его преемников мусульманская традиция сохранила чрезвычайно интересное сообщение. В 10-й г.х. (631–632 гг.) Мухаммад сосватал знатную мекканку Умм-Хабибу, дочь Абу Суфйана, за эфиопского нагаши, имя которого источники не называют. Свадьба расстроилась якобы не то из-за денег, не то по другим обстоятельствам.

Попытка сватовства вполне правдоподобна, тем более что источники знают как имя невесты, дочери одного из крупнейших деятелей раннего ислама, основателя младшей линии Омейядской династии, так и имя посла, сообщившего нагаши о сватовстве; вообще сватовству пророка традиция уделяет исключительно много внимания, что само по себе служит доказательством его подлинности. Так или иначе, женитьба не состоялась скорее всего по причинам политического характера.

Не только мусульмане, но и их противники бежали в Эфиопию, где рассчитывали найти убежище и «изобилие средств существования». В. В. Бартольд первый обратил внимание на одно сообщение ранней мусульманской традиции, сохраненной Ибн Хишамом и ат-Табари. Один из врагов пророка, Икрим ибн Абу Джахля, после подчинения Мекки мусульманами бежал из города. Он направился к морскому побережью и попытался перебраться в Эфиопию. Конечно, если бы аксумский царь стал горячим последователем ислама, как считает мусульманская традиция, или хотя бы отказался от нейтралитета в междоусобной борьбе мекканцев, Икрим не мог бы рассчитывать на убежище в его владениях. Икрим ибн Абу Джахля якобы рассказывал:
«Я хотел отправиться в море, чтобы присоединиться к абиссинцам. Когда я подошел к кораблю, чтобы сесть на него, владелец судна сказал: "Раб божий, не садись на мой корабль, пока ты не признаешь единства божьего и не отречешься от богов, кроме него; я боюсь, что, если ты этого не сделаешь, мы погибнем на корабле…"»
По этому поводу Бартольд замечает:
«Возможно, что морское сообщение между Аравией и противоположным берегом Красного моря находилось в руках христиан-абиссинцев».
В этом нет ничего невероятного, хотя владелец судна не обязательно должен был являться эфиопом. Абиссинцем он не назван, а лишь показан монотеистом, скорее всего христианином. Но в VI в. христианство исповедовали, кроме эфиопов, арабы Красноморского побережья, например фарасанцы — прирожденные мореплаватели. К их числу мог принадлежать и владелец судна, к которому обратился Икрим.

Традиция, связанная с началом деятельности Мухаммада, указывает, что мекканские курейшиты вели обширную торговлю в Аксумском царстве.
«И была земля Абиссиния (в начале VII в.) местом торговли для курейшитов, торговавших в ней, находя изобилие средств существования, и безопасность, и хорошее место торговли».
Интересно также указание на безопасность торговли в пределах Аксумского царства в начале VII в.; это говорит о крепости центральной власти и о ее стремлении поощрять внешнюю и внутреннюю торговлю.

Источники содержат и другие любопытные подробности. Мусульмане-беженцы — первая группа в 15 человек — отплыли в Эфиопию из хиджазского порта Шуайба «на двух торговых судах, которые доставили их в землю Абиссинию за полдинара» (с человека?). Хотя эти сведения записаны в VIII в., они вполне могут передавать сравнительно недавние воспоминания о начале и середине VII в.

Поэты доисламской Аравии Имру-л-Кайс и Лабид упоминают «добрые копья» из Шамхара (побережье к югу от Адулиса); Тарафа вспоминает большие суда из Адулиса; Кусаййир сравнивает груду седел воспеваемого им героя касыды с адулисскими судами, что утром покидают Дахлак (эфиопский остров в одноименном архипелаге). Мекканская легенда говорит, что четыре сына Абд Манафа (рубеж VI–VII вв.) торговали с разными странами, причем старший, Абд Шамс, — с царем Абиссинии. Ал-Балазури сообщает, что в Мекку накануне ислама ввозились золотые монеты: византийские, сасанидские и «хымьяритские»; Конти-Россини склонен видеть в последних аксумские монеты, так как хымьяриты к тому времени прекратили чеканку монет. Однако аксумских денег в Мекке до сих пор не найдено. Еще в IX в. ал-Масуди слышал о былом процветании Адулиса и торговых поездках арабов в этот город.

Нам почти ничего не известно о правлении аксумских царей — преемников Элла-Асбехи и предшественников Армаха. Согласно византийским и поздним эфиопским источникам, Элла-Асбеха добровольно отрекся от престола в пользу своего сына Атерфотама, или Габра-Маскаля, а сам удалился в отшельничество на «гору Офра» (в пустыню Афар?) или в Абба-Панталевон — к северу от Аксума, где задолго до христианизации Эфиопии существовало древнее святилище. Элла-Сахам, согласно мусульманской традиции, также отстранился от власти; обратившись в ислам, передав престол своему сыну, он якобы написал пророку:
«Я послал к тебе сына моего Армаха, и воистину я не царствую сам…»
Характерно, что оба царя — и Калеб, и Элла-Сахам передали власть своим наследникам, стали прозелитами новой религии. Если это не повторение одной и той же легенды, то можно говорить лишь о добровольной передаче власти. Калеб и Элла-Сахам были сильными царями, оставившими долгую память и пользовавшимися огромным уважением за пределами своего государства; таких царей не свергают с престола.

Царь Хымьяра Абреха подчинился преемнику Элла-Асбехи, имя которого можно прочесть как Элла-Узена, если это место в надписи не есть название народа «геэзов». Был ли он сыном Элла-Асбехи, остается неизвестным. Прокопий Кесарийский не называет преемника этого царя его сыном; он говорит лишь о «преемнике его власти», что само по себе знаменательно, однако не позволяет сделать определенных выводов. «Списки царей» считают преемником Элла-Асбехи его сына по имени Асфех; этому царю наследовал его брат Арфед, затем еще один брат Амси. Таким образом, последовательно царствовали три брата. Так как Калеба, или Элла-Асбеху, «Списки» трактуют как двух разных лиц, то наследником Калеба назван Габра-Маскаль (Раб Креста) или Квастантынсс (Константин). Эти два имени встречаются во всех версиях «Списков», кроме «С», но в большинстве случаев второе имя приписывают особому правителю, сыну Габра-Маскаля. В Аксуме до сих пор показывают гробницу и дворец Габра-Маскаля. Его считают учредителем ритуала коронации и ряда связанных с ней обрядов, а также строителем церквей.

Нумизматические данные не подтверждают ни одного из этих имен, только Эллу-Узену Марибской надписи можно связать с Усаной II ('Оυσανας), а также Усасом ('Оυσας — сокращенное от 'Оυσανας?) аксумских монет, которые принадлежат к тому же типу, что и монеты Калеба. К этому типу относится также монета Незаны. Датировать их можно серединой VI в. К концу VI — началу VII в. относятся монеты Анеэба (или Эбаны), Аламириса, Иоэля, Израэля, Герсема I, Элла-Габаза.

Монет Элла-Сахама не сохранилось. Преемником Армаха I был, возможно, Иатлия, затем Хатаз I. На монетах Армаха I и Хатаза II возрождаются «демагогические формулы»; царь изображен на троне с державными и религиозными атрибутами. Возможно, что это говорит о каких-то переменах в положении царей VII в. по сравнению с предшествующим периодом. Явный упадок монетного дела обнаруживают монеты За-Уэзаны, или Уазены, За-Яабийо-Мадхена, Армаха II, затем неизвестного царя, Хатаза I, Герсема II и Хатаза II. Их монеты мало художественны, изготовлены из бронзы и серебра, но не золота. Трое или пятеро последних царей царствовали уже в VIII в.; в это время явственно обозначаются следы упадка Аксумского царства. Имена этих царей совершенно неизвестны «Спискам»; здесь перечислены лица, часть которых, возможно, никогда не занимала престола, а другие, может быть, царствовали в период позднего Аксума (VIII–IX вв.). В то же время «Списки царей» (версия «С») знают Элла-Сахеля; монет его не сохранилось, но надпись из Хам датирована его царствованием. К сожалению, в надписи нет даты по какой-либо эре; палеографические приметы позволяют отнести ее ко второй половине VI–VIII вв.

Политические события того времени известны мало» Кое-что сообщает лишь арабская традиция, записанная историками VIII в. и сохраненная ат-Табари. В 10 г. х. (июль — август 630 г., так как месяц указан) Мухаммад получил известие, что эфиопская флотилия напала на порт Шуайба. Пророк послал на помощь Шуайбе отряд из 300 мусульман под предводительством Алкамы ибн Муджаззиза ал-Мудлиджи. Согласно Ибн Исхаку, отряд вернулся ни с чем, даже не войдя в соприкосновение с врагом; согласно ал-Вакиди, мусульмане одержали победу, посадив эфиопские суда на мель.

В 20 г. х. (640–641 гг.) халиф Омар был вынужден снова послать Алкаму ибн Муджаззиза против эфиопов, так как «Абиссиния совершала злодейства против мусульман (Аравии)». С Алкамой на этот раз было 4 корабля и 200 воинов. Но и эта военная экспедиция арабов против аксумитов окончилась неудачей. По мнению Конти-Россини, Красное море оставалось в полной власти эфиопов. В следующем, 21 году х. (641–642 гг.) «йеменцы поднялись из своего Йемена и отправились в Абиссинию для своей защиты», однако неизвестно, был ли их поход победоносным. Во всяком случае, в 31 г. х. (651 г.) «черные» совершили новый набег на Аравию.

В последующие годы набеги, вероятно, повторялись. В 702 г. произошло последнее и самое крупное нападение эфиопов на Хиджаз; их флот неожиданно захватил порт Джидду, создав непосредственную угрозу Мекке, религиозному центру халифата. В Мекке царила паника. Абдаллах, сын Амра ибн ал-Асса, убеждал мекканцев покинуть город и преградить дорогу к Каабе нашествию «черных, бесчисленных, как муравьи».

Вероятно, в ответ на этот набег арабский флот захватил и разрушил Адулис. Археологи Сундстрём и Парибени констатировали следы разрушения Адулиса, по их мнению, арабами в VII — начале VIII в. Позднее Адулис отстроился, но уже не мог достичь прежних размеров и процветания. В VIII–IX вв. его население, по археологическим данным, составляли христиане и мусульмане с численным и, вероятно, политическим преобладанием последних. Однако соседний архипелаг Дахлак и, должно быть, окрестности Массауа были заняты арабами, которые продолжали здесь оставаться вплоть до середины XV в. Позднее к ним прибавились новые переселенцы из Аравии.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Аксумское царство с середины VI до второй половины VIII в.

Новое сообщение ZHAN » 20 май 2022, 19:31

Массауа у соседних народов называется Баце (у тиграй) или Баде (у беджа); средневековые арабы называли это место Бади. Сохранилось сообщение, что еще в 634 г. халиф Омар отправил в Баси (Бади), мятежника Абу Михгана. Но это название, возможно, появилось в сообщении позднее, как анахронизм. Во всяком случае, после 702 г. Дахлак был превращен халифами в место политической ссылки.
Около 715 г. поэт ал-Ахйас, написавший сатиру на халифа Сулеймана ибн Абд ал-Малика, был сослан на Дахлак, где оставался до 720 г. Сюда же в 718–719 гг. был сослан Иазид ибн ал-Мухаллиб. Халиф Мансур удалил на Дахлак Абд ал-Джаббара, сына хорасанского наместника (753–775). В это время нет и речи не только о морских набегах эфиопов, но и о торговых плаваниях эфиопских христиан на собственных судах. Очевидно, арабы почти полностью уничтожили весь их флот, новые сведения о котором появляются только в начале XIV в.

На стене дворца Омейядов в Кусейр-Амрахе аксумский нагаши изображен в числе четырех сильнейших правителей мира наряду с византийским и китайским императорами и вестготским королем Испании. Эта фреска, выполненная около 705–715 гг., свидетельствует о том, что Аксумское царство еще сохраняло остатки былого могущества.

Примерно с середины VIII в. начинается период позднего Аксума, который характеризуется постепенным ослаблением царской власти, упадком городов и торговли, растущей изоляцией страны и прогрессирующей политической раздробленностью. Однако черты упадка явственно заметны уже в начале века. Из денежного обращения Аксумского царства исчезает золото. Усиление беджа на севере и фалаша и агау на юге отрезало аксумитов от главных золотоносных областей, исключило их из выгодной торговли золотом.

Причины упадка не совсем ясны; несомненны только некоторые из них, но они не могут считаться первостепенными. Это — упадок аксумской торговли в конце VI — начале VIII в. Еще важнее была потеря всех внеэфиопских владений. Однако внутренние экономические процессы, протекавшие в позднем аксумском обществе, остаются неизвестными.

Важную роль сыграла внешнеполитическая обстановка, изменившаяся с середины VII — начала VIII в. Теперь на Ближнем Востоке вместо системы двух великих империй, враждующих между собой, появилась Арабская мировая держава, поглотившая целиком Персию, большую часть Византии и ряд других крупных государств. Впервые не только периферийные владения, но и главные центры великой державы (Мекка и Медина до переноса столицы в Дамаск) оказываются в такой близости от Эфиопии. Борьба двух гигантов, каждый из которых стремился привлечь Аксум и Хымьяр на свою сторону, сменяется почти абсолютным господством новой мировой державы, нарушаемым лишь происходившими в ней смутами.

На севере страны развивают экспансию беджа. Нубийцы и беджа, конечно, усиливались за счет слабеющего Аксумского царства. Арабские авторы говорят о полной независимости беджа от Нубии и Аксума; более того, владения беджа в IX–X вв. включают большую часть современной Эритреи, в том числе долину р. Барака и область Хамасьен. Здесь найдены многочисленные погребения беджа, датируемые VIII в. и следующими веками. Только с XI в. начинается обратное заселение этих мест эфиопскими христианами: сначала богос-агау, потом тигре-тиграй, потомками аксумитов.

Что касается народов агау, то в период позднего Аксума они также активизируются. Иудеи-фалаша, язык которых принадлежит к группе агау, образуют собственное государство. Первые очень смутные вести о нем принес авантюрист Элдад Га-Дани, выдававший себя перед кайруанскими евреями за выходца из иудеев «Куша» (Тропической Африки). Сведения, сообщенные Элдадом, носят легендарный характер, но все же это — первое сообщение об эфиопских фалаша. Элдад узнал о них, несомненно, через арабских купцов. Эфиопские легенды рассказывают даже о временном господстве иудеев над Северной Эфиопией после падения Аксумского царства.

Арабские авторы IX в. сообщают мало сведений о современной им Эфиопии; в центре их внимания были нубийцы и беджа. Ал-Хашими (которого цитирует ал-Бируни) говорит об участии «абиссинцев» в традиционных ярмарках Указа (в Неджде). Ал-Йакуби принадлежит наиболее ценное известие об эфиопах IX в.
«Их столица — Кабар, и арабы все время приезжают в нее для торговли. У них (эфиопов) есть большие города, а побережье их — Дахлак. Те, кто есть из царей в странах ал-хабаша (т. е. Абиссинии), состоят под властью великого царя, повинуются ему и уплачивают ему харадж (подать). Ан-наджаши (нагаши) придерживается христианской веры якобитского толка».
Трудно сказать, что это за город Кабар. В более раннее и более позднее время город с таким названием в Эфиопии не засвидетельствован. Надо думать, что в дошедшем до нас тексте ал-Йакуби допущена ошибка.

Конти-Россини сначала предположил, что Ка'бар — искаженное Гондар; затем он пришел к выводу, что под этим именем может фигурировать только Аксум. «Худуд ал-Алам» и надписи хадани Данэля дают другие имена эфиопских столиц того времени.
«Худуд ал-Алам» («Пределы мира») — персидское географическое сочинение IX в. В нем один из разделов посвящен Эфиопии. Персидский географ утверждает, что эфиопы — народ «возвышенных чувств и покорный своему царю; приходят сюда купцы из Омана, Хиджаза и Бахрейна». Среди эфиопских городов отмечены Сувар, где стоят царские войска, Расин, город на морском берегу (резиденция аксумского царя), и Рин, где пребывает эфиопский главнокомандующий со своим войском. Это последнее место изобилует золотом.

Расин, как думает Минорский, неправильное написание Бади, а Рин — Зейла. Во всяком случае, ни один из названных городов нельзя отождествить с Аксумом. Следовательно, персидский географ не знает древней столицы эфиопов, что свидетельствует о резком падении ее роли. Интересно, что «Худуд» называет двух высоких особ в Эфиопии: царя и главнокомандующего, имеющих резиденции в разных местах; это еще одно свидетельство распада Аксумского царства.

Мы располагаем лишь одним эфиопским источником того времени, который можно считать надежным. Это — три надписи хадани Данэля, высеченные на каменном троне в Аксуме.

Первая надпись рассказывает о сражениях воинов хадани с народом барйа, о походе в область Касала (теперь — в республике Судан) и захвате добычи.

Вторая надпись говорит о войне хадани с народом валкайит, населявшим, очевидно, современную область того же имени. Валкайит разграбили Аксум, но хадани Данэль нанес им поражение, захватил большую добычу и доставил ее в свое наследственное владение Майя-Саласала; следовательно, Аксум не был его резиденцией.

Последняя из трех надписей хадани Данэля рассказывает о его конфликте с царем Аксума, который выглядит весьма жалким. Фактически он стал вассалом хадани, принимает из рук последнего власть над Аксумом «как землей царства» хадани Данэля. Попытка царя добиться самостоятельности от хадани рассматривается как бунт. Наоборот, хадани Данэль подчеркивает, что получил свою власть над Аксумом от своего отца Дабра-Ферема.

Аксумское царство находится на последней стадии упадка, хотя старая династия, очевидно, продолжает существовать. Древняя столица еще обитаема и пользуется почетом, но перестала быть политическим центром Эфиопии. Глава эфиопского государства носит титул хадани.

Так или иначе, в средневековой Эфиопии правитель с титулом «царь Аксума» уступил место другому, носившему титул «хадани». Этот факт установлен всеми аксумскими и послеаксумскими источниками. Согласно эфиопской традиции, записанной в позднем средневековье, на смену аксумским царям пришла династия Загве. Она правила Северной и Средней Эфиопией вплоть до 1268 или 1270 г., всего, согласно традиции, 372 года. Следовательно, аксумская династия прекратилась, по эфиопской традиции, в 896 или 898 г. Во всяком случае, к концу IX в. Аксумское царство уже окончательно прекратило свое существование.

Конти-Россини предположил, что надписи хадани Данэля отражают смену правящей династии в Эфиопии примерно в указанное время. Доказать это невозможно, но и ничего невероятного в этом нет. Во всяком случае, если цари династии Загве и не были потомками хадани Данэля, то они носили его титул.

Эфиопская традиция далее утверждает, что потомки царской династии Аксума нашли приют в Средней Эфиопии, в области Шоа, где и основали собственное государство. Эта легенда свидетельствует лишь о претензиях царей шоанской Соломоновой династии, свергнувшей династию Загве в конце XIII в., на «законное» происхождение от аксумских царей. Поэтому события 1268–1270 гг. названы «реставрацией Соломоновой династии».

Все же несомненно, что в Шоа и в других областях Средней Эфиопии, не входивших в состав Аксумского царства, в средние века распространилась североэфиопская христианская культура, созданная аксумитами. Вероятно, такая диффузия культуры связана с некоторым перемещением населения, в данном случае — расселением аксумитов в Средней Эфиопии. Среди переселенцев должны были находиться монахи и священники — проповедники христианства, а также купцы, но, переселялись ли с ними крестьяне и тем более члены царствующего дома, остается неизвестным.

Отчего же погибло Аксумское царство? :unknown:

Экспансия народов беджа, валкайит, фалаша и других, некогда подвластных Аксуму, была скорее следствием, чем причиной его упадка. Разгром Адулиса арабами должен был болезненно отразиться на торговле Аксума с азиатскими странами и Египтом, но отнюдь не прекратил ее совсем. Правда, в новых условиях было труднее сохранить относительную торговую монополию аксумских царей, что приводило к уменьшению притока прибылей и пошлин в Аксум при одновременном обогащении соперников и бывших вассалов Аксума.

Но можно ли объяснять упадок некогда могущественного древнего царства одним изменением условий торговли? Только тщательно исследовав экономический базис Аксума и его государственный строй, можно поставить вопрос: могла ли торговля сыграть такую значительную и роковую роль в судьбе древней африканской цивилизации?
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Производительные силы

Новое сообщение ZHAN » 21 май 2022, 13:32

О производительных силах Аксумского царства известно еще очень мало отчасти из-за скудности письменных источников, отчасти из-за недостаточной археологической изученности. Однако уже сейчас можно, суммируя малочисленные факты, дать обзор некоторых основных элементов производительных сил.

Численность населения.

Население крупнейших городов — Аксума, Адулиса, Колоэ, судя по занимаемой ими площади, измерялось (даже в период расцвета) тысячами или немногими десятками тысяч человек. Некоторое представление о численности аксумитов дает величина их войска. Согласно ат-Табари, в 525 г. в Аравии высадились для ее завоевания 70 тыс. эфиопских воинов. «Мученичество Арефы», источник более близкий по времени к событиям, указывает значительно меньшую цифру — 15 тыс. воинов. Но и это, несомненно, преувеличено. Из того же «Мученичества Арефы» известно, что эфиопское войско переправилось в Аравию на 70 кораблях. Если учесть незначительную грузоподъемность тогдашних судов, то ясно, что они не смогли бы перевезти и половины из этих 15 тыс. человек.

Обычно же в походах аксумских царей участвовало еще меньше войск. Покорив Хымьяр в 517 г., аксумский царь Элла-Асбеха оставил здесь свою «оккупационную армию»; в городе Зафаре, столице Хымьяра, осталось около 600 эфиопов, которые были впоследствии по частям уничтожены Зу-Нувасом: сначала 300 человек, потом 280. Кроме того, эфиопские отряды, вероятно, меньшего размера были поселены в других местностях Южной Аравии. «Мученичество Арефы» сообщает, что эфиопы оставили свои войска в Награне и Зу-Нувас грозил «всем, оставленным царем эфиопов в моей земле». Вся «оккупационная армия» Аксума не могла превышать одной-полутора тысячи воинов. Впрочем, она составляла лишь часть аксумского войска, участвовавшего в походе на Хымьяр; большая часть аксумитов вернулась на родину. Но и в этом случае аксумское войско не превышало нескольких тысяч человек.

Когда аксумский царь послал воинов против Абрехи, в распоряжении которого оказалась «оккупационная армия» Аксума, а также местные аравийские отряды, то аксумское войско состояло всего из 3 тыс. человек. Абреха не стал с ними сражаться, а постарался привлечь их на свою сторону. Очевидно, и ему самому, и аксумским правителям эти 3 тыс. воинов казались вполне достаточной силой, для подавления мятежа в Хымьяре.

При Эзане аксумское войско было не больше, чем в VI в. Об этом можно судить по числу врагов, побежденных отрядами аксумитов (в одном случае 705, в другом — 1387 мужчин, женщин и детей).

Судя по тону надписей, приведенные цифры казались очень большими и могли превышать численность победителей.

Таким образом, численность аксумского войска измерялась тысячами человек; если учесть, что оно представляло собой в основном народное ополчение, то все население собственно Аксума (города с окружающей областью) можно оценить в несколько десятков тысяч человек (но не больше 80–100 тыс.).

В других областях Северной Эфиопии население было меньше, чем в господствующей аксумской общине, но тоже порядка тысяч и десятков тысяч человек. Некоторое представление о численности племени агабо в области Аккеле-Гузай дает надпись из Анза, рассказывающая о строительных работах агабо. В надписи не указывается, сколько человек было занято на работах. Попытаемся определить их число по количеству выданного им хлеба. В течение 15 дней работники получили 20 620 хлебов, следовательно, в среднем по 1374–1375 хлебов ежедневно. В билингве Эзаны говорится, что переселенцам бега (общим числом 4400 человек) давали 22 тыс. хлебов ежедневно, т. е. по 5 штук на каждого. Однако потребление хлеба агабо и бега могло быть неодинаковым, так как агабо — земледельцы, а бега — скотоводы, весьма умеренные в пище, особенно растительной; агабо, занятые строительными работами, — это взрослые мужчины, а среди переселенцев бега были и мужчины, и женщины, и дети. Поэтому на каждого работника, упомянутого в надписи из Анза, должно было быть отпущено больше хлеба, чем в среднем на каждого переселенца бега. В надписи из Сафра есть другие нормы выдачи хлеба: царь получает 12 штук или порций (менее вероятно, 22 штуки), жрец, совершающий жертвоприношение, — 6 штук и жертвователь — 9 штук. По-видимому, последняя норма — самая обычная, так как жертвователь — это и есть работник на «священных» работах. Кроме того, 9 хлебов есть среднее арифметическое всех трех норм выдачи ((12+6+9)/3 = 9). Следовательно, вероятнее всего, что на работах в Сафра, если бы они велись, каждый работник получал бы в среднем по 9 хлебов ежедневно. Однако неизвестно, были ли хлеба в Аксуме, Сафра и Анза одного веса. Но допустим, что это так. Тогда каждый работник в Анза получал по 9 хлебов (как в Сафра) или по 5 хлебов (как у бега, что менее вероятно). В первом случае 1374–1375 хлебов ежедневно потребляли бы 153 человека (включая царя и пр.), во втором случае — 275.

Итак, мы получили две цифры, обозначающие число здоровых и взрослых мужчин у агабо. На одного взрослого и здорового мужчину приходилось примерно четверо женщин, детей, глубоких стариков и калек; следовательно, для того чтобы определить общую численность агабо, надо число взрослых мужчин умножить на 5. Таким образом, если все наши предыдущие предположения близки к истине, то в начале аксумского периода общее число агабо равнялось 765 (153×5) или 1375 (275×5), ближе к первой цифре.

Кочевые и полукочевые племена скотоводов были еще малочисленнее, чем земледельческое племя агабо. В шести «народах» бега, переселенных Эзаной, было 4400 человек; судя по контексту, это — количество всех едоков: мужчин, женщин и детей. Следовательно, в каждом племени в среднем было по 733–734 человека. Это несколько меньше предполагаемой численности агабо и намного меньше численности собственно аксумитов (членов городской общины).

Группы оседлых рыболовов, охотников и собирателей урожая дикорастущих насчитывали каждая немногие сотни и даже десятки человек, а группы кочевых охотников-собирателей (каждая) не превышали 30–40 человек. Античные авторы пишут о небольших группах «ихтеофагов» (рыбоедов), разбросанных вдоль берегов Красного моря. Страбон говорит о «хорошо населенном острове» на озере Псебо (Цана), где издавна живут вай-то, оседлые охотники на гиппопотама. Один средневековый эфиопский источник описывает группу кочевых охотников на северо-западе Эфиопии, у западных границ Аксумского царства; она насчитывала всего 16 человек. В VI в. ихтеофагов на одном из островов Красного моря посетил Ноннос; он описывает их как весьма бедное и примитивное племя.

Общая численность населения Аксумского царства без Аравии и Нубии (городского и сельского, оседлого и кочевого) вряд ли могла превышать 350–400 тыс., от силы — полмиллиона.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Производительные силы. Земля и земледелие

Новое сообщение ZHAN » 22 май 2022, 20:20

Как и теперь, природные условия северной части Эфиопского нагорья, где возникло Аксумское царство, были исключительно благоприятными для земледелия. В дождливые периоды, которых в Эфиопии два, здесь выпадают обильные осадки. Козьма Индикоплов писал о «больших дождях», льющих в Западной Эфиопии с месяца эпифи до конца месяца тот (по египетскому календарю).
«И все эти три месяца идут весьма сильные дожди, отчего образуется множество рек».
Ноннос ярко описывает климат той части Аксумского царства, которую от посетил, т. е. земель между Адулисом и Аксумом: от Адулиса до Ауа была засуха и летняя жара, а от Ауа до Аксума стояла дождливая погода, но не весь день, а только с полудня; тогда небо затягивают тучи и льет сильный дождь. В другое же время года якобы «земля адулитов» наводняется дождями вплоть до Ауа, а от Ауа до Аксума стоит сухая погода; «тогда земля производит зрелые плоды». Из наблюдений Нонноса можно сделать вывод, что, когда он был в Эфиопии, в области Адулиса и дальше на юг до Ауа стояла сушь, а ближе к Аксуму — довольно влажная погода. Это естественно: Красноморское побережье было и остается засушливее Нагорья. Однако, по свидетельству геологов, влажная зона здесь была шире, чем теперь, граница пустынных земель была дальше отодвинута на север и восток. Упоминание «зрелых плодов» говорит о занятии аксумитов земледелием.

Почвы Северной Эфиопии очень плодородны. Академик Л. И. Прасолов и американец профессор Мэрфи исследовали почвы Северной Эфиопии. Часть их оказалась каменистыми, цветом от светло- до темно-коричневых и от серых до почти черных. 71 % проб был отнесен к разряду кислых почв, от средне- до сильнокислых (рН 6,0), 27 % —слабокислых (рН 6,1–7,3). Эта последняя категория наиболее благоприятна для произрастания большинства растений. Кроме того, 2 % проб приходилось на категорию слабоалкалиновых (выше рН 7,3), 58 % проб были богаты фосфором, почти все содержали достаточное количество магния и калия. Сами эфиопы подразделяют почвы на черные и красные. Первые находятся главным образом в долинах, вторые — на горных склонах. Черные, как правило, плодороднее и позволяют обрабатывать землю до 12 лет без отдыха; красные — не больше четырех-пяти лет. В целом почвы Северной Эфиопии чрезвычайно плодородны. Прасолов сравнивает их с красноземами Индии и Средиземноморья и с черноземами Украины.

Возможно, аксумиты (как их потомки в средние века и восточные соседи — хымьяриты) собирали по два урожая в год.

Одной из главных сельскохозяйственных культур была, очевидно, пшеница. Колосья длинноостой эфиопской пшеницы изображены на аксумских монетах; в аксумских надписях фигурируют пшеничный хлеб и мука. До сих пор этот злак широко культивируется в Эфиопии, причем здесь обнаружено поразительное разнообразие сортов, чрезвычайно оригинальных и архаичных.

Академик Н. И. Вавилов, тщательно изучив тысячи образцов эфиопских пшениц, пришел к выводу, что Абиссинское нагорье является одним из двух главных очагов их культивации.

Позднее в зарубежной литературе установилась точка зрения, что нагорье Северной Эфиопии (или плато Тигре) является очень древним, но вторичным очагом культивации пшениц. Можно не сомневаться, что культура пшеницы появилась в Северной Эфиопии задолго до начала аксумского периода.

Кроме пшеницы в Эфиопии возделывают ячмень (посевы которого поднимаются на самую большую высоту), полбу-эммер. Все это очень древние злаки; северо-западная и северная части Эфиопии считаются древним, но вторичным очагом их культивации. В аксумскую эпоху они не засвидетельствованы, что говорит лишь о скудности наших знаний.

Из злаков, которые ближе к просу, в Эфиопии возделывают сорго, дагуссу, тефф и др. Тефф культивируется только на Эфиопском нагорье. Здесь его родина. Тефф идет на выпечку черного хлеба.

Северная и центральная части Эфиопии являются родиной дагуссы (Еleusina coracana Gaerth). Это зерно идет на приготовление пива. Портер сравнивает название «дагусса» со словами: языка гураге (в Центрально-Южной Эфиопии) — dagasam (готовить праздник), deges (празднество); амхарским тедж (медовое вино); туарегским dakho (с тем же значением); арабским дохн (сахарное сорго, иногда дагусса). Он высказывает догадку, что пиво из дагуссы считалось «медовым вином бедняков», медовое вино дало название пиву, а пиво — злаку.

Из многочисленных сортов сорго, родиной которого является Африка, некоторые распространены в Эфиопии. Соседняя Нубия, или Восточный Судан, является родиной следующих видов сорго: Sorghum durra (дурра), S. rigidum, S. сеrnuum, S. Subglabrescens. Некоторые из них в Эфиопии сохранились в диком состоянии; возможно даже, Северная Эфиопия входила в состав «колыбели культуры сорго». Особенно это относится к Sorghum athiopicum Rupr., которое встречается здесь в диком состоянии. К сожалению, пока не обнаружены тефф, дагусса, сорго и просо в поселениях аксумского периода.

Культура льна в Эфиопии очень распространена и весьма архаична; лен выращивают исключительно ради масличных семян, волокно не используют. Выращивают также нут, горох и другие бобовые растения. Источники аксумского периода их не упоминают, хотя это вовсе не значит, что аксумиты не культивировали масличных и бобовых растений; например, судя по надписям, у них было растительное масло.
Колонны зданий аксумской эпохи (в Адулисе, Токонда) украшены изображениями виноградных лоз и гроздьев. В надписях упоминается вино (οιψ, wayn). Это говорит о культуре виноградарства. Она пришла, несомненно, из Аравии, вероятно, еще в предаксумскую эпоху.

Земледелие аксумитов было плужным и поливным. До недавних пор только косвенные факты свидетельствовали о наличии плуга у аксумитов (например, слово «пахота» в эфиопском прозвище носорога, правильно расшифрованное Козьмой Индикопловом — зверь пахоты. Это прозвище, засвидетельствованное также в эфиопской Библии, сохранилось и в современных языках Эфиопии.

Недавние археологические находки дали образцы сельскохозяйственного инвентаря и его изображения, относящиеся к аксумской и концу предаксумской эпохи. В Хаулти, Мелазо и Еха найдены бронзовые серпы, вероятно, для ритуальной жатвы; они имеют отверстия для гвоздей, которыми, очевидно, прикреплялись к деревянной рукоятке. В Хаулти обнаружены глиняные фигурки быка или пары быков под ярмом. На скалах Амба-Фокада (или Дахане близ Гуло-Македа) сохранилось гравированное изображение пары быков, запряженных в плуг. Этот плуг не отличается от современного эфиопского: он состоит из пяти деревянных частей, лишен отвалов. Такой плуг не переворачивал почву. Перед посевом поле приходилось, вероятно, вспахивать два-три раза.

Очевидно, плуг был главным сельскохозяйственным орудием аксумитов. Надо думать, что наряду с ним существовали вспомогательные ручные орудия, сохранившиеся в современной Северной Эфиопии: кол для поднятия тяжелых, особенно целинных почв, против которых был бессилен примитивный эфиопский плуг; мотыги, чрезвычайно разнообразные в Северной и Северо-Западной Эфиопии; палка для посадки семян, а также серп и различные молотильные и веяльные орудия. К сожалению, не сохранилось ни литературных упоминаний, ни археологических находок, которые позволили бы ознакомиться с образцами всех этих орудий.

Большим достижением эфиопского земледелия было применение искусственного орошения. Вот его основные элементы: бассейн для сбора воды от временных потоков и дождей, плотины, оросительные каналы, террасы на горных склонах, иногда на плоских вершинах гор (амба). В Северной Эфиопии многочисленные искусственные террасы окружают остатки поселений аксумского периода. В Аксуме, Кохайто и Руде-Кудо сохранились плотины и цистерны предаксумской и аксумской эпох для сбора вод временных дождевых потоков.

Не сохранилось ни одного описания сельскохозяйственных работ аксумской эпохи. Однако некоторое представление о них дают источники XIV–XVI вв. В «Житии Аарона Манкерави» (XV в.) рассказывается, как Аарон и его последователи переселились в «землю Занго, что в Эстеране», к югу от р. Хаваш. Монахи насыпали на скалы землю, провели оросительные каналы, посеяли пшеницу, бобы, горох, чечевицу, посадили миндаль и виноградную лозу, мандрагору и бананы. «И стала земля Занго в Эстеране садом, а была знойной пустыней».

В целом земледелие аксумитов находилось на высоком для Африки уровне развития; в этом отношении его можно сравнить лишь с древним земледелием мероитов. Однако система орошения аксумитов была ближе не к мероитской и египетской, а к аравийской, достигнувшей апогея в ирригационном искусстве сабеев, хымьяритов и набатеев. Ирригация в Аксумском царстве стояла на несколько менее высоком уровне, чем у трех последних народов, но это компенсировалось более благоприятными природными условиями, большими ресурсами и большей производительностью труда.

Применение тяглового скота для пахоты и, вероятно, молотьбы связывало аксумское земледелие с животноводством.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Производительные силы. Животноводство

Новое сообщение ZHAN » 25 май 2022, 19:02

Многие факты указывают на важность животноводства в хозяйстве аксумитов. Как и у южных арабов, в предаксумской Эфиопии богам были посвящены некоторые дикие и домашние животные. Из диких это был прежде всего горный каменный баран, возможно, также антилопа торо; из домашних — быки, бараны, козы.

В святилищах приаксумских городов находят изображения быков, баранов, коз, верблюдов. Сохранились статуэтки быков из бронзы и алебастра с посвятительными надписями богам Алмакаху и Астару и без надписей, относящиеся к предаксумской и началу аксумской эпохи. Скот Воs аfricanus изображен на барельефах Дейр эль-Бахри, иллюстрирующих жизнь страны Пунт (середина II тысячелетия до н. з.). К той же породе, очевидно, принадлежат безгорбые быки, тянущие плуг, изображенные на скале в Амба-Фокада. Зебу, довольно широко распространенные в современной Африке (по всему Восточному и Западному Судану, в Эфиопии и Восточной Африке), в аксумский период не засвидетельствованы. Кроме быков, о которых говорит также Козьма Индикоплов, аксумские надписи называют на территории Северной Эфиопии следующих домашних животных:
Изображение

Вьючные животные упоминаются также среди добычи, захваченной в стране Афан.

Неясно, что подразумевается под «вьючными животными»; скорее всего, ослы. Приручение дикого осла (нубийского) произошло в пределах Нубии и Эфиопии. На барельефах Дейр эль-Бахри изображены навьюченные ослы жителей Пунта, а также пунтянка верхом на осле.

Неизвестно, умели ли аксумиты выводить мулов; более того, неизвестно, разводили ли они лошадей.

Разведение верблюдов было возможно лишь на пустынных окраинах Эфиопии. На скалах Северной Эритреи (долина р. Барака) встречаются изображения верховых верблюдов аксумской эпохи. Арабские авторы говорят о верблюжьей кавалерии беджа в середине VII в. Первое упоминание верблюдов в аксумских надписях относится к царствованию Эзаны; в одной из его надписей упомянуты верблюды, в другой — верховые верблюдицы. В надписях хадани Данэля упоминается mahr, 'аmhar — верблюды, по толкованию Литтмана. Надо думать, что, как и в средние века, аксумские купцы приобретали верблюдов для торговых караванов.

По своему направлению животноводство было мясомолочным; надпись из Сафра свидетельствует, что использовали также коровьи шкуры и, возможно, рог, но об этом нет сведений. О способах выпаса скота ничего не известно.

Овец и коз разводили и ради кож, а также молока. Как и в средние века, и теперь высоко ценили мясо баранов и козлов, кастрированных еще в раннем возрасте. В надписи из Сафра встречается выражение bg' zgb. Древес переводит его как «взрослый баран», хотя и не уверен в переводе определения gb. Это слово можно связать с арабским корнем «резать», «кастрировать»; отсюда «евнух». В таком случае, bg' zgb, может быть, значит «валух»? Умение кастрировать животных говорит о значительном развитии животноводства.

В пустынях, окружавших Северную Эфиопию, скотоводство было кочевым или полукочевым. Античные авторы сообщают подробности быта номадов, песни троглодитских пастухов у костра, где они коротали ночь охраняя стада, споры из-за пастбищ, ночные переходы, когда на шеи самцов вьючных животных (верблюдов или ослов?) троглодиты вешали колокольцы, чтобы отпугивать хищных зверей. Может быть, отголоском этого обычая является рассказ ал-Балазури о победе Мухаммада ибн Абдаллаха ал-Кумми над беджа в 855 г.: арабский военачальник привязал колокольцы на шеи лошадей, и верблюды беджа разбежались, испугавшись их звона.

Аксумиты и подвластные им народы содержали много крупного и мелкого рогатого скота. К сожалению имеющиеся в нашем распоряжении данные относятся только к военной добыче и царскому хозяйству. Поход Эзаны против Афана дал следующую добычу 31 957 голов крупного рогатого скота и 827 «вьючных животных», поход в Нубию — 10560 голов крупного рогатого скота и 51 050 овец. Хадани Данэль захватил у бариа 120 коров и 200 овец, затем у другого противника — 17830 верблюдов (?) и 10030 коров; ранее он захватил у того же противника 10000 коров, 130 быков (?) и 608 верблюдов (?). У народа валкайит Данэль захватил 5000 верблюдов (?) и 802 коровы, затем 10000 овец и 3000 коров (эти цифры явно округлены, числу 30 придается магическое значение).

Часть скота шла на продовольствие войск, часть приносилась в жертву, но основная масса, вероятно, поступала в стада участников походов, особенно царя и знати. После похода на Афан только 100 голов крупного рогатого скота было принесено в жертву богу Махрему за (1/320 часть добычи). Во владении царя и знати должны были находиться огромные стада скота. Эзана смог предоставить бега одновременно 25 140 коров, тогда как до этого у них оставалось только 3112 коров и 6224 овец и «вьючных животных».

Ничего не известно о птицеводстве аксумитов; с XV в. в Эфиопии засвидетельствованы домашние куры, которые до сих пор остаются единственной домашней птицей.

Пчеловодство широко распространено в Эфиопии; можно предполагать древнюю традицию этого промысла. Мед и медовый напиток упоминаются в надписи из Сафра, но неизвестно, добыт он от домашних или диких пчел. К последнему мнению склоняются Принс и Древес, воздерживаясь от каких-либо аргументов. Естественнее предположить пчеловодство.

Аксумитам не было известно получение шерсти. Это говорит о некотором отставании ткацкого ремесла по сравнению с земледелием и скотоводством — черта, характерная для древних народов тропических стран.

Собирательством, рыболовством и охотой занимались в основном небольшие остаточные племена; некоторую роль охота играла в жизни скотоводов полупустынных областей и, вероятно, значительно меньшую — в жизни земледельцев Нагорья.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Аксум. Ремесла

Новое сообщение ZHAN » 26 май 2022, 19:39

О ремеслах, распространенных в Аксумском царстве, дают представление главным образом изделия аксумских мастеров, легко отличимые от иноземных ремесленных изделий, находимых на аксумской территории.

Производство одежды.

Один из древнейших видов одежды жителей Северо-Восточной Африки — кожаный набедренник или передник. Он сохранялся до XX в. у некоторых народов Южной, Западной и Восточной Эфиопии как главный элемент женской одежды. На барельефах Дейр эль-Бахри изображены двойные кожаные передники у древних жителей Пунта, как мужчин, так и женщин. У женщин передники были несколько длиннее.

Скульптуры V–IV вв. до н. э., найденные в Эфиопии., изображают одежду из тканей. Статуи из Асби-Дера и Хаулти и меньшая из фигур на барельефе каменного трона из Хаулти изображают, очевидно, женщин, одетых в длинные до пят рубахи с рукавами. Можно различить складки, широкие полосы по нижнему краю, вероятно цветные, узор в виде цветов (крашеный или вышитый — неизвестно). Большая фигура на каменном троне изображает бородатого мужчину в короткой, по колено, полуповязке-полуштанах (типа индийского дхоти) и коротком плаще, наброшенном на плечи. Концы плаща завязаны узлом на груди, которую он оставляет открытой.

Такие же одежды бытовали в то время в Южной Аравии; заимствование не вызывает сомнения. Остается неизвестным, была ли эта одежда: 1) полностью изготовлена в Эфиопии по южноаравийскому образцу, 2) привезена из Южной Аравии или 3) сшита в Эфиопии из иноземных тканей. Теоретически наиболее вероятна первая возможность, но и две другие не исключены.

В аксумский период заметна резкая классовая дифференциация в одежде. К сожалению, приходится судить только по иконографическим источникам, так как археологические отсутствуют. На аксумских монетах царь изображен в рубахе, шамме и головном платке, поверх которого надета корона. Иоанн Малала (по Нонносу) описывает более легкую одежду аксумского царя: только льняной набедренник и льняной с золотом тюрбан.

Возможно, в некоторых случаях аксумский царь мог появляться в таком виде. Льняная ткань для набедренника и тюрбана, конечно, привезена из Египта, который славился своими льняными тканями; в Эфиопии же лен разводили только для получения масла и выпечки лепешек из льняных семян.

Лишь Козьма Индикоплов оставил изображения простых аксумитов — воина и крестьянина. Они голые по пояс, в одних набедренниках белого цвета, следовательно, из тканей.

В надписи из Сафра и в билингве упоминается одежда (lbs), но неизвестно, какая именно.

Псевдо-Арриан подробно описывает готовую одежду и ткани, ввозимые в Аксумское царство. Это позволило Моммзену утверждать:
«Обычные платья жителей Хабеша (имеется в виду Аксумское царство) были египетского производства».
Моммзен явно преувеличивает, так как даже из «Перипла» видно, что ввозились не только египетские, но и индийские ткани. В то же время следует указать, что Псевдо-Арриана не интересует местное производство, если оно не связано непосредственно с внешней торговлей. Поэтому рассказ «Перипла» об импорте одежды не свидетельствует о неумении аксумитов ее изготовлять.

Однако до тех пор, пока не будут найдены орудия прядения, ткачества и портняжного мастерства, нельзя доказать наличия этих ремесел.
К сожалению, до нас не дошли аксумские кожаные изделия; но данные этнографии позволяют думать, что в Аксуме изготовлялись бурдюки, кожаные сумы, щиты, одежда.

Солеварение и горное дело.

Сохранилось мало данных о добыче и обработке минералов в Аксумском царстве. Однако можно утверждать, что здесь были известны солеварение, собирание и промывка обсидиана и драгоценных камней (изумрудов, сапфиров и др.), промывка золота в россыпях, может быть, выплавка железной руды, а также добыча в каменоломнях строительного камня.

Соль древние аксумиты добывали, вероятно, на севере пустыни Данакиль, где имеются соляные озера. В этом районе в средние века местные жители приготовляли бруски соли.

Козьма Индикоплов сообщает о вывозе аксумитами соли в Сасу, но ни один источник не говорит о ввозе соли в Аксумское царство; следовательно, аксумиты сами добывали соль и не только полностью удовлетворяли собственные потребности в ней, но и экспортировали излишек в глубь Африканского материка.

Обсидиан с древнейших времен добывался в Эфиопии на берегу Красного моря, особенно в районе Хавакильского залива. Лабораторный анализ показал, что обсидиан древних египетских и нубийских поделок эфиопского происхождения. О вывозе обсидиана из Эфиопии говорит Плиний. Псевдо-Арриан сообщает, что добывался обсидиан («только здесь и встречающийся») в песчаных наносах Хавакильского залива. Добывали его, очевидно, местные «барбарийцы» — предки сахо и данакиль. Обсидиан использовался и в Эфиопии: в Матара найдены обсидиановые резцы.

На отмелях Красного моря добывали жемчуг. Раскопки в Хаулти — Мелазо обнаружили жемчужные бусы двух видов, относящиеся к предаксумской или началу аксумской эпохи.

На севере владений Аксума, в стране бега, расположена важнейшая горнорудная область древней Северо-Восточной Африки. Здесь находились богатые месторождения золота в россыпях и рудах, разрабатываемые местными жителями, затем древними египтянами, начиная с глубокой древности. С VIII–IX вв. на золотые рудники проникают арабские старатели. Однако сами бега сравнительно мало занимались добычей золота. Кроме золота в стране бега издавна добывались драгоценные камни: изумруды, сапфиры и др. К V в. район изумрудных копий окончательно переходит в руки бега; они добывают драгоценные камни и продают их египтянам и аксумитам. Другой золотоносный (и платиновый) район находился на юго-западе Эфиопии, в стране Сасу; здесь аксумиты также скупали золото.
Однако и на территории Нагорья имелось небольшое месторождение золота — недалеко от Асмары. Оно разрабатывалось еще в начале аксумского периода.

Остается неизвестным, с какого времени началась в Эфиопии разработка залежей железных руд; источники III–IV вв. говорят о том, что эфиопы не имели собственного железа и ввозили его из римских владений, Индии и Аравии. Однако в соседнем Мероэ железные руды разрабатывались начиная с I в. до н. э.

Кузнечное, литейное и ювелирное ремесла.

Псевдо-Арриан сообщает о ввозе в Эфиопию (через Адулис и Авалит) различных металлов (в том числе и готовых изделий из них); железа, бледно-желтой меди в полосах, латуни в брусках, олова. При этом он добавляет: латунью в Адулисе «пользуются для [изготовления] украшений», полосы меди «идут для литья или режутся на ручные и ножные браслеты для…женщин, железо используется на [изготовление] копий против слонов и других диких животных, а также и против врагов».

Итак, по словам Псевдо-Арриана, эфиопы аксумского периода умели обрабатывать следующие металлы: железо, медь, олово, а также латунь и, можно добавить, бронзу, не считая драгоценных металлов. Железо подвергалось ковке, медь и бронза — переплавке; медь и латунь резали, гнули и, конечно, подвергали ковке и насечке. Из железа изготовляли боевые и охотничьи копья, в том числе копья для охоты на слонов, из меди и латуни — украшения. Даже если ограничиться сообщением Псевдо-Арриана, можно говорить о значительном развитии кузнечного ремесла уже в начале аксумского периода.

Раскопки слоев предаксумского и аксумского времени дали многочисленные находки металлических предметов местного происхождения. Прежде всего, это вотивные и ритуальные предметы из бронзы: статуэтки быков, льва, жезл в форме плуга (Асби-Дера), печати тонкой ажурной работы (Сабеа, Хаулти и Еха), затем бронзовая серьга, кольца и браслеты, бусы и нательные кресты (Аксум и Еха).

Раскопки в Аксуме 1957 г. обнаружили тонко выполненные украшения из позолоченной бронзы: накладку и подвесок, оправляющий пластинку из цветного стекла. Они, несомненно, местной работы; накладка имеет центральным элементом орнамента изображение эфиопской буквы Аксум. Что касается стекла, то оно привезено из Египта. Судя по начертанию и слою, в котором найдены изделия, они датируются V–VII вв.

В слоях предаксумской эпохи в Хаулти, Мелазо, Еха, Сабеа и Май-Мафалес найдены образцы оружия и орудий труда из бронзы: секиры, наконечники копий или кинжалы, котелки, серпы, долота, бусы, кольца, иглы, палетка, метательные ножи (или тесла). В аксумский период бронза шла в основной на изготовление предметов искусства — украшений и скульптур.

Кроме того, в Аксуме, Адулисе, Еха, Хаулти — Мелазо и Матара найдено множество кусочков бронзы и железа. Литье бронзовых изделий производилось в самой Эфиопии, но неизвестно, была ли бронза привозной или выработанной на месте, так как ее состав не выяснен. Судя по цвету патины, предаксумская бронза неодинакова. Процесс литья неизвестен. Все же раздельный ввоз меди и олова позволяет предполагать, что аксумиты знали секрет изготовления бронзы.

Обнаружены образцы железных кованых изделий: короткие мечи, долото, кольца и браслеты, оковы.

Бронзовые, серебряные и золотые монеты Аксума говорят о развитии чеканки по металлу, плавки драгоценных металлов и медального искусства.

К сожалению, до сих пор не найдены орудия кузнечного, литейного и ювелирного ремесел, за исключением каменных тиглей для плавки золота в древних рудниках близ Асмары. В Хаулти найден кусок золотой проволоки — заготовка ювелира. Там же в тайнике оказались две пары золотых серег и золотые кольца двух видов. В захоронениях Еха также найдены золотые кольца и ожерелье. В 1940 г., возможно, было найдено еще одно золотое изделие аксумских ювелиров начала III в. — деревянная шкатулка, украшенная 23 золотыми пластинами разной формы и величины (прямоугольными, квадратными и шестиугольными), покрытыми тонкой рельефной чеканкой, изображающей виноградные лозы и цветы, и тонкими плитками зеленого камня (мрамора?). Пластины были прикреплены к шкатулке золотыми гвоздями; найден 31 гвоздь.

Очевидно, до нас не дошли шедевры аксумских литейщиков и ювелиров. Козьма Индикоплов говорит о бронзовых единорогах, украшавших «четырехбашенный дворец» в Аксуме. Иоанн Малала (по Нонносу) описывает золотые эфиопские изделия, которыми украшал себя и свою колесницу царь, и серебряные украшения на колесницах правителей областей. В билингве Эзаны говорится о том, что царь воздвигнул богу Махрему пять статуй: одну золотую, одну серебряную и три бронзовые. Статуи, разумеется, погибли. Сохранилось лишь каменное основание одной из них; каждая ступня статуи равна 92 см. В таком случае высота статуи была не меньше 5–5,5 м. Вероятно, то было одно из бронзовых изображений бога Махрема. Можно только изумляться искусству аксумских литейщиков, изготовивших такую огромную скульптуру из бронзы.

Гончарство.

Раскопки слоев аксумского времени в Аксуме в 1906, 1938, 1955, 1957 и 1958–1959 гг., в Токонда в 1906 г., в Адулисе в 1907 г., в Рорэ в 1922 г., в Дабра-Даммо в 1943 г., в Матара в 1906 и 1959–1960 гг. дали сравнительно большое число керамических находок. Это показывает, какую роль играло гончарное производство в жизни Аксума.

Большинство аксумитов пользовались не привозной, а местной посудой, в основном керамической. О ней можно судить по ее остаткам, а также скульптурным деталям стел: в верхней поверхности пьедестала вырезаны углубления в форме круглодонных чаш с бортами, сходных с аксумскими керамическими. Возможно, в них стекала кровь животных и человеческих жертв.

Сохранились черепки аксумских сосудов разного облика, размера и назначения: чаши с плоскими бортами, аналогичные изображенным на стелах, но плоскодонные или на короткой полой ножке; небольшие чашки в форме полушария; цилиндрические кубки с плоским дном, с небольшими горизонтальными ручками и без ручек; пифосы; большие кувшины с резными бортами и цилиндрической формы горлом, к которому прилеплена большая ручка, украшенная орнаментом; кувшины среднего размера с карнизом под бортом и большой плоской ручкой, соединяющей карниз с плечом сосуда; маленькие кувшины с широким горлом, цилиндрической или слегка конической формы, часто с маленькой полуцилиндрической ручкой, иногда просверленной в верхней части, соединяющей карниз с плечом; круглодонные вазы обтекаемой формы с маленькими горизонтальными ручками; вазы на подставке с большими плоскими бортами и широким основанием; миски, густо украшенные сверху донизу резьбой и пр.

Адулис вырабатывал особую керамическую посуду, ребристую, из беловатой глины. Ее находят во всех городах Аксумского царства: Адулисе, Аксуме, Матара, Еха.

Все эти формы глиняной посуды частично сменяли друг друга, но в основном сосуществовали на протяжении расцвета Аксумского царства. Подобного разнообразия керамики в одном и том же пункте ни до, ни после этого периода Эфиопия не знала. Аксумская посуда изготовлена необыкновенно тщательно и богато, со вкусом украшена. Орнамент разнообразен: геометрический, точечный, растительный, яйцеобразный и пр. Основание вазы — в форме человеческой ноги или лапы животного. Иногда орнамент рельефный, чаще прочерченный. Цвет посуды красный и черный. Сильное впечатление производит сочетание красного и черного цветов. Посуда покрыта глазурью, хорошо обожжена.

Можно предположить не меньше двух-трех основных способов изготовления аксумской керамики: вытягивание глиняной заготовки, наращивание глиняного шнурка и отчасти скульптурная лепка. Ясно, что столь развитое гончарное производство предполагает ремесленную специализацию, выделение гончаров из общей массы мелких производителей. Однако вся керамика изготовлена без применения гончарного круга.

Aксумские гончары изготовляли не только посуду, украшенную скульптурными и живописными элементами, но и настоящие скульптуры. Еще в Адулисе Парибени нашел глиняную статуэтку женского торса. В 1955–1959 гг. Пиронен и Контансон открыли в Аксуме несколько однотипных глиняных скульптур. Они изображают с поразительным реализмом и выразительностью головы эфиопских женщин с длинными, спадающими на плечи волосами. Скульптуры, полые внутри, могли служить сосудами. В слое позднего аксумского периода в Хаулти найдены статуэтки, к которым восходят аксумские.

Другое художественное изделие гончаров — миниатюрная глиняная модель аксумского дома с окнами и всеми строительными деталями. Все глиняные скульптуры подвергнуты тщательному обжигу.

Для мощения части полов во дворце Та'акха-Марйам использован обожженный кирпич.

Возможно, в будущем будут открыты новые типы гончарных изделий и неизвестные пока области их применения.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Ремесла. Резьба по камню, дереву и кости

Новое сообщение ZHAN » 27 май 2022, 23:10

Еще более трудоемким, развитым и специализированным выглядит ремесло аксумских камнерезов. Это они изготовляли колоссальные монолитные стелы в форме зданий, со всеми подробностями архитектуры, посвятительные троны-алтари. Камнерезы обтесывали и шлифовали многотонные базальтовые и гранитные блоки и вырезали изящные надписи, барельефы, миниатюрные флаконы из слюды, пластинки из цветного камня для украшения шкатулок, нательные крестики, перстни, бусы, огромные и небольшие каменные чаши, статуэтки, водостоки в форме звериных голов и пр. Они обрабатывали базальт, гранит, песчаник, алебастр, слюду, полудрагоценные и, вероятно, драгоценные камни. К сожалению, техника аксумских камнерезов не изучена. Сохранились имена некоторых из них, — единственные известные нам имена аксумских ремесленников. Очевидно, ремесло камнерезов было почетным.

Наряду с резьбой по камню практиковали резьбу по дереву. Однако самые ранние образцы ее — в старинных церквах Дабра-Даммо и Еха — относятся к сравнительно позднему периоду, когда Аксумское царство находилось в упадке или уже погибло. Но и в это время произведения эфиопских резчиков поражают своим мастерством.

Образцы костяных изделий середины IV–VIII вв. открыты в Аксуме раскопками 1958 г.: тщательно выточенная ложка, маленький четырехугольный ящичек, две резные рукоятки, два шила.

Важную отрасль горного дела составляла добыча строительного и поделочного камня: известняка, в основном белого, песчаника, голубоватого и черного базальта, гранита, мрамора разных цветов, особенно белого и зеленого и др.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Аксум. Строительство

Новое сообщение ZHAN » 28 май 2022, 12:29

Об искусстве аксумских строителей можно судить по фундаментам древних зданий, платформе Бета-Гиоргис со стелами, изображающими многоэтажные аксумские здания, глиняным моделям домов, их описаниям у Козьмы Индикоплова и более поздних авторов, каменным погребальным базиликам аксумских царей, храмам и ранним церквам, а также плотинам и цистернам для сбора воды (Май-Шум и Асхафи и др.). Оборонительных сооружений почти не обнаружено (в 1958 г. была открыта оборонительная стена с бастионами, защищавшая храмовую часть города Аксума).

Уже этот перечень показывает диапазон строительного искусства аксумитов. Громадные, иногда многотонные глыбы базальта, гранита, белого и зеленого мрамора и известняка они доставляли в свои города за много километров. Обработка этих пород камня, особенно крепчайшего голубоватого и черного базальта (Аксум, Адулис, Колоэ), требовала огромных усилий; техника обработки загадочна.
В Аксуме, Адулисе, Колоэ было построено множество одноэтажных и двухэтажных зданий; на каждом этаже располагалось обычно пять помещений. Главный корпус дворца Таакха-Марйам в Аксуме реконструирован как восьмиэтажный; крупнейшая из стел изображает дворцовое здание из 14 этажей.

Сравнительно более ранние аксумские дворцы (до середины IV в.) Энда-Мика'эль и Энда-Симеон — квадратные в плане, каждая сторона первого из них равна 27 м, второго — 35 м. Царская резиденция IV–VI вв. Таакха-Марйам представляла ансамбль зданий, образующих замкнутый прямоугольник размером 120 м × 80 м. Он имел три внутренних двора, расположенных на разных уровнях, многие сотни помещений, перестили, десятки лестниц и пр. В центре ансамбля возвышался восьмиэтажный замок, очевидно, собственно «дом царя» (бета-нагаши), квадратный в плане, с площадью основания 24 м × 25 м. Это не только жилище с хозяйственными помещениями, но и неприступная крепость.

Не только многоэтажные, но и одноэтажные здания, а также склепы и водоемы были оборудованы каменными лестницами по меньшей мере трех типов. Кроме надземных имелись подземные помещения. Здания освещались через дверные проемы, оконные отверстия и световые дворики — квадратные и прямоугольные отверстия, оставленные посредине плоских крыш. Дверные проемы были снабжены деревянными дверями с металлическими скобами-ручками, оконные отверстия — деревянными решетками. Внутренние и порой наружные стены, а также крыши домов и храмов украшались резными деревянными фризами, аппликациями из слоновой кости, металлов и цветного камня. Полы (в Аксуме и Колоэ) были выложены отшлифованными каменными плитами или кирпичами; сильное впечатление производил «паркет» в Таакха-Марйам из чередующихся белых и зеленых мраморных плит. В 1938 г., как и все остатки дворцового комплекса, он был уничтожен итальянскими фашистами.

Аксумиты в отличие от эфиопов предаксумского периода практиковали смешанную конструкцию: сочетание деревянных балок, рам, опор с монолитными каменными панелями, колоннами, плитами, крупными и средними отшлифованными блоками и кладкой из дикого камня на земляном растворе (их предки применяли сухую кладку каменных плит). Смешанная конструкция была менее прочной, чем чисто каменная, но очень нарядной и сравнительно недорогой. Надо сказать, что, несмотря на применение аксумитами цементирующего раствора, он был сравнительно непрочным; аксумиты, не зная арки, делали перекрытия из каменных панелей или деревянных рам.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Социально-экономические отношения

Новое сообщение ZHAN » 29 май 2022, 13:28

В науке достаточно прочно утвердился взгляд на Аксумское царство как на феодальное (правда, некоторые авторы вкладывают в это слово, в основном, политическое содержание). Только Лундин называет «Аксумитское царство» рабовладельческим, но воздерживается от аргументации.

Специфический характер источников и их скудность, не позволяют перейти к последовательному описанию чисто экономических отношений (собственности-процесса); общественного разделения и кооперации труда, включая эксплуатацию, а также распределения. Эти последние процессы выражают экономические отношения собственности-власти, или собственности-процесса, или действительной собственности. Более приближенно собственность выражается через формы общественной надстройки, образуя те общественные (социальные) отношения, которыми занимаются социологи (юридические отношения собственности, права и обязанности, привилегии, семейные и брачные отношения, сословность и кастовость и пр.), выражающие в замаскированной, усложненной и опосредствованной форме действительные складывающиеся или отмирающие отношения эксплуатации (или взаимопомощи) и неравенства (или равенства).

Я попытаюсь хотя бы фрагментами и в самых общих чертах реставрировать картину социальных и экономических отношений, господствовавших в Аксумском царстве. В некоторых случаях задача навсегда останется неразрешенной, в других — ее решение придется отложить.

На протяжении II–VIII вв. производственный базис Эфиопии претерпел немалые изменения. Их проследить удается лишь в немногих случаях из-за разрозненности и отрывочности сведений, дошедших до нас. Однако мы можем утверждать, что сходство в социальном строе раннего и позднего Аксума явно превалирует над стадиальными различиями. В значительной степени это относится и к последующему периоду. Несомненна близость социальной структуры Аксумского царства к социальной структуре средневековой Эфиопии.

Семья.

О семье и о браке древних аксумитов сохранилось очень мало сведений. В одной из сабейских надписей III в. упомянуты «жены и дети» южноаравийских абиссинцев. В надписях Эзаны упоминается «семья», судя по контексту (речь идет о коллективной ответственности перед законом), большая.

Ничего не известно о брачных нормах у аксумитов-язычников; неизвестно также, насколько соблюдались христианские брачные нормы после принятия христианства. В XIV–XV вв. у эфиопских христиан мы застаем многоженство (особенно у царей и знати), разные виды «гражданского брака», следы экзогамии «родов» и другие нарушения христианских норм, но неизвестно, остались ли они от аксумского периода или проникли из Средней Эфиопии, христианизированной позже и населенной амхара и кушитами.

В аксумский период, как и позднее, ближайшие родичи преступника несли ответственность за его преступление. Об этом говорят надписи Эзаны:
«…Если кто-нибудь низвергнет ее (победную надпись) или переместит ее, то пусть этого человека, его землю и его семью низвергнут, переместят и изгонят из страны».
Хотя говорится только о конфискации земли преступника, изгнание семьи из страны означает также конфискацию земли всей семьи. Это свидетельствует о наличии семейного (большесемейного?) земельного владения. В современной Тигре некоторое право владения на такое хозяйство сохраняют более отдаленные родственники крестьянина; можно не сомневаться, что подобные нормы существовали и в древности, причем могли быть выражены сильнее, чем теперь.

Неизвестно, какое положение занимала в аксумской семье женщина. Одна из сабейских надписей говорит о том, что жены сопровождали эфиопских воинов в походах; этот обычай сохранился до начала XX в.; возможно, они, как и в XIV–XIX вв., принимали участие в военных действиях.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Пережитки первобытно-общинного строя

Новое сообщение ZHAN » 30 май 2022, 18:31

До сих пор население Тигре делится на территориально-родовые общины. К XX в. сохранились только остатки родо-племенной структуры, но полторы тысячи лет назад она бесспорно имела большее значение. Население Аксумского царства (по крайней мере, основная часть) делилось на родо-племенные группы (аngad, аhzab). В аксумских надписях сохранились названия племен или племенных союзов, населявших север Эфиопского нагорья. Одним из них были собственно аксумиты. Слово аhzab (ед. число hezb) обозначало в языке геэз этнические политические и социальные общности самого различного характера.

Его следует переводить словом «народы». Геэзы, валкайит, габаз, метын, аксумиты и другие племена делились на такие аhzab. SWSWT, царь геэзов, явился к Эзане «со своими народами», но его преемник, царь Абба-Алькео, пришел к Эзане «со своим народом»; царь габазов, по имени SBL, прибыл к Эзане «со своими народами»; царь WYLQ, (валкайит?) говорит Эзане: «Пришли наши народы…»; в надписи о походе в Нубию и в надписях на монетах говорится «о народах» собственно Аксума. В то же время о встрече Эзаны с метын говорится: basha 'аngada metin kwellu («пришли народы метын все»), где употреблено слово аngad (народы), по-видимому, в том же значении, что и слово аhzab. В надписях хадани Данэля, где рассказывается о «покорении 30 народов» и о нашествии «народов валкайит», слово аngad явно имеет тот же смысл.

Можно заключить, что в аксумский период термины аhzab и аngad были равнозначны и употреблялись для обозначения различных территориально-родовых общностей. Когда аксумский царь говорил о своих подданных, то называл их аhzabуа («мои народы»). Это словоупотребление характерно для надписей Эзаны, эфиопской надписи из Мариба и для девизов на монетах аксумских царей. Оно соответствует хымьяритскому, где словом 's'b («народы») обозначались главным образом территориально-родовые общины, должно быть, разных степеней.

Анализ названий «армий» Эзаны показывает, что общины назывались родовыми именами. Характерно, что в аксумских надписях слово «народ» фигурирует только во множественном числе. Тот факт, что аксумские надписи постоянно упоминают общины, а самое слово «народы» применялось в первую очередь к общинам, говорит об их роли в общественной жизни. В этом отношении особенно показательны «демагогические формулы» на аксумских монетах.

Аксумские цари явно заискивали перед общинами, стремясь добиться их расположения. Сам титул монарха «царь аксумитов», т. е. народа, а не территории, является пережитком родо-племенных отношений.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Привилегированные общины

Новое сообщение ZHAN » 01 июн 2022, 21:34

Сильные пережитки первобытно-общинного строя вели к тому, что привилегии, приобретаемые феодализирующейся знатью, распространялись в той или иной мере на ее сородичей.

Очевидно, самой привилегированной группой Аксума была царская семья; к ней примыкали родственники царя, «царский род». О царском роде Аксума и его привилегиях почти нет никаких сведений.

Весь Аксум, по-видимому, составлял привилегированную общину подобно Афинам в Афинском союзе или Риму в Римской державе.

Другой привилегированной общиной был Адулис, который уже при За-Хекале (около 220 г.) был «официально установленным рынком». Здесь налицо торговые привилегии

Привилегированными общинами были, очевидно, военные колонии, выводимые аксумитами за пределы своей общины (в Африке и Аравии).

Первое упоминание о них относится ко второй половине II в., когда «абиссинцы» Южной Аравии возглавили племена Тихамы. Затем эфиопские военные поселения появляются здесь опять в начале VI в. (в 517 и 525 г.) и существуют до конца этого века. Главы колонистов были владетелями южноаравийских туземных общин. Марибская надпись Абрехи упоминает эфиопские имена Тарах, Ваттах и Авдах, причем два последних названы «владетелями Гадана», хорошо известной хымьяритской общины.

Большинство колонистов занималось производительным трудом. Недаром Прокопий подчеркивал, что эфиопские воины остались в Южной Аравии из-за плодородия тамошних земель. Как и местные общинники, они привлекались к трудовой повинности. Лундин говорит о том что эфиопские колонисты в Аравии представляли собой прослойку мелкой знати. Однако больше оснований считать их поселения привилегированными общинами. По сравнению с местным населением военные колонисты могли пользоваться рядом преимуществ, но были обязаны военной службой.

Можно предположить, что переселение колонистов в Аравию имело прецеденты на территории самой Эфиопии. Может быть, здесь вывод колоний был организован почти аналогично переселению шести племен бега при Эзане. «Кебра Нагашт» описывает вывод колонии во главе с легендарным эфиопским царем, основателем Аксумского царства — Давидом, сыном Соломона. Во время создания «Кебра Нагашт» (XIV в.) и позднее эфиопские цари широко практиковали поселение военных колонистов на границах или в мятежных областях,
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Перебежчики и изгои

Новое сообщение ZHAN » 02 июн 2022, 18:00

Родо-племенные узы у аксумитов не были нерушимо крепки уже во второй половине II в. и тем более в VI в. К этому времени относятся известия об эфиопских перебежчиках в Южной Аравии, Одна из надписей сабейского царя Илшараха Иахдуба упоминает «некоторых из абиссинцев» по-видимому, перешедших на сторону сабеев в период войны с эфиопами.

Прокопий сообщает, что Абреха около 535 г. пополнял свою армию за счет аксумских перебежчиков, причем переход был массовым.

Обычное право Аксума предусматривало как меру наказания изгнание граждан со всей семьей и конфискацию имущества. Необязательно думать, что изгнанники (изгои) должны были покинуть пределы аксумских владений, включая вассальные царства; вероятно, они изгонялись только из города и области Аксума.

Изгнание могло быть особенно действенной мерой наказания, если соседние общины в подобных условиях не позволяли изгою занять то имущественное и правовое положение, которым он пользовался на родине.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

Организация строительных работ

Новое сообщение ZHAN » 03 июн 2022, 18:43

Строительные и ирригационные работы никогда не производились в Эфиопии в таких масштабах, как в соседних странах: в Южной Аравии, Нубии и Египте. Однако обелиски Аксума и монолитные церкви Лалибалы принадлежат к числу величайших сооружений подобного рода во всем мире. Правда, последние созданы не в аксумский период, но в близкую к нему эпоху и в тех же традициях.

В течение всего аксумского периода строились дворцы, храмы и церкви, воздвигались каменные троны и обелиски, проводились оросительные каналы. Строительный и поделочный камень доставлялся издалека. Каменоломни гранита и базальта были открыты Бентом в 6 км северо-западнее Аксума; отсюда в город доставляли многотонные каменные глыбы — монументальные монолитные обелиски до 34 м высоты, гигантскую каменную плиту размером 17,3 м × 6,7 м, строительные детали и пр.

Козьма Индикоплов сообщал, что Элла-Асбеха потребовал от адулисского правителя доставить в Аксум знаменитый Адулисский монумент. Стела, изображающая Горов с крокодилами в любом случае была перенесена в Аксум из Адулиса. Все эти работы и тем более строительство дворцового комплекса Таакха-Марйам и террасы Бета-Гиоргис требовали одновременного привлечения большого числа рабочих рук. Судя по характеру строительных работ и технике строительства, в работах участвовали в основном крестьяне, а в ряде операций — сравнительно малочисленные группы специалистов-ремесленников.

Формой организации труда могла быть лишь простая кооперация. Важно решить вопрос, в каком отношении к средствам производства находились работники-строители. Каково было их место в социальном строе Аксума?

В этом плане чрезвычайно интересны две надписи: из Матара и Анза, относящиеся одна к началу, другая— к первой половине IV в. Надпись из Матара высечена на гранитной стеле; ее составляли геэзы ('gz) «ради отцов их» (l'bwh); община перевезла гранитную стелу с помощью соседних общин Субли и Ава Ильфи. Надпись из Аиза также высечена на стеле и составлена от имени Базата, царя Агабо. Общинники-агабо перевозили стелу «всенародно», притом в течение 15 дней. По окончании работ был устроен праздник. Работники получали хлеб и пиво. В обоих случаях работы производили общинники, причем во втором случае ими непосредственно руководил племенной «царь» (негуш). Строительные работы являлись делом всей общины, а участие в них — священным долгом общинников перед своими предками. По окончании работ следовало посвящение объекта божеству в присутствии всего войска.

Царь, оставивший надпись на Адулисском монументе, говорит:
«Созвав и собрав мои войска, я воздвиг этот трон (богу Махрему-Аресу)».
Может быть, войско принимало участие в работах, связанных с сооружением победного трона? По крайней мере, в Йемене аксумиты поступали именно так. Южноаравийская надпись из Мариба, датированная 657–658 гг. хымьяритской эры (542–543 гг.), говорит о восстановлении Марибской плотины. Работы производились по приказу царя Абрехи и под его наблюдением. Их выполняли местные общины и царские войска, не только хымьяритские, но и эфиопские. Если бы в Эфиопии существовали другие порядки, аксумские воины не стали бы выполнять строительные работы в покоренной ими стране. Характерно также, что Абреха, стремившийся всячески задобрить свое эфиопское войско, не освободил его от трудовой повинности. Следовательно, и у себя на родине, в Аксуме, эфиопские воины также участвовали в работах по строительству подобных сооружений.

Другое описание строительных работ, проводимых аксумитами в Йемене, содержит «Житие святого Григентия». Аксумский царь Элесбоам (Элла-Асбеха) восстановил и заново построил в Йемене множество церквей, разрушив большое число языческих храмов (и синагог). Строительные работы были организованы следующим образом:
«Расставив войска в городе Атарфе (Зафаре) и в близлежащих городах и принудив местное население к работе, он (царь) везде восстанавливал церкви, назначив своих вельмож начальниками работ».
Можно предположить, что не только местные жители, но и сами аксумиты принимали участие в работах. Интересна и другая деталь: работами руководили аксумские «вельможи», которые одновременно были начальниками военных отрядов, расквартированных в соответствующих городах.

В более поздний период, до начала XX в., эфиопские цари непосредственно руководили строительными работами. При починке дороги или строительстве храма царь клал первый камень; за ним по старшинству делали то же самое все вельможи, военачальники, свита и воины. Ни светские, ни духовные лица не освобождались от строительных работ, если в них участвовал царь. Это, несомненно, очень древний обычай. Возможно, он существовал и в Аксумском царстве.

Таким образом, сохранившиеся данные позволяют считать, что строительные работы в Аксуме производились в порядке коллективной трудовой повинности. Вероятно, сам царь, предводители общин и родов руководили работами и принимали в них символическое участие. О применении рабского труда в строительстве ничего не известно.

Несомненно, ряд операций могли производить лишь опытные ремесленники-строители. К ним, вероятно, принадлежат каменщики из Аксума, оставившие надпись:
«Каменщикам (lwqrt) нравится то, что они сделали».
Как вознаграждался их труд — неизвестно; может быть, он вообще не вознаграждался и каменщики должны были работать безвозмездно, в качестве трудовой повинности или барщины.

Как мы видим, организация строительных работ в Аксумском царстве свидетельствует о сохранившихся пережитках первобытно-общинного строя. В то же время она обнаруживает и типично феодальные черты: работы начинаются по приказу монарха или его наместника, ведутся под надзором и под руководством представителей царя, даже не являющихся членами общин.
Да правит миром любовь!
Аватара пользователя
ZHAN
майор
 
Сообщения: 67450
Зарегистрирован: 13 июн 2011, 11:48
Откуда: Центр Европы
Пол: Мужчина

След.

Вернуться в Африка

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron