Исламские армии

[ZHAN]

В Средние века исламский мир был единственным цивилизованным соседом христианской Европы. Культура тюрков и сарацин, противопоставленная христианской культуре, оказывала значительное влияние на западное сознание на протяжении наиболее важных для формирования Европы веков.


Следовательно, военные обычаи мусульман заслуживают более пристального внимания. К сожалению, романтические представления, так долго сбивавшие с толку исследователей средневековой Европы, продолжают существовать и доныне в той области, которая имеет отношение к государствам халифов. Между тем, в XII в. крестоносцы столкнулись с высокоразвитой, уже обладавшей многими отчетливыми характеристиками культурой, которая продолжала активно развиваться, вбирая в себя новые черты и ассимилируя новые народы. Такой эклектизм был одним из наиболее характерных качеств ислама.

Сходным образом те племена, что выдвигались с Аравийского полуострова в VII в., вовсе не были дикими варварами, как о них когда-то думали, хотя многие из земель, которые они наводнили или которые оказались по соседству с ними, могли бы похвастаться более высокоразвитыми цивилизациями. Мусульманская культура выросла на смешении разнообразных традиций. И она продолжала развиваться, так как границы ислама расширялись, его торговцы предпринимали далекие путешествия и новые народы входили в орбиту мусульманского влияния.


Изучение войск ислама, их вооружения и военной организации могут пролить свет на все культурные заимствования и движения.

Ко времени, когда в конце XI в. франкские крестоносцы достигли Ближнего Востока, ислам уже вобрал в себя три основных этнических компонента: арабский, персидский и тюркский. Каждый из этих народов внес свой вклад в развитие военного дела, хотя изначально ни один из них не был автономным и обнаруживал черты, воспринятые от соседних народов. Среди других влияний можно перечислить берберское, курдское, армянское, западноевропейское и, конечно, византийское.

Роль последнего может быть признана основополагающей в развитии мусульманской военной техники, хотя в настоящее время многие ставят это утверждение под сомнение.

Крупнейшей проблемой изучения военной истории мусульманского мира остается проблема терминологии. Особенно много неясностей сохраняется в обозначении военной техники и, видимо, так будет продолжаться до тех пор, пока археология не откроет нам новые материалы, как это уже было сделано для изучения европейских средневековых армий и вооружения.

Конечно, изучение терминологии само по себе не может дать ответы на все вопросы, связанные со структурой, развитием и изменением видов вооружения. В какой-то степени могут помочь сохранившиеся иллюстрации, особенно если они достаточно натуралистичны, но все же они останутся на втором по важности месте по сравнению с сохранившимися образцами.

Тем не менее, изучение известной нам терминологии позволяет прийти к важным выводам. Очевидно, что в Аравии доисламского периода персидское влияние было сильнее средиземноморского. В отношении армии и вооружения это утверждение остается в силе и в ранний мусульманский период, хотя и влияние иранизированной и тюркской Центральной Азии тоже нельзя сбрасывать со счетов.

В большинстве регионов, за исключением Северной Африки и Испании, влияние Центральной Азии могло быть даже преобладающим, вплоть до усиления турецкого влияния, последовавшего за завоеваниями сельджуков в XI в. Исследование центральноазиатского влияния на военный стиль мусульман вовсе не говорит о предполагаемой отсталости степной культуры номадов.


Этой культуре было присуще сочетание развитых техник обработки металлов, принятых как у оседлого населения центральноазиатских возвышенностей, так и у обработчиков металла из среды самих кочевников, а также использование передовых тактических разработок, получивших развитие в этих регионах.

К западу, в Андалусии и (в меньшей степени) Северной Африке преобладало европейское влияние. Однако было бы неверно рассматривать и эти западные провинции только в качестве простых потребителей военных и технических нововведений. И Северная Африка и мусульманская Испания продолжали оставаться частью обширной материальной культуры Средиземноморья. И при исламском правлении на протяжении всего периода раннего средневековья металлургическое производство здесь продолжало расширяться. Фактически, эти регионы оказывали влияние на своих христианских соседей в такой же степени, в какой и сами были подвержены встречному влиянию.

Такой двухсторонний обмен идеями, скорее всего, имел место и в провинциях, расположенных на границе с Византией, хотя в данном случае обе стороны также в значительной степени воспринимали влияния, идущие из Центральной Азии.

Некоторые технические нюансы в военной области могут отражать преобладающее влияние того или иного источника. Например, на первом этапе исламского периода наиболее важное влияние на мечи арабов оказывала индийская технология, тогда как влияние Центральной Азии, характерно выявившее себя в форме изогнутой сабли, стало преобладать к концу этого периода. Примечательно, что мусульманский стиль стрельбы из лука первоначально следовал византийским канонам, хотя и здесь Центральная Азия вскоре стала преобладать.

Доспехи и шлемы представляют собой более сложную область исследования. Сами арабы могли сохранить свой стиль, например, в чешуйчатом панцире, от которого уже отказались в других регионах. Возможно, именно благодаря арабам такой фасон мог сохраниться и в некоторых частях Европы. Большое распространение к тому времени получила и кольчуга, по которой легко можно установить влияние той или иной военной культуры. Более распространенными были ламеллярные панцири. И хотя с уверенностью можно сказать, что такие доспехи были изобретены на Ближнем Востоке задолго до зарождения ислама, широкое распространение в этом регионе они получили в ранний мусульманский период в результате влияния из Центральной Азии.

[Буль Баш]

Такой двухсторонний обмен идеями, скорее всего, имел место и в провинциях, расположенных на границе с Византией, хотя в данном случае обе стороны также в значительной степени воспринимали влияния, идущие из Центральной Азии.

Византия сама многое перенимала и от гуннов и от аваров. А на аваров оказал влияние Китай.

[ZHAN]

Византия сама многое перенимала и от гуннов и от аваров. А на аваров оказал влияние Китай.

Об этом в темах Выстоявшая часть империи и Родина склавинов.

[ZHAN]

Армии мусульман достигли значительного развития со времен Мухаммеда до прихода к власти Аббасидов(750 г.). Реформы Марвана II ал-Химара, последнего халифа Дамаска из династии Омейадов, знаменуют собой переход от примитивных племенных армий арабов к профессиональным вооруженным силам. Но реформы Марвана в большей степени отражали уже произошедшие в военной области изменения, нежели стимулировали их. Поэтому смерть халифа Али в 661 г. и последовавшее за этим установление Омейадского халифата как династического государства может дать более подходящую точку отсчета для анализа происходивших изменений.


Аравия в VII в. вовсе не испытывала недостатка в оружии, принимая во внимание ее небольшое население и тот факт, что значительная часть жителей принадлежала к воинскому сословию. Торговое сословие Хиджаза жило в домах, представлявших собой настоящие арсеналы, и эти клановые или племенные запасы оружия служили залогом безопасности торговых путей, проходивших через контролируемые бедуинами территории. Такие арсеналы увеличивались за счет пожертвований влиятельных семей и постоянного импорта оружия. Помимо металлического вооружения местного производства, в Аравии и на сопредельных территориях производилось и другое снаряжение, вроде войлочных доспехов и щитов из различных видов кожи.

Хотя ранние поэтические произведения арабов не могут быть признаны в качестве достоверных источников по ситуации в военном деле в Аравии VI–VII вв., базирующаяся на них статистика показывает, что доспехи здесь уже получили широкое распространение, хотя шлемы продолжали оставаться редкостью.
Она же отмечает, что на полях сражений доминировали меч и копье.

Аравия испытывала острую нехватку в лошадях. В Йемене и Омане, находившихся под номинальным правлением Ирана, ситуация была более благоприятной. Когда йеменский Наджран достался мусульманам, в качестве дани кони были затребованы в таких же количествах, как верблюды и доспехи. От Йамама, расположенного па побережье залива, также в качестве дани потребовали коней.

По всей вероятности, первые мусульмане вели сражение, построившись в плотные шеренги. Видимо, такое построение давало им возможность морально поддерживать друг друга. Таким способом имевшие численный перевес воины Мухаммеда побеждали своих языческих противников. Такие построения, которые почти неизбежно приводили к большим потерям, были нормой в профессиональных армиях Византии и Ирана, но вступали в противоречие с предшествующей практикой арабов. Иногда, прежде чем перейти к рукопашному бою, сражающиеся стороны сначала забрасывали противника дротиками. Такая тактика почти наверняка внедрялась по примеру реорганизованной в VI в. армии Византии, хотя исламская пехота скорее отдавала предпочтение луку, чем дротикам. Согласно наиболее ранней из сохранившихся биографий пророка, лучники должны были участвовать в таких перестрелках, а также прикрывать фланги пехоты от атак вражеской конницы. И эта тактическая концепция вполне сопоставима с той, что развивалась в Византии.

Роль конницы в первых армиях Мухаммеда не отражает практики империй Ближнего Востока. Боевые кони здесь имели такую ценность, что их приводили к полю боя под уздцы и садились на них только во время сражения. Обычно всадники держались вблизи от флангов вражеской пехоты, готовые воспользоваться малейшим замешательством в рядах противника. Лучшим оружием конницы в таких случаях считалось копье.

Обычно бедуины использовали два вила копий: длиной в 5 и 11 локтей. (Локоть равнялся приблизительно длине предплечья.) Ясно, что для того, чтобы перенять тактику византийской конницы, мусульмане нуждались в значительно большем количестве лошадей и, похоже, пророк прекрасно понимал это. Покупая лошадей или при каждом удобном случае забирая их в качестве дани, мусульмане в конце концов смогли перейти в наступление.

Но тут мусульмане столкнулись с новыми проблемами, хотя поначалу некоторые специфические черты арабской тактики давали им возможность решать проблемы укрепленных городов и недостатка численности собственных войск. Преимущество их стратегии основывалось на широкомасштабном использовании верблюдов, что давало возможность их пехоте, посаженной па верблюдов, превосходить врагов в маневренности и вести битву тогда и там, где им этого хотелось. Обычно они вынуждали врага атаковать арабскую пехоту, когда последняя находилась на хорошо защищенных позициях.

Хотя в ранний период мусульмане, несомненно, уступали большинству своих противников в осадной технике, они отнюдь не были невеждами. В ходе осады Таифы люди Мухаммеда использовали щиты из воловьей кожи и управляемые одним человеком баллисты. Такие баллисты могли быть позаимствованы у Сасанидов в Йемене. Такие приспособления могут казаться примитивными, но они были более совершенными по сравнению с торсионными механизмами римской армии, которые использовались на протяжении ряда веков.

Хотя ислам с его городской торговой элитой вполне был способен перенимать вооружение и военные технологии своих противников, проблема недостатка людских ресурсов решалась не так легко. Особенно острой эта ситуация стала к середине VII в., когда возможности пополнения армии за счет разбитых мусульманами народов резко возросли. Джунды, или региональные армии, также формировались уже не только для несения гарнизонной службы на обширной территории новой империи, но и для усиления ограниченных в людских ресурсах вооруженных сил арабов.

По мере расширения контролируемых мусульманами территорий, увеличивалось и количество земель, население которых традиционно занималось коневодством. Очень скоро в мусульманской армии появилась прекрасная конница, имевшая лошадей сирийско-арабской смешанной породы. Эта порода сочетала в себе преимущества небольшого, но крепкого североафриканского барба и более тяжелой персидской лошади.

Полное снаряжение выступающего в поход арабского всадника VII в. включало щит, кольчугу, шлем, упаковочную иглу, 5 малых игл, льняные нитки, шило, торбу для фуража, корзину для провизии. В 656 г. другой источник описывает конных воинов как вооруженных мечами на перевязях и «ощетинившихся» железными доспехами, но, вероятно, это была посаженная на коней пехота. Другие конные части имели на вооружении копья, а некоторые из всадников были защищены железными доспехами. Если в Византии такая тяжелая конница была обучена сражаться только как ударные войска, то арабские всадники умели не менее успешно сражаться и в пешем строю, как в условиях окружения, так и имея численный перевес.

Тем не менее, пехота по-прежнему доминировала на полях сражений. В ранний период у мусульман не было достаточного количества доспехов, и далеко не каждый пехотинец был защищен панцирем. Подобно своим византийским противникам, арабы выставляли защищенную доспехами пехоту в первых рядах, чтобы прикрыть пехотинцев, не имевших доспехов.

Анализ характерных ранений, наиболее часто упоминаемых в письменных источниках, показывает, что наиболее часто страдали ноги и ступни воинов, а плечи, руки и корпус — в значительно меньшей степени. Ранения стрелами в лицо тоже случались довольно часто. Эти данные не противоречат описанной тактике ведения боя.

[ZHAN]

На протяжении всей эпохи Омейадов конницу делили на тяжелую и легкую, причем первая представляла собой малочисленные элитные подразделения, а вторую обычно держали в резерве и использовали для окончательного разгрома уже дезорганизованной и разбитой пехоты противника. Именно эту систему изменил или упорядочил Марван II в середине VIII в.


Теперь ядро мусульманской конницы составляла тяжелая конница, легкую же использовали в основном для разведки. Войска Марвана делились на небольшие отряды, каждый из которых включал в себя тяжелую пехоту, лучников и тяжелую конницу. Роль последней заключалась в том, чтобы осуществлять стремительные атаки под прикрытием собственной пехоты. Эта пехота могла в свою очередь останавливать атаки вражеской конницы. Таким образом, большая часть конницы использовала тактику нанесения сокрушительных ударов. По-видимому, здесь прослеживается византийское влияние, хотя постоянно терпящие поражение византийцы сами были вынуждены отказаться от этой тактики, по крайней мере, на Востоке. Кроме того, конница Омейадов уже была обучена вести бой в обороне в пешем строю, используя свои копья как пики.

Одной из причин такого копирования победоносными арабами своих побежденных греческих и иранских предшественников было то, что они оказались перед сходными тактическими проблемами, столкнувшись с конными лучниками из Центральной Азии.

Византия, Сасаниды и мусульмане решали эту проблему, рекрутируя в свои армии азиатских конных лучников. Кроме того, ответом на этот вызов стати изменения в снаряжении их собственных войск, и одна особая деталь — доспехи для боевого коня — наглядно иллюстрирует этот факт. Барды из войлока получили широкое распространение, так как были легкими, хорошо защищали от стрел и изготавливались из материалов, которые всегда были под рукой. На протяжении всего существования Омейадского халифата регулярные войска не испытывали недостатка в доспехах для боевых коней. Сохранились свидетельства об использовании таких доспехов хариджитскими повстанцами (в 696–697 гг.), большинство из которых были арабами. Некоторые из них носили кольчуги, кольчужные капюшоны, наручи и были вооружены копьями. Повсеместное использование конских войлочных доспехов закрепило за арабскими и персидскими всадниками репутацию более тяжеловооруженных, по сравнению с их турецкими противниками в Траисоксиане.

Омейадских героев обычно описывали как всадников, вооруженных копьями, булавами и, в некоторых случаях, двумя мечами. Последняя деталь, вероятно, указывает на обычай носить большой кинжал ханджарв дополнение к мечу. В других источниках также упоминаются и луки, которые, однако, использовались редко.


В эпоху Омейадов все большее распространение получили стремена. Их разновидность в виде кожаных петель уже была известна, хотя использование таких стремян считалось признаком слабости и потому не пользовалось популярностью в войсках. С железными стременами арабы познакомились в Хорасане, где, согласно летописи, один из мусульманских правителей в конце VII в. приказал своим воинам использовать такие стремена.

Арабские войска сыграли главную роль в свержении Омейадов, хотя и местные хорасанские подразделения тоже приняли в этом участие. Конечно, большинство этих арабов пришли с Востока, а восточные региональные армии уже переняли многие персидские черты. В сохранившихся источниках не прослеживается значительных изменений в тактике, и конница ранних Аббасидов продолжала взаимодействовать со своей пехотой так же, как это было принято у Омейадов в поздний период их правления.

Как и прежде, спешенные всадники были вполне подготовлены к ведению оборонительного сражения, и даже в начале IX в. один из арабских военачальников рекомендовал обучать их сражаться в пешем строю. Арабский воин в Сирии и вдоль византийской границы описывается как вооруженный копьем, мечом и щитом (в одном случае говорится о щитах, изготовленных из тибетской кожи).

Фактически, пока в центре державы Аббасидов в Ираке престиж арабских войск клонился к упадку, они сохранили свои позиции на границе с Анатолией и среди многочисленных повстанческих и еретических группировок. Такие воины полагались прежде всего на свои копья, хотя могли также пускать в ход и луки. Кроме того, они сумели сохранить и стратегическую мобильность ранних мусульманских армий.

На границе с Анатолией уже трудно было установить разницу между византийскими комитами и арабскими эмирами. Это была эпоха, когда Византия переходила к обороне, и имеются веские доказательства того, что, вопреки распространенному мнению, мусульмане располагали большим количеством тяжелой конницы, чем войска христиан.

Халифат Аббасидов был уже на пороге своего распада, когда Ахмад ибн Тулун стал в 868 г. правителем Египта. Там он обнаружил, что арабские региональные армии почти полностью сменили тюркские гулямы, или регулярные войска. Дальше к западу этого не произошло, и в течение IX в. арабское ополчение продолжало оставаться основой вооруженных сил Аглабидов, которые владели Тунисом и Сицилией.

Несмотря на то, что Аглабиды ставили своей главной целью владычество на море, конница продолжала играть важную роль в их военных планах и иногда перебрасывалась по морю в значительных количествах. Однако большая часть берберских воинов продолжала оставаться пехотинцами, а небольшая часть их всадников сражалась дротиками или копьями с широкими наконечниками и ездили верхом без седла, как поступали и их предки.

Победа ал-Мамуна над своим братом Амином во время гражданской войны Аббасидов в 811–813 гг. привела к ряду изменений в военной области. Этой победой он был в значительной степени обязан восточным войскам, обычно называемым «хорасанцами», но, очевидно, основную часть их составляли персы и тюрки из Трансоксианы. Это были лучники, кони которых были защищены доспехами. Они носили пластинчатые кирасы, кольчуги, наручи и были вооружены копьями и тибетскими кожаными щитами, тогда как коней их прикрывали барды из войлока. С этой поры конница стала явно доминировать в армиях Аббасидов. Тем не менее, она продолжала взаимодействовать с пехотными соединениями, чья роль в обороне оставалась действенной даже в сражениях на открытой местности.

Персы составляли большую часть этих новых формирований и, хотя арабские и другие подразделения тоже не сошли со сцены, это был короткий период доминирования хорасанцев, пока их и их предшественников не оттеснили в категорию второсортных вновь набранные войска из бывших тюркских пленных.

Ал-Джаниз из Басры описывает этих хорасанцев, как имевших лучшее по сравнению с другими войсками снаряжение. Их одежда напоминала ту, что носили на востоке христианские монахи, и они отпускали длинные волосы и бороды. Они могли почти полностью походить на тюрков, хотя привыкли больше полагаться на мечи, чем на луки и копья. Вероятно, эти мечи были слегка изогнутой формы. Другим их оружием были булавы, небольшие боевые топорики и короткие заточенные с одной стороны мечи. Они также гордились тем, что только они одни используют настоящие стремена.

[ZHAN]

Политическая роль турецких так называемых «армий рабов» в период упадка аббасидского халифата хорошо известна. Такие войска гулямов часто выступали в той же роли, что и преторианская гвардия в поздний период Римской империи. Но военным характеристикам этих войск уделялось гораздо меньше внимания.


В отличие от хорасанских воинов, гулямы набирались из пленников, захваченных в районе мусульманской границы в Трансоксиане. В начале IX в. для этой цели использовали взрослых воинов, среди которых даже были и видные аристократы.

Позднее стали появляться гулямы, которых специально покупали в раннем возрасте для того, чтобы воспитать из них мусульманских воинов. В Багдаде из них формировали новые корпуса, как теоретически считалось, верные лично халифу. К сожалению, среди них рано проявилась тенденция сохранять верность только своим собственным командирам. Хотя эти элитные части редко принимали участие в боевых действиях против внешних врагов ислама, они были решающей силой в постоянно усиливавшихся внутренних конфликтах.

Письменные свидетельства изображают гулямов тяжеловооруженными конными лучниками, соединившими традиции своих сородичей из Центральной Азии с традициями своих исламских предшественников. По описаниям современников, в начале IX в. такие воины имели исключительно дисциплинированных лошадей и были вооружены двумя или даже тремя луками и арканом. Обычно они были более медленными и более тяжело вооруженными по сравнению с арабами, но не уступали последним в искусстве владения копьем. Типично тюркской чертой этих конников было умение стрелять вперед и назад на всем скаку.


Мало что изменилось и к середине X в., когда гулямы Ирака и Ирана использовали традиционную арабскую тактику повторных атак и отступлений, хотя и предпочитая стрельбу тюркскими стрелами ближнему бою при помощи арабских копий. Младшие гулямы или гулямы резерва носили кольчуги с подстежкой и широкими рукавами, а кони их были защищены войлочными бардами. Воины основного эшелона имели более качественные доспехи, как, например, в армии гулямов, которая как раз в это время осуществляла самостоятельные операции в Сирии. Кони также были защищены доспехами. Военачальник в доспехах, вооруженный копьем и мечом, скакал на коне, бард которого был «нагружен зеркалами», — вероятно, был сделан из чешуек или пластин.

Между тем в пограничных с Анатолией районах уже довольно трудно установить, кто и на кого оказывает влияние. Если появление большого количества тяжело вооруженной конницы в Европе могло заставить византийского императора Никифора Фоку пойти на увеличение численности подобных войск, то стиль их снаряжения можно, хотя и с оговорками, отнести к исконно византийскому. Возможно даже, что и так называемый норманнский каплевидный шит был византийского происхождения и происходил от иранского пехотного щита. Усилившееся значение тяжелой конницы при византийском натиске на мусульманскую границу нашло отражение в византийском искусстве, но некоторые источники отмечают, что влияния продолжали оставаться взаимными.

Эти новые войска совершали атаки под защитой пехотных формирований, что напоминает тактику, использовавшуюся Марваном II в период наступления ислама. Для тяжелой конницы Византии использовались доспехи из многослойного клееного войлока или железные, в виде кирасы, или ламеллярные из роговых пластин. Конские доспехи в виде кольчуги упоминаются, но, видимо, продолжают оставаться редкостью. Металлические доспехи для коней в виде кольчуги или ламеллярные были в ходу и у арабов, противостоявших византийскому натиску.

По данным «Тактики» императора Льва VI армии мусульман продолжали использовать свою конницу под прикрытием пехотных формирований, выстроенных в прямоугольник, причем эти конники имели снаряжение «подобное римлянам», то есть византийцам. В этом примере Лев, вероятно, описывает армию Тулунидов в Египте, которая в 883 г. нанесла византийцам поражение под Тарсом.

Тот факт, что мусульманские всадники, как и в прежние времена, прекрасно владели копьем и луком, подтверждается арабскими источниками. Однако на небольшом количестве сохранившихся иллюстраций меч встречается чаще, чем названные виды оружия.

Вероятно, прежде чем в середине X в. Киликия отошла к Византии, здесь происходило усиление военного присутствия мусульман. В 947–948 гг. аббасидский халиф послал большой контингент восточноиранских и тюркских войск в Тарс, пытаясь воспрепятствовать наступлению христиан. К тому времени Киликия уже была известна производством различных видов доспехов, оружия и конской упряжи, и одно из подразделений гулямов в Тарсе было специально экипировано доспехами для людей и коней, а также тибетскими кожаными щитами, булавами и шлемами.

[ZHAN]

В возникших после распада халифата Аббасидов небольших государствах армии в основном формировались по тому же принципу, что и при халифах. Разумеется, местные условия накладывали свой отпечаток и вели к изменениям, но прошло некоторое время, прежде чем традиции аббасидской тяжелой конницы были окончательно отринуты.

Двор Хамданидов в Сирии прославился покровительством арабской поэзии, а также ожесточенным сопротивлением византийской экспансии. При этом сходство между византийской и хамданидской армиями было большим, чем между Византией и остальными ее соседями, и прослеживается в организации тяжелой конницы, строительстве укреплений и тактике. Но сходство это было неполным.


Хамданиды, сохраняя общее единство с их византийскими противниками в стрельбе из лука, отдавали предпочтение традиционному длинному арабскому копью и кольчуге, что получило отражение в поэзии этого периода. Арабский конник, потерявший копье, даже если сохранял при себе другое оружие, уже опасался противника, вооруженного так же, как и он сам. Такой же подход проявился и спустя четыре века в ранних из сохранившихся арабских наставлений по военному делу.

Было ли снаряжение арабов государственным, как это имело место при халифате Аббасидов в IX–X вв., остается неизвестным. Вероятнее всего, арабские воины закупали вооружение в таких высокоразвитых центрах по производству оружия, как Алеппо.

Включало снаряжение хамданидского конника конские доспехи или нет, но оно было таким тяжелым, что ему трудно было менять коня в ходе сражения. В этом нет ничего удивительного, особенно если мы познакомимся с описаниями арабской конницы в этом регионе в середине X в. Например, конники племени бану хабиб, соперничавшего с Хамданидами, имели мечи и копья из бамбука, кольчуги, золоченые ламеллярные панцири с покрытыми парчой кольчужными капюшонами.

В X–XI вв. вновь заявили о своем существовании курдские племена. Их воины обычно были вооруженными мечами конниками, часто более тяжело вооруженными, чем арабы, и на более тяжелых, видимо иранских, конях.

Особое значение, которое придавалось тяжелой коннице в Сирии и Египте в период распада халифата Аббасидов, вовсе не означает, что легкая конница прекратила свое существование. Политические беспорядки и упадок оружейного производства могли стать причиной повсеместного возрождения легкой конницы. Так, второй правитель Египта из династии Тулунидов, баснословно богатый Хумаравах набрал целое подразделение своей личной охраны из воинственных бедуинов района восточной Дельты. Они также представляли собой легкую конницу.

Мирдасиды, правившие в северной Сирии после падения Хамданидов, были тесно связаны с бедуинами, и их армия имела более племенной характер, чем у их предшественников. Тем не менее, она была достаточно эффективной для того, чтобы разгромить огромное византийское войско в 1030 г. Причем многие из конников Мирдасидов не использовали стремена. Эти бедуинские всадники, описанные византийским хронистом как «отважные всадники, скачущие без седел», могли совершать набеги на принадлежавший Газневидам Восточный Иран, где их называли «отчаянными наездниками».

Падение власти Аббасидов на Востоке в середине IX в. привело к образованию ряда независимых государств. В армии Саффаридов, правивших в Восточном Иране, были возрождены традиции иранской конницы. Здесь также использовали арабских и индийских наемников, так как местные арабские племена хотя и продолжали сохранять свою идентичность, по постепенно утрачивали военную силу.

Это возрождение иранских традиций в еще большей степени заявило о себе в период правления династии Саманидов, которая из своего центра в Трансоксиане завоевала в X в. большую часть восточных территорий исламского региона. Скорее всего, именно саманидская армия описана в знаменитом эпосе «Шах-наме» и, хотя само повествование явно относится к доисламскому периоду, некоторые военные особенности, похоже, отражают современную Саманидам практику. Так описывается молодой вельможа, обучающийся верховой езде и владению луком и арканом. Его снаряжение меняется но ходу повествования и включает кольчугу, стеганый кафтан, различные шлемы, копье, аркан, лук и булаву. Очевидно, копьями сражались в начале битвы, затем пускали в ход меч и булаву. Поводья коня были ослаблены, а колени и стремена плотно сжаты, так как при атаке конника на них в большей степени, чем на седло, как позднее в Европе, приходилось напряжение от удара.

Саманидский боевой порядок, как это прослеживается в «Шах-наме», сохранил традиции раннего периода. Впереди выстраивалась пехота, вооруженная копьями, которые использовались как пики. За нею располагались пехотинцы в кирасах, метавшие дротики или стрелявшие из луков. Позади пехоты размещалась конница, а боевые слоны, если таковые имелись в наличии, прикрывали тыл.

Тяжелая конница гулямского типа почти наверняка играла решающую роль. Часто упоминаются конские доспехи, а иногда конкретно указывается кольчуга для коня. Кое-где конские доспехи были из войлока, хотя они легко разрубались ударом меча. Правда, громоздкие доспехи также могли быть перерублены и, кроме того, не давали наезднику возможности уйти от погони.

Почти такие же войска составляли ядро газневидской армии на востоке исламского региона в XI в. Хотя там больше полагались на конных лучников, а из оружия отдавали предпочтение булаве и изогнутой сабле калачур.


На северо-западе Ирана и на Кавказе сохраняла свою эффективность тяжелая конница, особенно вооруженная мечами и использующая защищенных доспехами коней. Народы этого региона не играли большой политической роли, но то и дело упоминаются в разных источниках, например в хронике первого крестового похода «Деяния франков» (Gesta Francorum). Там, в частности, отмечено, что в тюркскую армию при Дорилее входило большое количество агуланов, возможно, имеются ввиду агованы из северного Азербайджана, которые сражались исключительно мечами, носили железные чешуйчатые или пластинчатые доспехи и ездили па конях, защищенных такими же доспехами.

Упадок Аббасидов на Западе привел к тому, что в военной области здесь сложилась более чем где бы то ни было запутанная ситуация. Здесь не произошло быстрого возрождения сравнительно отсталых берберских военных обычаев. Вместо этого возродилась арабская тактика, причем как среди самих арабов, так и среди берберов, принявших арабские обычаи.

Нам мало что известно о военном снаряжении в армии исламской Сицилии, но, скорее всего, там преобладали легковооруженные войска, хотя кольчуги здесь также были достаточно распространены. Булава продолжала пользоваться популярностью у мусульман даже при правлении нормандцев (XII в.) и упоминается в южно-итальянских источниках (в которых прослеживается сильное влияние ислама). Булава была типично арабским видом оружия, поскольку о ней не сохранилось упоминаний среди берберов, принявших на себя основной удар во время экспансии Фатимидов в X в.

Берберы, основным оружием которых продолжали оставаться дротики, вскоре оказались неспособными противостоять коннице гулямов. Тем не менее, они продолжали играть достаточно важную роль, пока не потерпели поражения во время гражданской войны Фатимидов в середине XI в. Видимо, отсутствие тяжелой конницы привело к тому, что берберские всадники были отброшены на второстепенные роли даже войсками ранних Фатимидов.

Конечно, некоторые берберы стали к концу IX в. использовать арабских коней и луки, но ясно и то, что кочевники Сахары обладали ограниченным количеством коней даже в середине XI в. Племена побогаче, такие, например, как Санхайа, могли выставить смешанную армию из конницы и пехоты, но, видимо, лишь ничтожно малая часть их воинов имела доспехи. Во всех этих североафриканских и египетских войсках по-прежнему преобладало тактическое взаимодействие между пехотой и конницей. Одной из вариаций, характерных для берберов, могла быть атака пехоты под прикрытием конницы, тогда как арабы предпочитали дожидаться атаки противника.

Турецкая конница гулямов, как оставшаяся от предыдущих правителей, так и вновь набранная в Сирии, вскоре оказала глубокое влияние на военные воззрения Фатимидов. Она должна была также оказать влияние и на конников фатимидской державы, которые не были гулямами — например, в 991 г. египетские конники описывались как одетые в кольчуги и шлемы, а кони их также были защищены доспехами. Полвека спустя вся конная элита появлялась на параде защищенная таким же образом, хотя, конечно, можно предположить, что остальная часть войска не была снаряжена так же хорошо.

Усиление доспехов всадников, по-видимому, стало причиной того, что в конце XI в. в фатимидской коннице исчезли дротики. Тем не менее, в остальных регионах Северной Африки продолжала преобладать легкая конница, и это стало еще заметнее после нашествия арабских племен бану хиляль.

Бедуинские воины в течение долгого времени использовались в Египте в качестве вспомогательной конницы. Вероятно, это были достаточно эффективные и хорошо обученные войска, хотя и легковооруженные. Многие из них в течение XI в. мигрировали на запад, хотя общая их численность продолжала оставаться небольшой.

Потеря берберских территорий в Северной Африке, а также и невозможность пополнять свои войска рекрутами с восточных территорий после завоевания Ирана, Ирака и Сирии турками-сельджуками, означала для армии Фатимидов серьезное ограничение людских ресурсов. Увеличение набора за счет армянских наемников и освобожденных африканских рабов, а также привлечение городского ополчения ахдат в Сирии не могло компенсировать эти потери. При этом нельзя забывать, что основная часть египетского населения продолжала оставаться христианским. Фактически именно нехватка численности войск вынуждала Фатимидов так рассчитывать на свой флот, поскольку такая стратегия давала им возможность быстро перебрасывать небольшие соединения хорошо оснащенных войск в опасные для них регионы.

[ZHAN]

В VII–XI вв. почти во всех мусульманских войсках несли службу пехотные подразделения. Такими, например, в начале VIII в. были вооруженные только пращами воины берберских племен, которые сражались почти обнаженными. Местные волонтеры муттавьях также сражались в пешем строю против язычников и еретиков на многих направлениях, хотя обычно они могли воевать только в течение ограниченного периода времени. Так же действовало и временное городское ополчение ахдат. Впервые они появились в IX в. в Северной Месопотамии и Ираке, где их обязанностью была защита собственных городов и, хотя в их рядах были и конные воины, большинство сражалось пешими.


Ахдат стал играть важную роль в Сирии в X в., когда нависла угроза византийской экспансии. Временные войска несли службу и в других областях, включая Египет, где силы местной мусульманской полиции играли важную роль в конце Омейадской и начале аббасидской эпох. Местные египетские рекруты, вероятно, играли такую же важную роль даже при Тулунидах, пока поздние Фатимиды не попытались решить проблему нехватки людских ресурсов, формируя отряды из вооруженных крестьян.

Как правило, профессиональных пехотинцев набирали но этническому признаку. Поначалу наиболее важной из таких групп были арабы. В эпоху Омейадов старая система разделения на пять частей — авангард, арьергард, центр и два крыла — была преобразована в систему разделения на небольшие отряды кардусы, которые тесно взаимодействовали с конницей. На всем протяжении эпохи Омейадов пешие лучники без доспехов сохранялись в качестве отдельного подразделения. Возможно, их задачей было быстро приходить на помощь тому или другому испытывавшему наибольший натиск противника подразделению защищенных доспехами копейщиков. Пешие воины также использовали булавы, особенно если при атаке защищенная доспехами пехота образовывала защитную стену из щитов.

При ранних Аббасидах пехота продолжала действовать в том же духе, но вскоре к ним присоединили специальные отряды наффатинов, вооруженных греческим огнем и начиненными нефтью кувшинами. Пехота играла действенную роль в регулярно осуществляемых мусульманами набегах па территорию Византии. В ходе таких небольших рейдов пехота прикрывала конницу при прохождении через горные перевалы, а затем оставалась рядом с перевалами, обеспечивая возможность отступления. В ходе крупномасштабных операций в задачу пехоты входило обнаружение и уничтожение византийской армии.

Более подробные из доступных нам сведений касаются абна — одного из элитных пеших соединений аббасидской армии. Они базировались в Багдаде, и снаряжение воинов не особенно отличалось от снаряжения других пеших формирований Аббасидов. Сражаясь в обороне, абна были обучены, сохраняя строй, сдерживать натиск противника при помощи своих длинных копий и мечей с широким клинком, а затем переходили в рукопашную, сражаясь короткими мечами и кинжалами. В атаке вместо длинных копий использовались короткие копья или дротики, а иногда к ним добавлялись и булавы. Хотя обычно воины абна были защищены доспехами, они также умели сражаться без панцирей и даже без щитов.

А теперь речь пойдет о другой народности, воины которой часто служили в пеших частях. Дейлемиты с гор южного побережья Каспийского моря служили Омейадам и Аббасидам в качестве наемников, и при этом многие из них продолжали оставаться язычниками. Репутация этих заросших волосами воинственных горцев, употреблявших в пищу большое количество чеснока, с их ярко раскрашенными щитами и дротиками зупин, прочно утвердилась к Х в.


Будучи чрезвычайно мобильными и перевозя снаряжение на мулах, они в качестве щитоносцев использовали даже юношей и мальчиков. Сжечь свои щиты, потерпев поражение, считалось у дейлемитов знаком величайшего позора.

По мере роста их воинской славы, разнообразнее становилось и их снаряжение. Появились боевые топоры и луки, из которых стреляли короткими стрелами хузбан или джавалдуз. Однако тактика дейлемитов продолжала оставаться прежней: планомерное наступление под прикрытием стены из щитов, после которого в дело пускались дротики и, после прорыва рядов противника, начинался ближний бой с использованием боевых топоров. В конце X–XI вв. в Иране и Египте пехота дейлемитов действовала наиболее успешно, когда взаимодействовала с конницей, состоявшей обычно из тюркских гулямов. При правлении Фатимидов в Каире на вооружение дейлемитов поступил также и длинный овальный или каплевидный щит.

Дейлемиты не были единственными профессиональными пешими воинами в Иране. Народ Хорасана также был известен своими пешими бойцами, особенно искусными при осадных и не очень крупномасштабных военных операциях. Многих из них посылали на границу с Византией, где продолжали жить их потомки, известные в конце X в. производством осадного оборудования. Лучшее описание этой хорасанской пехоты мы вновь находим в эпосе «Шах-наме», хотя по большей части здесь описываются сражения, а не осады.

В источниках упоминается, что хорасанский воин был вооружен щитом и луком, а пехота вела наступление при поддержке копьеносцев. Иногда пешие воины с копьями, защищенные щитами и пластинчатыми кирасами, выстраивались в первых рядах, а лучники и метатели дротиков располагались сзади. При третьем варианте пешие воины перемешалась в тыл, позади конницы и арбалетчиков.

Если в восточных регионах исламского влияния большая часть пехоты набиралась из отсталых горных районов, то в Северной Африке пехоту поставляли регионы, испытывавшие нехватку в лошадях в силу экономических или климатических причин. Не все темнокожие пехотинцы попадали на военную службу из рядов рабов, освобождаемых по завершению их военной подготовки. В первых армиях мусульман они, как правило, сражались как свободные люди. Тем не менее, большая часть темнокожих воинов, состоявших на службе поздних династий Северной Африки, были выходцами из среды рабов. В Аглабидском Тунисе и Тулунидском Египте они играли ведущую роль и на флоте. Многие из свободнорожденных мусульманских пехотинцев с темным цветом кожи, в основном из Сахары, служили и Фатимидам в X веке, сражаясь копьями и мечами.

Позднее они несли службу в гарнизонах многих сирийских крепостей. Количество освобожденных бывших рабов в Судане постоянно росло, пока к 1000 г. они не составили почти половину армии Фатимидов, а к концу XI в. 300 темнокожих гвардейцев, каждый из которых был вооружен парой разукрашенных дротиков и щитом, принимали участие в параде по случаю празднования Нового года в Египте.

Сохранившаяся информация о таких войсках в условиях, когда они находились на своих территориях, свидетельствует о том, что в конце X в. народности Дарфура и нагорья Тибести сражались только пешими, защищаясь большими, обтянутыми белой кожей щитами, подобными тем, что использовались в Марокко. Они были вооружены короткими копьями (или дротиками) и плохого качества мечами кустарного производства. Также они могли носить длинные защитные одежды с подстежкой. Племена северо-восточного Судана сражались без щитов, стреляя из луков и бросая дротики. Щиты из слоновьей кожи экспортировали с побережья Восточной Африки, известного арабам как Зиндж.

Значительную часть армий Фатимидов всегда составляла пехота, подразделения которой во время битвы формировались по племенной принадлежности. Вооружение пехотинцев обычно состояло из больших кожаных щитов, дротиков, луков со стрелами и слегка изогнутых иранских сабель калачур. Также многие пешие воины были защищены доспехами. Длинные алебарды сабарбарах достигали в длину 5 локтей, причем 3 локтя занимал широкий железный наконечник. Арбалеты тоже уже были на вооружении, но использовались главным образом на флоте.

Следующая волна завоевателей из Северной Африки полагалась на свою пехоту еще в большей степени. Таким было племя мурабитин на юге Марокко. В отличие от других берберских воинов в середине XI в., они отказались от традиционной тактики повторных атак и отступлений. Вместо этого они занимали позицию и вынуждали противника брать инициативу на себя. Разбитого противника они не преследовали. Вероятно, такая тактика отразилась и в их названии, поскольку они создавали рибатили опорный пункт из своего тесно сплоченного и неподвижного боевого порядка. Такая стойкая тактика, очевидно, привела в смятение их испанских противников в битве при Заллаке в 1086 г. Что касается их снаряжения, то оно мало чем отличается от снаряжения прочих армий Египта и Северной Африки.


При завоевании Египта Фатимидам помогал большой контингент христиан, вероятно с Сицилии или Сардинии.

В последние годы мусульманского правления на Сицилии воинские контингенты были очень разнообразными. Большинство воинов в них были легковооруженными, но, судя по их действиям при захвативших власть нормандских правителях, они были чрезвычайно искусными в ведении осад.

Известную роль в некоторых районах, расположенных в центре мусульманских владений, играли христианские воины. Правда, многие христианские общины на востоке уже утеряли свои военные традиции, но это не относится к армянам. Многие из них приняли ислам, но большинство продолжало оставаться христианами даже состоя на службе у исламских правителей. В небольших количествах армянские наемники использовались египетскими Тулунидами в конце IX в., хотя многие из этих наемников, скорее всего, были мусульманами. Армянские воины также служили в войсках Хамданидов, Мирдасидов и Фатимидов.

Существенным образом ситуация изменилась после того, как Византия в конце XI в. оккупировала почти всю территорию Армении. Теперь армяне, среди которых было очень много христиан, мигрировали в Египет в больших количествах, и из них формировались большие отряды пеших лучников под предводительством армянских мусульман. Неустойчивая политическая ситуация в стране даже позволила армянским войскам захватить контроль над Каиром в 1073–1074 гг. А когда их предводитель стал главным министром при Фатимидах, на военную службу стали принимать еще больше его соотечественников. Только после завоеваний сельджуков и крестоносцев в Анатолии и Сирии набор армян в египетские войска сократился.

[ZHAN]

Влияние кочевых конных лучников Центральной Азии на развитие мусульманских армий было относительно слабым вплоть до XI в. Тюрки попадали к мусульманам либо в качестве рабов, которых готовили для исламских армий, либо в качестве наемников, сражавшихся бок о бок с другими наемниками. Сельджуки, представлявшие собой часть огузов, разрушили этот стереотип, разгромив своих газневидских нанимателей и захватив затем большую часть восточных территорий ислама. Вместе с сельджукскими племенными воинами на эти территории пришли их семьи и стада. Таким образом, эти кочевники принесли не только свою культуру, но также и те средства, при помощи которых она могла сохраняться.


В этот период тюркские кочевые конные лучники образовывали основную часть сельджукских армий, действенность их тактики описана достаточно хорошо. В отличие от европейского, длинного лука, эффективность составного лука Центральной Азии зависела в большей степени от силы и равномерности натяжения, чем от веса стрелы. Такие стрелки могли послать стрелу на достаточно большое расстояние, что делало их способными пускать легкие «дальнобойные стрелы» в точно заданные места, находившиеся, например, внутри укреплений. Что касается их тяжелых стрел, то, пущенные с ближнего расстояния, они обладали огромной пробивной силой. Темп стрельбы этих кочевников также был очень высоким. Другой важной особенностью кочевых конных лучников в XI в. было повсеместное использование направляющего приспособления для коротких стрел.

Сельджуки успешно использовали конных лучников, хотя они сами по себе редко могли обеспечить победу и, как правило, требовалось осуществить еще и заключительную атаку, переходившую в ближний бой. Также бывали случаи, когда отряды тюрков терпели поражение или попадали в засаду.

Разгром огромной византийской армии при Манцикерте в 1071 г. был в большей степени обеспечен профессиональной армией султана, а не тюрками. Во время битвы султан отложил в сторону свой лук, взял булаву и меч и надел кольчужную шапочку и шлем, прежде чем предпринять заключительную атаку.

Однако в хрониках крестоносцев утверждается, что, прежде чем переходить к ближнему бою, тюрки чаще перебрасывали свои луки через плечо, чем использовали футляры для луков. Таким образом, похоже, что описанными выше воинами были все-таки гулямы, а не кочевые тюрки. Такие воины использовали после лука булаву и меч и, вероятно, бросали свои легкие копья как дротики, прежде чем приступить к заключительной атаке.

В те времена кочевых тюрков в больших количествах направляли в пограничные районы, так как они проявили себя как политически неблагонадежные по отношению к сельджукским султанам. Впоследствии они нашли применение своей воинственной энергии, выступая в качестве гази, или бойцов за веру. Фактически основанное сельджуками в Анатолии государство Рум представляло собой такую тюркскую провинцию гази.

Тюрки Рума очень скоро пришли в упадок под давлением Византии, а в Иране и на плодородном полумесяце период их доминирования был еще более коротким. Огромное царство великих сельджуков начало распадаться в конце XI в. перед появлением крестоносцев на Ближнем Востоке, и огромные территории оказались под властью династий их преемников. Однако хоть эти преемники и сохраняли сельджукские традиции в собственных войсках, было бы неправильно рассматривать их воинский уклад как чисто тюркский. В то время сельджукские армии уже делились на две части, небольшой аскар или профессиональные войска гулямов и большую часть наемников, в которую входили и тюрки. Аскар являлся постоянной армией, тогда как вспомогательные войска могли собираться только для специальных военных кампаний. Набор во вспомогательные войска осуществлялся в больших количествах из рядов арабских бедуинов.

Сравнительный упадок значения тюркских конных лучников не имел места в восточных провинциях Ислама вплоть до середины XII в., поскольку эти регионы теснее соприкасались с исконными землями тюрков в Центральной Азии.

[ZHAN]

Конница процветала на Иберийском полуострове на всем протяжении Темных веков, поскольку, по сравнению с соседними, этот регион всегда был богат лошадьми. Это обстоятельство оказывало сковывающее влияние на мусульманских завоевателей в VIII в. Но, хотя арабы и берберы и испытывали недостаток в коннице на первых порах после своего вторжения, такое положение дел сохранялось недолго.

Конница, или верховая пехота, играла важную роль в набегах мусульман к северу от Пиренеев, и эта тенденция должна была усилиться по мере того, как в ряды мусульман вливалось много местных воинов, среди которых были как христиане, так и вновь обращенные в ислам.

Пленники, захваченные на севере, и испанские военнопленные стали первыми из тех, кого в ал-Андалус — Мусульманской Иберии — набрал для своих войск Омейадский правитель Хакам I в конце VIII — начале IX вв. Некоторые из них были обращены в ислам. Испанские наемники, состоявшие на службе у преемников Хакама, сохраняли свое христианское вероисповедание. В середине X в. из освобожденных рабов европейского происхождения формировали тяжелую конницу, в снаряжение которой входили шлемы, кольчуги, панцири, копья, небольшие щиты и позолоченные рога буйвола.


Христианские государства на севере Испании испытывали недостаток в доспехах, в то время как богатая Андалусия славилась производством большого количества военного снаряжения. Но основные приемы ведения сражения оставались почти одинаковыми на всей территории полуострова. И мусульмане, и христиане использовали в сражении пехоту, тяжелую и легкую конницу. Некоторые легкие конники в начале X в. помимо копий и мечей были вооружены и луками.

Сознательное сохранение вестготских традиций характерно для христианской Астурии и Леона в начале средневековья, а ее сходство с Кордовой говорит о наличии вестготской традиции и на мусульманском юге. Выстроенные на вестготском фундаменте государства мусульманской и христианской Иберии развились в квазифеодальные структуры, в армиях которых небольшая элита профессиональных воинов несла на себе всю тяжесть непрекращающихся военных действий.


Постоянное уменьшение количества таких рекрутов на мусульманской стороне границы и их вытеснение наемниками из Северной Африки и Европы должно было привести к усилению военного потенциала этих войск.

Большие армии, набранные на волне религиозного энтузиазма, оказывались зачастую плохо обученными, состоящими из добровольцев, служивших только в течение одной военной кампании. Военные действия на границе, в которых на долгосрочной основе принимали участие гази, представляют собой совершенно отдельный предмет для обсуждения.

С тех пор как в конце VIII в. была установлена граница между христианской и мусульманской Иберией, за 300 лет лишь на очень небольшой части территории произошла смена власти. Боевые действия обычно состояли из набегов и контрнабегов, в ходе которых большие армии рекрутов, как правило, терпели поражения от небольших, набранных на время профессиональных войск.


Несмотря на вестготское наследие, изначально обеспечившее Иберийскому полуострову первенство в коннице, вскоре этот регион по своему развитию стал отставать от остального мусульманского мира. На самом деле, пока на востоке исламских территорий активно перенимали центральноазиатские приемы ведения сражения, ал-Андалус оказалась в состоянии застоя. Примером тому может служить очень медленное внедрение в коннице Омейадской Испании стремян и жесткого высокого седла, хотя такая медлительность не относилась к конским удилам. Мундштучные удила, дававшие наезднику большую возможность контроля над своим скакуном, получили широкое распространение в X в., а известны были уже в VIII в., когда их, вероятно, ввели в обращение мусульмане. Хотя византийцы в X в. тоже стали применять эти удила, они не были известны в Западной Европе за пределами Испании и Сицилии вплоть до XI в.


Только постоянные элитные войска или профессионально посвятившие себя войне приграничные гази в ал-Андалус имели в X в. шлемы и кольчуги, но доспехи из войлока, буйволовой кожи или стеганого материала были распространены и сохранили популярность даже в XIII веке. Небольшой круглый щит использовался во всех войсках, хотя конница не пользовалась им во время сражения копьями. Еще одним видом оружия, появившимся в Испании в X в., была булава с длинной рукояткой.

С XI в. и далее последовал ряд серьезных изменений в военной области, приведший к тому, что многие из местных андалусских традиций оказались утерянными под напором франков, чему предшествовало смещение центра политического равновесия из мусульманской ал-Андалус в христианское государство Кастилию. Посадка с почти прямыми ногами и использованием высокого седла является наиболее очевидным примером. Поначалу изменения затронули только небольшую элиту воинов. Теперь они сражались мечами и более тяжелыми щитами в кольчугах или чешуйчатых панцирях, защищая голову кольчужными капюшонами, прикрывавшими почти все лицо, и большими или маленькими шлемами. Вероятно, единственным отличием андалусских конников от их европейских соперников было использование некоторыми из них традиционного арабского лука. Манера использования тяжелого копья канах также, видимо, свидетельствует о европейском стиле, при котором копье бралось наперевес.

Другой манерой типично европейского происхождения было ношение кольчуги поверх одежды. В Северной Африке и на Ближнем Востоке нормой считатось прятать кольчугу под верхней одеждой, или буруд. Как бы там ни было, но большинство андалусских конников все еще не имели своих кольчуг, хотя могли носить войлочные или кожаные доспехи.


1. Андалусский пехотинец, X в.
Военное снаряжение мусульманской Испании имело больше общего с христианским югом Европы, чем с Северной Африкой. Доспехи из войлока и бычьей кожи, показанные здесь, были широко распространены. Такой вид доспеха говорит о том, что этот воин был, скорее всего, пограничным жителем или религиозным добровольцем, а не профессиональным воином. (Мосарабские манускрипты, Британская библиотека в Лондоне и Собор Сан-Исидоро в Леоне; Андалусская резьба по слоновой кости, соборная сокровищница в Памплопе, Музей Виктории и Альберта. Лондон; фреска из Сан-Баудельо, Прадо, Мадрид)
2. Андалусский всадник, XI в.
Снаряжение этого воина почти полностью европейское. Только круглый щит, повязанный вокруг шлема тюрбан и головка рукоятки его меча выдают андалусское влияние. (Фрагменты керамики. Музей Мадина ас-Сахра, Испания; «Beatus Commentaries», Британская библиотека в Лондоне и Соборный музей в Хероне)
3. Берберо-андалусский легкий конник, X в.
Многие андалусские воины, особенно легкие конники, еще долго не пользовались стременами, когда уже повсеместно они стали обычным элементом воинского снаряжения. Они также продолжали пользоваться дротиками, которые уже были сняты с вооружения конницы на большей части Западной Европы. (Андалусская резьба по слоновой кости. Соборная сокровищница в Памплоне; Мосарабские манускрипты. Соборный музей в Хероне и Национальная библиотека в Мадриде)
4. Андалусский пеший лучник, XI в.
Сарагоса под управлением племени бану худ была единственной частью мусульманской Испании, которой удалось избежать оккупации берберскими Aль-моравидами. Здесь сохранились типично европейские стили, характерные для Андалусии. (Резная шкатулка из слоновой кости из Куэнки, Археологический музей в Бургосе; Мосарабские манускрипты. Соборный музей в Хероне и Национальная библиотека в Мадриде)


Берберское влияние на военное развитие ал-Андалус выявить сложнее, чем европейское. Берберы составляли основу тех мусульманских армий, которые завоевали Иберию в VIII в. В IX в. берберов рекрутировали в качестве наемников, и этот процесс был усилен в конце IX — начале X вв. везиром ал-Мансуром и его преемниками. Теперь рекрутировали целые племена, и наниматели даже обеспечивали их андалусским снаряжением. В течение этого периода легкая конница Марокко и Алжира сражалась пиками и мечами, почти так же, как это традиционно делали андалусские конники. Конечно, и племя мурабитин тоже были берберами, но, поскольку они в основном полагались на пехоту, и поскольку период оккупации ими трех четвертей территории на юге ал-Андалус был достаточно коротким, их влияние на военный стиль здесь, очевидно, было минимальным.

Небольшие андалусские государства в конце XI в. использовали традиционную мусульманскую тактику. Пехота взаимодействовала с конницей и, выстроившись в ряды, принимала на себя удар атакующего противника. В начале XII в. ал-Туртуши описывает такую тактику как обычную для андалусцев. Пехотинцы опускались на колено и прикрывались большими щитами, край которых упирался в землю. Свои длинные копья они также упирали в землю как пики. Некоторые были вооружены дротиками. Позади располагались лучники. Следом шла конница, которая могла атаковать противника, когда своя пехота отходила в сторону.

Из луков стреляли в основном с седла, пока лошадь стояла неподвижно, в старом арабском стиле. Небольшое количество огузских конных лучников, которые могли использовать тактику конных лучников Центральной Азии, рекрутировало племя мурабитин в конце XI в.

[ZHAN]

Второе сражение при Йармукс (636 г.): пехота в обороне и атаке.

Некоторые историки полагают, что во втором сражении при Йармуке в 636 г. византийцы оборонялись, но сейчас более правдоподобно предположить, что мусульмане удерживали ущелье Дераа, расположенное между скалами долины Йармука и Хавранской равниной.


Византийская армия, в которую входило много армян и арабских христиан из племени гассан, пыталась вытеснить из Сирии вторгшихся туда мусульман. Те, в свою очередь, отступали к югу, пока не дошли до Дераа, где их превосходящая в численности и преимущественно состоящая из пехоты армия крестьян и горожан, стреножив своих верблюдов, заняла оборонительные позиции. Византийская атака получилась вялой и нерешительной. Затем последовала четырехмесячная заминка, в течение которой к мусульманам подошло подкрепление из Аравии. Теперь мусульмане стали совершать рейды небольшими конными отрядами, в некоторые из которых входили бедуинские всадники, вдоль Йармука и через долину вокруг обоих флангов противника.

19 августа ветер с юга принес песчаную бурю, а на следующий день под прикрытием пылевой завесы, которую ветер продолжал нести в сторону противника, мусульманская пехота пошла в атаку. Мост через Вади ар-Руккад, находившийся севернее, был захвачен, и византийцы оказались в ловушке. Они оказали слабое сопротивление, а потери их были столь велики, что армия побежденной Сирии фактически прекратила свое существование.

[ZHAN]

В битве при Сиффине между армиями халифа Али и сирийского правителя Муавии в ходе первой гражданской войны мусульман с обеих сторон сражались снаряженные сходным образом ветераны. Они сошлись на плоской равнине долины Евфрата, расположение между Сирией и Ираком. Большинство из них не хотело войны и, несмотря на перестрелки, продолжавшиеся между ними в течении ряда месяцев, начались переговоры.

Время от времени разгорались более серьезные столкновения, но в конечном счете дело дошло до перемирия.


Поединщики с обеих сторон, однако, продолжали вступать в схватки один на один, и на один из таких поединков вышли Аббас ибн Paббиах и Ирар ибн Адхам. На обоих были надеты чешуйчатые панцири, и оба сражались пешими, что заставило Аббаса подпоясать свой доспех. На Аббасе также был надет капюшон, закрывавший большую часть его лица, а оружием его был йеменский меч. Доспехи обоих выдержали все удары, пока Аббас не заметил разрыв в доспехе Ирара. Ему удалось зацепить рукой это место и разорвать льняную подкладку чешуйчатого панциря, обнажив грудь своего противника. Затем точным ударом в это место Аббас поразил Ирара.

Последовавшая битва с военной точки зрения кончилась вничью, но в политическом отношении Али явно её проиграл. Подписав договор, он поставил под сомнение своё бесспорное право на халифат.

[ZHAN]

Победа Карла Мартелла при Пуатье, так сильно преувеличенная в христианской истории, была на самом деле крупным, но неудачным набегом мусульман. Предыдущие набеги дали толчок во Франции к быстрому переходу от пехотных армий к конным, но к 732 г этот процесс еще не был завершен.


Арабы и берберы приобрели в Испании множество лошадей и пополнили свои ряды немалым количеством вестготов, но ход этой битвы все же не говорит о том, что большая часть сражения происходила между конницей. Участники набега, тяжело нагруженные добычей, захваченной в Аквитании, продвигались по римской дороге в направлении Тура, известного своей богатой базиликой. Карл Мартелл перекрыл им путь в 20 км к северо-востоку от Пуатье, недалеко от границы с Аквитанией. В XI в. в этом районе было много лесов.

Мусульмане атаковали несколько раз, но так и не смогли прорвать стену из щитов, образованную франкской пехотой. Затем они в беспорядке отступили, но не назад по дороге, а в юго-восточном направлении. Обе стороны понесли тяжелые потери. Мусульмане лишились военачальника и основной части своего войска. То, что они не смогли уйти от погони, несмотря на нехватку конницы у франков, говорит о том, что мусульмане также в основном сражались пешими и попали в невыгодную ситуацию, оказавшись в незнакомой, заросшей лесом местности.

[ZHAN]

Армия Хорасана была реорганизована на одно поколение раньше. Многие дейлемиты и хорасанцы, а также наемники из городов Трансоксианы и северного Афганистана комплектовали теперь арабские гарнизоны. Большинство их противников, западных тюрков, были легковооруженными конниками. Тюркская пехота также была весьма мобильной, так как могла перемещаться на двугорбых верблюдах. Однако, в отличие от мусульман, они обычно не умели создавать укрепленные лагеря, если их вынуждали переходить к обороне на открытой местности.


Поздним летом 737 г. мусульманский карательный отряд вторгся в восточную Трансоксиану. Здесь он подвергся нападению превосходящего в численности войска тюрков под предводительством хакана западных тюрков, который готовился перейти через реку Окс в октябре. Арабы потеряли большую часть гражданских лиц, сопровождающих войско вместе со стадами овец, захваченными во время набега, но сумели утвердиться на вновь укрепленных позициях к югу от реки.

Тюрки поспешили захватить мусульманский обоз, который ушел вперед. Тем временем войска мусульман, используя город Балх в качестве укрепленной базы, запросили подкреплений из Ирана. Хорасан был оставлен тюркам, которые вскоре были вынуждены рассеяться в поисках пищи, нехватка которой стала ощущаться в преддверии наступающей зимы.


В декабре мусульмане неожиданно и тайно выступили из Балха и атаковали лагерь хакана в Джузджане. Тюркскому предводителю удалось уйти только с 400 конниками, несколькими пленниками и добычей и скрыться в горах Гиндукуша. Там он был настигнут небольшим отрядом арабской конницы, атаковавшим его лагерь ночью и освободившим остальных мусульманских сопровождающих, а также захватившим женщин противника. Однако самому хакану опять удалось ускользнуть.

[ZHAN]

При осаде Багдада и разгроме халифа ал-Амина его братом и соперником халифом ал-Мумином были задействованы разные виды войск. К тому времени Багдад был уже огромным городом с пригородными районами на обоих берегах Тигра. В центре был расположен укрепленный Круглый Город, в котором находился главный дворец, правительственные учреждения и казармы.


Вторгшаяся армия ал-Мумина состояла преимущественно из хорасанцев, хотя в данном случае по политическим соображениям им была отведена второстепенная роль. Меньшая часть войска, состоявшая из арабов восточных гарнизонов, персидской пехоты и тюркских войск (включая конных и пехотных лучников из Трансоксианы), играла более активную роль.

Основное бремя обороны пало на абна ал-Амина, элитных пехотинцев гарнизона Багдада, имевших хорасанское происхождение. Среди других войск обороны были отряды арабского гарнизона, войска племенных арабов и урат (urat). Эта группа, некоторые участники которой были вооружены пращами, могла также включать и местное иракское ополчение.

Багдад был быстро окружен и в сентябре 812 г. подвергся бомбардировке баллистами. Северо-восточный пригород был сожжен дотла, но еще в течение целого года здесь происходили многочисленные вылазки и уличные бои, в которых воины абна с их короткими мечами и длинными пиками имели преимущество. Но атакующая сторона все же медленно продвигалась вперед, закрепляясь на каждой захваченной улице. Хорасанская конница принимала участие в боях, сражаясь в качестве конных лучников стрелявших, остановив коня, а не на ходу. В сентябре 813 г. войска ал-Мумина пошли на штурм, захватывая восточный и южный пригороды, пока под контролем ал-Амина не остался только Круглый Город. Осада кончилась, когда ал-Амин попытался бежать, но был захвачен и убит.

[ZHAN]

Набег на Рим в 846 г. продемонстрировал как обычную атакующую тактику мусульман, так и их стратегическую инициативу, взятую впоследствии на вооружение правившими в Тунисе и на Сицилии Аглабидами. Смысл этого набега состоял в том, чтобы деморализовать христианский мир, нанеся удар в самое его сердце.


Флот, состоявший из 73 судов, на которых находилось 11 000 чел. и 500 лошадей, был собран близ Сардинии перед отплытием к устью реки Тибр.

23 августа мусульмане захватили новые укрепления, защищавшие Остию, а на следующий день разбили на севере войско европейских пилигримов, атаковавших их. Затем, спустившись к Виа Аврелиа в направлении Рима, они застигли врасплох и рассеяли главную армию Папы. Базилика Святого Петра, стоявшая без защиты за пределами римских укреплений, была разграблена.

Арабы и берберы взяли на вооружение неподвижный прямоугольный порядок построения пехоты, с которым они завоевали Сицилию и теперь отразили атаку римско-ломбардского пешего ополчения на северном склоне Ватикана. Но последовавшая за этим попытка штурма римских стен провалилась.

Подошедшая на подмогу армия франков преследовала захватчиков, когда они уходили в южном направлении, нагруженные добычей.

Видимо, Неаполь был тайным союзником мусульман, которые имели базу недалеко от мыса Мисено. Между тем, флот отплыл в Гаэту, но вскоре мусульмане были отброшены оттуда войском франков, а впоследствии они потеряли еще несколько кораблей, попав в шторм недалеко от Мессинского пролива.

[ZHAN]

Правившие Ираном Буиды своими начальными успехами обязаны дейлемитской пехоте, набранной на юге Каспийских гор, но после завоевания Ирака они унаследовали от предыдущих правителей крупные контингенты тюркской конницы гулямов. Два этих рода войск часто выступали друг против друга во внутренних конфликтах, имевших место в период правления Буидов.

Одно из таких столкновений произошло у Арбакского моста в январе 957 г. на дороге из Ахваза в Васит. Этот мост соединял берега реки Кархел, которая в это время года находилась в разливе.

Мятежник Рузбахан с большим войском дейлемитской пехоты расположился лагерем на южном берегу. Буидский правитель Муизз ад-Даула не был уверен в преданности своих дейлемитов и, оставив их на северном берегу, перебрался по мосту с тюркскими гулямами. Гвардейская элита гулямов несколько раз атаковала мятежников, обстреливая их из луков, но к концу дня все их стрелы были израсходованы.


Муизз испытывал серьезные опасения, оказавшись между двумя армиями дейлемитов, и послал оставшимся в резерве гулямам распоряжение передать их вооружение своим гвардейцам. Однако те не поняли приказа и стремительно атаковали дейлемитских мятежников, не используя своих луков. Вражеская пехота была уже измотана, и ряды ее дрогнули. Тогда Муизз ад-Даула повел свою гвардию гулямов вперед и рассеял дейлемитов.

[ZHAN]

Эта битва состоялась в нескольких километрах к югу от Сидона. Фатимидские халифы Египта восстановили свой авторитет в Сирии после разрушительного византийского вторжения, но регион остался в состоянии, близком к анархии, и огромное войско турецкой гулямской конницы под предводительством бывшего аббасидского офицера по имени Алптегин захватило Дамаск.

Подвижная часть этого войска, на конях, большая часть которых была защищена доспехами, и под командой самого Алптегина захватывала прибрежные города Палестины, а затем атаковала Сидон. Здесь они были остановлены фатимидской армией, состоявшей в основном из берберской пехоты племени китама. Когда тюрки стали уходить к югу, фатимидское войско стало преследовать их и настигло Алптегина недалеко от реки Захарапи, где дорога на Баньяс уходила к востоку.

Когда берберы атаковали арьергард Алптегина, гулямы стали сражаться булавами. Ряды фатимидской пехоты были прорваны защищенными доспехами конями, а затем тюрки пустили в ход мечи и преследовали разбитых берберов к югу, по направлению к Тиру.

Железная булава XI–XIII вв. Такая крыловидная или гребневидная форма перешли в Европу с Востока через мусульман. (Британский музей)

[ZHAN]

Битва при Заллаке произошла в нескольких милях к востоку от Бадахоса. Испанская армия христиан разбила лагерь на северном берегу Гадианы, а несколько уступавшее им в численности войско мусульман расположилось на южном берегу.


В пятницу 23 октября христиане атаковали на рассвете, пытаясь захватить мусульман врасплох. Но они были замечены сторожевым конным отрядом из Севильи, в который входил в один из небольших андалусских отрядов, удерживавших совместно с марокканской пехотой мурабитов холмы возле реки.

Узнав об этой атаке, мурабитский военачальник, войско которого находилось в укрепленном лагере па противоположной стороне холмов, выслал небольшой отряд мурабитской пехоты на помощь андалусцам. Это помогло севильцам удержать их позиции, хотя другие отряды андалусцев были отброшены к Бадахосу и преследовались испанской конницей.

После этого вторая часть христианской армии атаковала основные позиции мурабитов. Видимо, большая часть испанцев была конниками, тогда как основная часть мусульман, и в частности мурабиты, сражались пешими. Хоть испанцам и удалось прорваться в укрепленный лагерь, вскоре они увязли в обороне противника.

Это дало возможность военачальнику мурабитов послать на помощь севильцам конницу берберов и мурабитскую пехоту. Затем он переправился с таким же войском через реку, чтобы атаковать лагерь испанцев.

Теперь христиане поспешили назад, чтобы успеть защитить свой лагерь, которого они достигли, несмотря па сумятицу, вызванную грохотом североафриканских боевых барабанов. Эти барабаны с недавних пор стали использовать в армии мурабитов, поскольку они вызывали замешательство среди неопытных воинов христиан.

Испанская конница, вернувшаяся после преследования андалусцев в направлении Бадахоса, не решилась снова вступить в битву. Однако многие из тех андалусцев, которых они преследовали, сумели включиться в сражение, так что главное войско христиан оказалось в окружении. Оно было вытеснено из своего лагеря к расположенному по соседству холму, и лишь с наступлением темноты христианскому королю удалось бежать в направлении Толедо с 500 уцелевшими конниками.

По материалам: Николле Д. Армии мусульманского Востока, VII - XI века