Павел Первый Петрович (1754–1801) родился на девятом году замужества Екатерины Алексеевны и Петра Федоровича.
Счастливая Елизавета тотчас же отняла его у родителей и сама занялась воспитанием, стараясь окружить младенца всем самым лучшим. Увы, педагогическими талантами природа Елизавету не наделила, и мальчик вырос нервным и болезненным. С матерью у него сложились плохие отношения.
Став императрицей, Екатерина отвела для сына дворец в Гатчине, где он жил, практически не появляясь в Петербурге.
Скоропостижная кончина Екатерины II 6 ноября 1796 открыла ему дорогу на трон. Как только Павел получил весть, что его мать без сознания, он с гатчинскими полками занял дворец, поспешив опечатать все документы матери.
Новый император немедленно принялся все менять.
Он приказал вырвать из всех печатных изданий лист с Манифестом 1762 года о восшествии Екатерины на престол и отправил в ссылку большинство ее фаворитов, пощадив по неизвестной причине Платона Зубова. Отменил петровский указ о назначении самим императором своего преемника и установил чёткую систему престолонаследия по мужской линии.
Павел освободил политических заключенных, восстановил систему Петровских коллегий, делал попытки стабилизировать финансовое положение в стране, даже распорядился перелить дворцовые сервизы на монету.
Он значительно сократил барщину и вообще сузил права дворянства. Снова ввел телесные наказания для представителей свободных сословий, восстановил применение пыток во время следствия.
Опасаясь распространения идей Французской революции, Павел I запретил выезд молодых людей за границу на учёбу, импорт книг, вплоть до нот, закрыл все частные типографии.
Регламентация жизни доходила до того, что устанавливалось время, когда в домах полагалось тушить огни.
Специальными указами некоторые слова русского языка изымались из официального употребления и заменялись на другие. Так, среди изъятых были слова «гражданин» и «отечество», заменённые на «обыватель» и «государство» соответственно.
Армия стала его особой заботой. Он часто устраивал проверки, придираясь к каждой мелочи: к слишком тихо отданной команде, к чуть сбившемуся шагу, плохо сидящему парику. Провинившегося ожидало наказание шпицрутенами. «Я из вас Потемкинский дух вышибу!» – не раз обещал он, инспектируя войска.
Ненавидя фаворита своей матери он распорядился уничтожить его могилу, снести ему памятник в Херсоне и переименовал основанный Потемкиным город Григориополь в Черный.
Современник вспоминал, что мелочные, бессмысленные вмешательства в сложившийся быт терзали и раздражали людей. Так император объявил войну круглым шляпам, оставив их только при крестьянском и купеческом костюме. Даже дети вынуждены были носить неудобные треуголки, косы, букли, башмаки с пряжками. Едущим в карете было предписано при встрече с особами императорской фамилии, останавливаться и выходить из кареты, ступая прямо в грязь. В случае неисполнения, карету и лошадей отбирали в казну, а лакеев, кучеров, форейторов, наказав телесно, отдавали в солдаты.
Жестокие телесные наказания применялись даже к людям, на современный взгляд, никакого преступления не совершившим. Так один пастор в Лифляндии имел обширную библиотеку, книги из которой разрешал брать своим прихожанам. Это было расценено как незаконное содержание публичной библиотеки без разрешения властей. Пастора привезли в Петербург и предали уголовному суду, как государственного преступника, приговорив его к кнуту и каторге. Так и было исполнено. Правда, генерал-губернатор граф Пален приказал, привязав преступника к столбу, бить кнутом не по спине его, а по столбу. При Александре I несчастный был возвращен из Сибири и получил пенсию.
Одним из самых жестоких уголовных дел стало дело братьев Грузиновых. Полковник Евграф Осипович и поручик Петр Осипович Грузиновы за нежелание «поступиться вольностью» – т. е. принять новые казарменные порядки – были уволены из гвардии и высланы на Дон. Там Евграф Грузинов в основном занимался тем, что читал книги, среди которых попадались и «недозволенного содержания» – содержащие идеи близкие Французской революции.
В 1800 году Евграфа арестовали за то, что он ругал начальство «самыми поносными и скверно матерными словами». Ретивые следователи раздули из бытовой матерщины политический заговор. Начались пытки и казни. В «недонесении» обвинили всех, кто так или иначе заходил к Грузиновым на стопку горилки.
По приговору комиссии Евграф Осипович был «нещадно» наказан кнутом. Через два часа истязания он умер.
Его брат был также наказан кнутом, но остался жив. Их дяде старшине Афанасьеву и трем станичникам, служившим под началом Грузинова, отрубили головы. Вскоре по подобному делу были биты кнутом, заклеймены и сосланы в Сибирь еще десять казаков.
Павел, узнав о случившемся, был крайне недоволен, но в основном тем, что казнь состоялась в день тезоименитства его супруги. Генералы, проводившие расследование и наблюдавшие за казнью, были лишены чинов и уволены со службы.
